Когда Вере и Николаю досталась двушка в наследство от бабушки, район был так себе, обои — в цветочек, а на кухне не разойтись двоим. Но они плакали от счастья. Их девочкам, Свете и Даше, тогда было пять и три года.
«Теперь у вас есть своя комната, — сказал отец, поднимая дочек на руки. — Мы всё для вас сделаем».
Сделали. Выделили детям доли в квартире. Не потому, что закон заставлял — от души. Чтобы девочки чувствовали: это их крепость, их тыл.
Сами спали на раскладушке в зале, работали в три смены, брали подработки. Вера подрабатывала уборщицей по ночам. Коля — грузчиком в выходные. А девочкам своим старались покупать обновки: чтобы не хуже , чем у других.
Соседи за спиной шептались: «С ума сошли... Зачем на детей переписывают? Вырастут, потом ещё поплачут...»
Девочки росли. И чем старше, тем становились холоднее. Подарки — не те. Одежда — не бренд. Карманные — смех.
— Ленка из 12 квартиры- уехала в Дисней Ленд! — кричала Светка в семнадцать, хлопая дверью. — А я что хуже что ли? Это ваша забота?
Пора бы и подумать об отдельном жилье!
Отец молчал. Мать плакала. А через неделю они продали машину, взяли накопления, купили комнату в общежитии и подарили её Свете на день рождения. Узкую, как пенал. С ремонтом в стиле «дёшево и сердито».
— Вот теперь ты самостоятельная, — сказал отец.—закончишь колледж, для начала у тебя уже будет задел.
Света скупо поблагодарила родителей. Взяла ключи и ушла.
****
Даша осталась жить с родителями .
Спустя несколько лет, когда ей стукнул двадцать один, она заявила с порога:
— Я что, хуже Светки? Ей купили комнату — мне тоже нужно отдельную квартиру.
— Дочь, у нас кошелёк не резиновый, — попытался улыбнуться отец.—У тебя же отдельная комната вроде, мы стараемся не мешать.
— А это не мои проблемы, — отрезала Даша. — Вы сами нас двоих родили, значит должны и позаботиться обеспечить одинаково!
Пришлось брать в ипотеку маленькую студию в панельке. Вера своими руками клеила обои, красила батареи, шила шторы. Отпраздновали новоселье. Думали — всё, финиш, дети обеспечены, можно выдохнуть.
Не тут-то было!
Как только Света узнала про студию, примчалась с претензиями. Глаза горят, губы трясутся.
— Мне, значит, комната, да? Каморка! А ей —целая квартира! Вы издеваетесь?
— Света, тебе же тогда она нужна была срочно, поэтому мы отдали всё, что смогли, больше у нас не было...
— Знать вас не хочу! Ненавижу!
Дверь хлопнула так, что облицовка едва осталась на месте. Два года молчания. Свадьба сестры, дни рождения родителей — она игнорировала.
Мать каждый вечер плакала в подушку. Отец её успокаивал:
— Вера, хватит. Мы своё им дали. Теперь пора бы и пожить для себя.
***
Они решили откладывать деньги на дом. Копили целых пять лет. Отказывали себе во всём. Коля даже бросил курить. Вера перестала ходить к парикмахеру, сама научилась подкрашивать седину.
Потом продали старенькую «Логан». И вот — их мечта почти сбылась: они присмотрели небольшой домик с верандой, садом и беседкой.
Старую двушку, ту самую, с долями детей, тоже решили продать. Денег на дом ещё не хватало. Пришлось просить дочерей подписать нотариальное согласие.
Света и Даша впервые за долгое время явились вместе.
— Продавать — пожалуйста, — улыбнулась Света. — Но деньги от наших долей — нам. Или выделяйте четверть в вашем новом доме. Иначе — нет смысла продавать.
— Вы же уже получили комнату и квартиру! Совесть у вас есть?— возмутился отец.
— Это было давно, — парировала Даша. — Сейчас — иной расклад. Нам деньги нужны.
Николай встал, подошёл к окну и долго смотрел в темноту. Потом повернулся:
— Ничего не получите!
— Тогда прощайте.
— Да идите вы... — начал было он, но не договорил. Вера схватила его за руку.
***
Через месяц они пришли снова. Уже с адвокатом. С условиями в письменном виде. Вера сдалась. Деньги от продажи двушки разделили строго по долям. Николай молчал. Он понял, что они вырастили не детей, а монстров каких-то.
***
Время лечит? Нет, оно замораживает. Но материнское сердце, да и разум не могли отвергнуть своих родных кровиночек. Поэтому спустя полгода отношения всё же наладились, и родители на радостях написали завещание: «Дом после нас переходит дочерям поровну». Девочки одобрили. Кивали, улыбались.
— Вот и ладненько, — говорила Света. — Хоть теперь всё по-честному.
***
А через полтора года Веру и Николая нашли в их доме. Сидели на кухне, друг напротив друга, пили чай — уже холодный, как сама вечность. Причина смерти осталась загадкой. Сердце? Сосуды? Что-то в воздухе?
Им обоим не было ещё и шестидесяти. Только-только начинали жить для себя.
А за две недели до этого Вера звонила своей сестре, Надежде, и плакала:
— Надя, наши дети. Они… высасывают из нас всё. Я люблю их, а они нас — нет. Мы просто банкоматы. Коля говорит, что устал. Что ему незачем больше стараться. Какая-то апатия у него появилась. Я боюсь за него.
Надежда эти слова запомнила навсегда.
***
Поминки были странными. В дешёвом кафе, заказанном тётей Надей («Раз вы сами не хотите, я оплачу»).
Гробовое молчание разрушил громкий спор. Света с Дашей сидели в стороне и громко, на весь зал, строили планы.
— Я на свою долю присмотрела Турцию, — щебетала Света.
— А я хочу машину. И шубу. Мать же хотела накопить мне на норку, но не успела... — Даша развела руками.
— Ну, не успела, так мы сами успеем.
Тётя Надя заплакала. Родственники отводили глаза. А девочки спорили уже в голос:
— Дом — это наша общая долевая. Я не согласна на равное! Тебе тогда квартира досталась, а мне каморка!
— А я не согласна, чтобы ты в нём прописалась!
— Мало они нам оставили, короче. Я думала, там больше денег. Опять облом.
—Даже сейчас не дают им покоя! Спасибо не скажут, — процедила сквозь зубы пожилая соседка, но Света сделала вид, что не услышала.
***
Раздел имущества длился полгода. Иски, экспертизы, взаимные блокировки счетов. Сёстры судились сначала с памятью родителей, потом друг с другом. Оправдывали себя: «Мы — наследники. Мы — имеем право».
Когда всё поделили, каждая оказалась недовольна. Мечты о Турции и новой машине разбились о судебные издержки и долги.
— Если бы они при жизни нас обеспечили, — жаловалась Света подруге, — мы бы сейчас не мучились.
— Да, — кивала Даша. — Жмоты наши предки.
Семья, до сих пор в ужасе от того, что видела, старается не произносить их имен. Говорят, сёстры опять не общаются. Каждая уверена, что родители любили не её. Каждая считает себя обделённой.
Никто из них ни разу не раскаялся.
P.S. Алчность не начинается с делёжки наследства. Она начинается с «мало», сказанного в детстве.
С неблагодарности, которую не остановили вовремя. С молчаливого разрешения: «Да, ты имеешь право требовать от родителей всё, что захочешь».
Родители часто путают любовь с безотказностью. Им кажется: если дать детям всё, они будут благодарны. Но нет. Тот, кто получает всё, перестаёт ценить труд. Тот, кому не отказывают, теряет способность к состраданию.
Дети в этой истории получили не просто комнату, квартиру и доли. Они получили целый мир — жизнь, которую родители положили на алтарь их счастья. И разменяли этот подвиг на шубу, Турцию и взаимные иски.
Страшно не то, что люди умирают. Страшно, когда их ещё при жизни превращают в банкоматы. А потом, после смерти, спорят: мало налички осталось.
Родители, учите детей говорить «спасибо». И сами учитесь говорить «нет». Потому что тот, кто требует всё, никогда не остановится. А тот, кому всегда мало, никогда не будет счастлив — даже когда вас не станет.
Трудно поверить, что такое может случиться в жизни, ведь эта история основана на реальных событиях (имена изменены).
А вам встречались подобные, неблагодарные дети?
С нетерпением жду ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Будьте счастливы и успешны! 🌹🌹🌹