За восемь лет в страховании я видел столько веры в чудо, что любой священник удавился бы от зависти. Люди реально думают, что если заплатить пару тысяч в год, то Господь Бог перейдет на их сторону и начнет аккуратно ронять кирпичи исключительно на застрахованное имущество. Я сидел по ту сторону стола, смотрел в эти глаза и и могу с уверенностью сказать: нет лучшего способа узнать человека, чем попросить его описать страховой случай. Люди раскрываются. Они становятся поэтами, фантастами и немного мошенниками - причём часто одновременно. Это особый жанр литературы, который почему-то до сих пор не получил «Большую книгу».
Вот моя золотая коллекция. Четыре кейса, которые я храню в памяти как боевые ордена.
Случай первый. Беличий рейх, или Почему я теперь боюсь орехов
Он вошёл и выложил на стол фотографии. Десять штук. На каждой - следы чудовищного преступления. Скорлупа. Огрызки. Маленькие следы лапок на земле. Это выглядело как место происшествия, куда забыли вызвать криминалистов.
- Белки, - сказал он таким тоном, каким обычно говорят «убийцы».
Я взял фотографии. Снимки были сделаны явно с любовью к деталям. Крупный план погрызенного ореха. Общий план дерева, которое выглядело так, будто по нему прошёлся небольшой ураган. И отдельно - портрет белки. Она сидела на ветке и смотрела в объектив с выражением абсолютного презрения к частной собственности.
-Вы хотите застраховать урожай? - спросил я, хотя уже понимал, что этот разговор войдёт в историю.
- Я хочу застраховать урожай от белок. Это не просто белки. Это организованная группа. У них есть лидер. Я называю его Наполеон. Он крупнее остальных и у него хвост как дирижабль.
- Наполеон, - повторил я, записывая. - А остальные? У них тоже есть имена?
- Остальные - массовка. Исполнители. Но Наполеон - это мозг. Он смотрит на меня с дерева и смеётся. Я слышал.
Я пытался объяснить, что нашествие белок не является страховым случаем. Что есть град, пожар, удар молнии. А есть партизанская война грызунов - а это, при всём уважении, в полисе не прописано.
- Вы просто не понимаете масштаба, - сказал он с обидой. - Это не бытовой инцидент. Это экспансия. Сегодня они съели мой орех, завтра придут за вашим.
Он ушёл, оставив фотографии. Я повесил одну на стену - ту, где белка смотрит в камеру. Начальник спросил, что это. Я сказал: «Наш главный непокрытый риск». Он не оценил. А мужик, кстати, через месяц прислал письмо. Писал, что Наполеон перешёл в наступление и что он готовит обращение в ООН. Я не знаю, написал ли он туда на самом деле. Но если где-то в архивах ООН лежит папка с грифом «Беличья угроза» - я хочу верить, что она начинается со слов «Я предупреждал».
Случай второй. Пьяный сосед как стихийное бедствие, или Тайна чугунной ванны
Она была женщиной того типа, который не плачет, а требует возмещения. Села напротив, поправила причёску и сказала:
- У меня сверху лилось три часа. Я думала, это конец. Я уже начала строить ковчег.
- Сосед?
- Сосед. Он принимал ванну. Потом он, видимо, решил, что просто принимать ванну - это скучно. И он упал. Телом на кран. Кран не выдержал такого напора страсти и сломался.
Я представил эту сцену. Пьяный сосед летит по дуге, кран хрустит, вода фонтаном бьёт в потолок. Это была не ванная комната. Это был аттракцион.
- Сосед жив? - спросил я на всякий случай.
- Живее всех живых. Он в процессе потопа сделал мне предложение. Прямо кричал снизу: «Выходи за меня, я всё починю!». Я отказалась. Мне не нужен муж, который дружит с сантехникой против меня.
Я записал в бланке причину ущерба: «Несанкционированное взаимодействие человеческого тела с запорным механизмом». Перечитал и сам себе поразился. Это же практически стихи. Страховой авангард.
В выплате мы отказали. Потому что пьяный сосед - это не стихийное бедствие, а предсказуемое явление. Как снег в январе. Как повышение цен на проезд. Ты знаешь, что это случится, и не можешь это застраховать. Она ушла, пообещав подать в суд на соседа, на нас и на физику. А я записал в свой блокнот очередную заметку для будущей книги: «Пьяный сосед - это не форс-мажор. Это судьба».
Случай третий. Тёща как объект инвестиций, или Семейный подряд
Он выглядел прилично. Костюм, галстук, запах одеколона. Но глаза - вот что его выдавало. Так смотрят люди, которые придумали план. План был плохой, но он об этом ещё не знал.
- Я хочу застраховать жизнь, - сказал он, оглядываясь. - Но не свою.
- Чью? - я отложил ручку.
- Тёщи.
Повисла пауза. Такая пауза, в которую помещается целый роман. «Преступление и наказание», если конкретнее.
- Тёща в курсе? - спросил я.
- Нет. И ей не обязательно знать. Это такой… сюрприз.
- Сюрприз, - повторил я. - Вы хотите сделать тёще сюрприз в виде страхового полиса на её жизнь, где выгодоприобретателем будете вы?
- Ну да. А что такого? Все так делают.
- Нет. Никто так не делает. Потому что для этого нужно её согласие. И медицинский осмотр. Вы предлагаете тёще пройти медосмотр, не объясняя зачем?
Он задумался. Видимо, этот этап плана он как-то упустил. В его голове всё выглядело просто: пришёл, застраховал, живёшь спокойно. А тут реальность в лице меня и Уголовного кодекса.
- Может, есть вариант без осмотра? - спросил он с надеждой.
- Есть. Называется «незаконное обогащение». Советую не пробовать.
Он ушёл расстроенный. Я дал ему визитку знакомого психиатра - у меня лежала стопочка специально для таких случаев. Тёще этого парня я искренне желаю долгих лет жизни. И рекомендую проверять документы, которые зять приносит на подпись. Особенно те, где мелкий шрифт.
Случай четвёртый. Любовь как неопознанный летающий объект, или Девушка на капоте
Это мой любимый случай. Не потому что самый смешной. А потому что он единственный, где всё закончилось хорошо. Ну, почти хорошо - капот пришлось менять.
Молодой человек застраховал машину по КАСКО. Через месяц приходит - немного помятый, немного счастливый. Я спрашиваю: что случилось? ДТП? Угон? Град размером с кулак?
- На машину упала девушка, - говорит он.
Я попросил уточнений. Оказалось, они расстались. Она пришла выяснять отношения. Слово за слово - и вот она уже стоит на подоконнике первого этажа. Он говорит: «Ты не решишься». Она говорит: «Ах так?». И прыгает. На капот.
- Прыгает? - переспросил я. - Не падает случайно? А именно прыгает?
- Ну, это был такой… эмоциональный прыжок. С элементом протеста. Но капот помят. И бампер. И моё самоуважение.
- А девушка?
- А девушка теперь опять со мной. Мы помирились, пока ждали ГИБДД. Оказалось, что, лёжа на капоте, она очень убедительна.
Я записал в графе «причина ущерба»: «Падение человека, не являющегося метеоритом, но ведущего себя соответствующе». Выплату одобрили. Потому что, честно говоря, все мы люди. И все мы хоть раз в жизни падали на чей-то капот в прямом или переносном смысле.
Когда я рассказал эту историю Русику, он сказал, что это готовая короткометражка. Мама сказала, что девушке повезло - мог быть не первый этаж. А я сказал: ребята, вся наша жизнь - это страховой случай. Мы просто не всегда знаем, как его правильно оформить.