Весной 1978 года под Ставрополем энтомолог Олег Ковалёв развязал мешок и вытряхнул на заросли сорняка полторы тысячи полосатых жуков.
Жуков он привёз из Канады. Они едят только амброзию и больше ничего — ни пшеницу, ни подсолнечник, ни картофель на соседнем поле. Это станет знаменитым экспериментом советской биологии.
Через пять лет жук сожрёт амброзию на опытном участке подчистую. Победу так и назовут — «Амброзия побеждённая». А ещё через сорок лет тот самый Ставропольский край вместе с соседним Краснодарским будут зарастать тем самым сорняком — на юге его теперь больше, чем когда Ковалёв впервые открыл мешок.
Растение, против которого бросили армию жуков, называется пищей богов.
Имя, которое лжёт
Амброзия полыннолистная (Ambrosia artemisiifolia) родовое имя получила от греческого ἀμβροσία — пищи богов, дававшей им бессмертие, и душистой мази, которой они натирались. Видовое имя досталось за листья: резные, перистые, серовато-зелёные, как у полыни (по-латыни Artemisia). На вид — невинная трава по пояс. К августу она вытягивается до полутора-двух метров, выбрасывает метёлку мелких зеленоватых цветков, а под землёй держит стержневой корень, уходящий на четыре метра.
Жук, которого Ковалёв выпустил против неё, — амброзиевый полосатый листоед (Zygogramma suturalis). Близкий родственник колорадского жука: тот же отряд, то же семейство, та же триба. Оба приехали из Америки. Только колорадский жук явился незваным и взялся за русскую картошку, а этого выписали по приглашению — воевать с американским же сорняком. Война, в которой и захватчик, и наёмник — с одного континента.
Война на два фронта
Амброзия воюет на два фронта и на обоих побеждает одним и тем же — количеством.
Против поля её оружие — корень. Чтобы нарастить один килограмм сухого вещества, амброзия выпивает 948 килограммов воды — вдвое больше, чем пшеница или ячмень. С густо заросшего гектара она вытягивает до двух тысяч тонн воды за сезон. Это двести миллиметров осадков, половина годовой нормы юга, выпитая сорняком из-под культурных растений. Там, где встала амброзия, подсолнечник и зерновые остаются без воды и света и гибнут.
Против человека оружие другое — пыльца. Одно растение за сезон выбрасывает в воздух до миллиарда пыльцевых зёрен. Зёрна крохотные, летят на сотни километров и проникают глубоко в бронхи. Реакция начинается, когда в кубометре воздуха всего четыре зерна. На юге России поллиноз — аллергию на пыльцу — отмечают у 60–70% жителей. Астма у тех, кто реагирует на амброзию, развивается чаще, чем от любой другой пыльцы.
И стереть её не выходит. Семена амброзии всходят и через тридцать лет лежания в земле. Скосишь — отрастёт от корня. Опрыскаешь — выживут устойчивые к гербициду и дадут устойчивое потомство. Одна стратегия на оба фронта: производить больше, чем враг успевает уничтожить.
Безбилетный пассажир
В Россию этот американец попал не сам.
Впервые амброзию нашли под Ставрополем в 1918 году. В Европу её завезли ещё раньше, в 1873-м, — примесью в семенах красного клевера из Америки. На юго-восток её занесли с фуражом для армии Деникина в Гражданскую. После Великой Отечественной — на колёсах грузовиков, в налипшей грязи. В Крым амброзия пришла в 1954-м: полгектара под Симферополем. За полвека — почти весь полуостров.
Каждый раз её привозил человек. Тяжёлое семя падает рядом с материнским растением; перепрыгнуть через целую область сама амброзия не может. Ей нужны колёса, подошвы, мешки с зерном. Амброзия — пассажир. Расселял её тот, кто потом будет с ней воевать.
Жук, который научился летать
Воевать начал Ковалёв.
Он искал на родине амброзии её природного врага — насекомое, которое ест этот сорняк и не трогает больше ничего. В Канаде нашёлся полосатый листоед. Опыты подтвердили: к другим растениям жук равнодушен. Весной 1978-го мешок с полутора тысячами особей прибыл на подготовленный участок под Ставрополем.
То, что началось, Ковалёв назвал экологическим взрывом. Численность жука росла больше чем в тридцать раз за год. Плотность доходила до ста миллионов особей — на отдельных квадратных метрах сидело по нескольку тысяч жуков. К 1983-му амброзия на участке исчезла, и волна листоеда покатилась по соседним полям, оставляя за собой голую землю.
Сама эта волна оказалась научным открытием. Жуки распространялись не равномерным пятном, а узким плотным фронтом, который двигался, не теряя формы. Жуки шли узким валом, не теряя ни формы, ни скорости. Такую волну в 1834-м заметил инженер на канале под Эдинбургом: вода скаталась в один горб и пошла сама по себе — он скакал за ней на лошади две мили, а она всё катилась. Физики называют её солитоном. Никто не ждал, что так же поведёт себя живая популяция жуков. Ковалёв с Вечерниным описали уединённую популяционную волну — и за жуком пришли физики.
А сам жук на русском поле начал меняться. На родине, в Америке, Zygogramma почти не летает — ползает по зарослям. Здесь, на гребне волны, где впереди ждала нетронутая амброзия, выигрывали те, кто мог до неё долететь. За несколько поколений жук отрастил лётные мышцы и поднялся в воздух. Изменился он так сильно, что европейские и азиатские популяции описали как новый подвид. Оружие эволюционировало в руках.
Плуг на стороне сорняка
И всё-таки войну жук проиграл.
Математик Юрий Тютюнов из Южного научного центра РАН показывает два снимка полей начала восьмидесятых. На одном рос кабачок, на другом — картофель. Отличить нельзя: оба под сплошной амброзией в человеческий рост. Такие поля жук очищал. Но только пока поле стояло нетронутым.
Стоит землю распахать — и цикл жука сбивается. Плуг переворачивает почву, губит куколок и зимующих жуков, разрывает связь между поколениями. На полях с нормальным севооборотом влияние листоеда на среднюю плотность амброзии оказалось ничтожным. Пахота, которой спасают урожай, спасает и сорняк — от его единственного врага. Жук побеждает амброзию только там, где землю не трогают: на пустырях, обочинах, заброшенных участках. Ровно там, где она почти не мешает.
Сегодня в одном Краснодарском крае амброзия занимает 4,4 миллиона гектаров — почти 60% территории региона. Она перевалила на север: вызревает уже в Тульской и Самарской областях, её пыльцу ловят в воздухе Москвы с 2000 года. Осень тёплая и длинная, и семена успевают созреть всё дальше.
Государство отвечает штрафами. С 2026 года за непринятие мер против амброзии и других инвазивных растений хозяину участка грозит от 20 до 50 тысяч рублей, юридическому лицу — до 700 тысяч (статья 8.7 КоАП). Семьсот тысяч рублей — против куста, который даёт миллиард пыльцевых зёрен и хранит всхожие семена тридцать лет. В 2024-м в Кагальницком районе Ростовской области снова выпустили жуков — четыре тысячи штук на засеянное подсолнечником поле. За пять месяцев их стало впятеро больше. Поле было одно.
Та, что идёт на север
Мешок Ковалёва содержал полторы тысячи жуков — число, которое можно записать на бумаге. Амброзия отвечает числами, которые на этикетках не пишут: миллиард зёрен с куста, тридцать лет всхожести, шестьдесят процентов края.
В Европе с ней воюет уже другой американский жук — Ophraella communa, прилетевший под Милан в 2013-м без всякого приглашения и срезавший пыльцу амброзии на 82% там, куда добрался. И хватает его ровно на то, куда он добрался.
Жук Ковалёва никуда не делся. Он по-прежнему ест только амброзию — и по-прежнему летает, потому что научился летать здесь, на русском поле. Амброзия по-прежнему идёт на север.
Жук мог бы пойти за ней. Программы, которая привела бы его на пашню, нет.
📌 Друзья, помогите нам собрать средства на работу в этом месяце. Мы не размещаем рекламу в своих статьях и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат — это новая статья о замечательных растениях с каждого уголка планеты!