Всем доброго времени суток, дорогие друзья! Сегодня я хочу поговорить с вами о фильме, который я смотрел, затаив дыхание, а потом не мог выдохнуть ещё полчаса. «1917» Сэма Мендеса - это не просто военная драма. Это погружение в ад без права на паузу. Фильм снят так, что кажется одним непрерывным кадром: камера идёт за двумя солдатами в реальном времени, не отрываясь, не моргая, не давая вам опомниться. Вы не в кресле, вы рядом с ними. Вы тонете в грязи, спотыкаетесь о трупы, прижимаетесь к земле под пулями. И когда фильм заканчивается, вы понимаете: война это не героизм. Это бесконечный, утомительный, бессмысленный переход из одной лужи крови в другую. Просто потому, что надо.
6 апреля 1917 года, Западный фронт. Двое британских солдат - молодой капрал Шофилд (Джордж Маккей) и его друг, более опытный Том Блейк (Дин-Чарльз Чепмен) - получают задание: пересечь линию фронта, добраться до отдалённого батальона и вручить приказ об отмене атаки. Если они не успеют, 1600 человек пойдут в ловушку немцев. Среди них брат Блейка. Времени - несколько часов. Врагов - тысячи. А впереди - разбитые поля, заброшенные траншеи, подбитые танки, деревня в огне, река с вишнёвыми лепестками и один немецкий снайпер.
Сюжет предельно прост: иди туда, не знаю куда, найди того, не знаю кого, передай бумажку. Но это как в «Властелине колец»: идёшь, идёшь, а гора всё не приближается. Только здесь гора это линия смерти. И каждая минута экранного времени это одна минута жизни героев. Вы не можете отвлечься. Потому что, если они упадут, вы упадёте вместе с ними.
Первое чувство - это клаустрофобия. Камера Роджера Дикинса (гениального оператора) всё время рядом, то на уровне лица, то над плечом, то на земле. Вы ныряете вместе с Шофилдом в воронку, замираете под упавшим деревом, бежите, спотыкаясь, по мокрой траве. Вы чувствуете, как намокают ботинки и тяжелеет шинель.
Потом - ужас. Сцена в заброшенном подземном бункере, где взрывом заваливает выход, а Шофилд тонет в грязи, пытаясь вытащить друга. Вы задыхаетесь вместе с ним. Сцена на ферме, где немецкий пилот, которого они спасли, закалывает Блейка ножом. Вы не верите. Вы не хотите верить. Но смерть здесь не спрашивает разрешения.
Самая сильная сцена - ночная погоня в разрушенной деревне. Немецкий снайпер стреляет с колокольни, Шофилд бегает по руинам, а в воздухе вспышки ракет, освещающие всё вокруг, как в кошмарном театре. Вы не знаете, где враг, где друг, где стена, где пропасть. А потом - тишина. И голос женщины, которая прячет в подвале младенца. Она не говорит по-английски. Но вы понимаете: она тоже потеряла всех. И Шофилд отдаёт ей свои консервы. И вы плачете.
Финал - бег через поле под пулями в тот самый момент, когда атака уже началась. Шофилд бежит, падает, встаёт, бежит снова. Солдаты выскакивают из окопов, идут вперёд, гибнут. Он находит полковника (Бенедикт Камбербэтч, холодный и уставший) и отдаёт приказ. Атака отменяется. Но сотни уже мертвы. Шофилд садится под деревом, открывает фотографию жён своих детей. И вы понимаете: он выжил. Но жить с этим тяжелее, чем умереть.
Первый вопрос: почему герои продолжают идти, когда всё против них? Шофилд уже был на войне, он награждён, он мог остаться. Но он идёт за Блейком, потому что тот хочет спасти брата. А после смерти Блейка он идёт один уже не ради приказа, а ради того, чтобы смерть друга не была напрасной. Фильм не даёт ответа, есть ли в этом смысл. Но показывает: иногда единственное, что движет человеком - это обещание.
Второй вопрос: кто виноват в этой бойне? Немцы? Генералы? Приказ? Или сам человек, который идёт в атаку, потому что так надо? Мендес не обвиняет никого. Он показывает все стороны: и английских командиров, которые посылают солдат на убой, и немецкого лётчика, который убивает спасителя, и французскую женщину, которая просто пытается выжить. Война это система, в которой нет правых и виноватых. Есть только мёртвые и те, кто их считает.
Третий вопрос: можно ли сохранить человечность в аду? Шофилд рискует жизнью, чтобы отдать молоко французскому младенцу. Он же не поднимает руку на немецкого солдата, который сдаётся в плен. Он же в конце плачет, увидев фотографию. Война не смогла выжечь в нём доброту. И это, наверное, единственная надежда фильма.
«1917» это кино для всех, кто хочет прочувствовать войну, не воевав. Для тех, кто любит техническое совершенство (этот «единый дубль» адский труд, достойный восхищения). Для тех, кто плакал над «Спасти рядового Райана» и думал, что жестокее уже не бывает. Ошибались. Здесь жестокость не в крови - в усталости. В грязи. В том, что твой лучший друг умирает у тебя на руках, а ты идёшь дальше, потому что приказ.
Фильм почти не оставляет воздуха. Он давит, утомляет, некоторые зрители чувствуют физическое недомогание от камеры. И финал, при всей своей красоте, оставляет ощущение: а было ли это всё нужно? Но война и не должна оставлять приятного послевкусия.
Мой совет: смотрите на большом экране, с хорошим звуком. Не отвлекайтесь на телефон - каждая секунда здесь имеет вес. И после просмотра выйдите на улицу, вдохните свежий воздух, посмотрите на мирное небо. Подумайте о том, что кто-то сто лет назад брёл по грязи, чтобы мы могли сидеть в кинотеатрах. И скажите «спасибо» тем, кто не вернулся. И тем, кто всё же дошёл.
Приятного (очень тяжёлого) просмотра. И помните: в реальной жизни у вас нет камеры, которая не отрывается. Есть только вы и та самая минута, которую нужно прожить. Проживите её хорошо. Даже если она похожа на окоп.
@prekrasnoekino
