В советских квартирах книги стояли везде. На полках, на шкафах, стопками у кровати и на подоконниках. Это не было модой и не было случайностью. Целая страна жила так, что чтение вошло в повседневный быт миллионов семей.
Моя младшая сестра научилась читать к шести годам. Бегло, без запинок. Когда она пошла со мной в городскую библиотеку просто за компанию, библиотекарь спросила: «Умеешь читать?» Сестра кивнула. Её тут же записали и выдали читательский билет. Так она стала полноправным читателем, хотя в школу ещё не ходила. Никого это не удивило.
Вот с этого ощущения я хочу начать. Книги в Советском Союзе были не роскошью для избранных. Они были частью воздуха, которым дышала страна.
Зайдите мысленно в любую квартиру семидесятых или восьмидесятых. Взгляд сразу падает на книжные полки. Мебельная стенка с застеклёнными секциями, где ровными рядами стоят собрания сочинений. Пушкин, Толстой, Чехов, Дюма, Джек Лондон. У кого-то Большая Советская Энциклопедия в тёмно-бордовых томах занимала целую полку.
Книги копили годами. Передавали по наследству, обменивали у знакомых, выстаивали за ними очереди. По данным советской статистики, к середине 1980-х в стране ежегодно выпускалось около двух миллиардов экземпляров книг и брошюр. Цифра огромная. И при этом на всех не хватало.
На первый взгляд, парадокс. Тиражи были большими, а спрос ещё больше. Хорошую книгу в свободной продаже найти было трудно, особенно когда речь шла о зарубежных авторах или о популярных отечественных писателях вроде Булгакова, братьев Стругацких, Пикуля.
Что именно читали? Диапазон был широким. Классика русской и мировой литературы шла в первых рядах. Школьная программа делала своё дело: Пушкина, Лермонтова, Гоголя знали почти все. Но за пределами программы чтение только начиналось.
Фантастику Стругацких раскупали мгновенно. Исторические романы Пикуля передавали из рук в руки. Детективы Агаты Кристи и Жоржа Сименона зачитывали до дыр. А «Мастера и Маргариту» Булгакова многие впервые прочли в журнальной публикации 1966–1967 годов, в журнале «Москва», потому что отдельное книжное издание оставалось редкостью.
Для детей работала отдельная вселенная. Маршак, Чуковский, Носов, Барто. Потом Волков с «Волшебником Изумрудного города», Линдгрен с Карлсоном, Марк Твен с Томом Сойером. Детские книги печатались большими тиражами и стоили копейки. поэтому дети начинали читать рано. Среда подталкивала: книги лежали дома повсюду, родители читали по вечерам, и ребёнок втягивался сам, без всякого принуждения.
Теперь про библиотеки. Вот где система работала на полную мощность. К 1980-м годам в стране действовало более 130 тысяч публичных библиотек: школьные, районные, городские, ведомственные, научные. Записаться мог каждый. Бесплатно.
Помните эти длинные деревянные ящички каталога? Карточки с именами авторов, написанные от руки или отпечатанные на машинке. Запах книжной пыли и тишина читального зала, где слышно, как кто-то осторожно перелистывает страницу. Для многих читальный зал стал первым «своим» местом вне дома и школы.
Сестра попала в эту систему ещё до первого класса. И она была далеко не одна такая. Детские отделы библиотек были переполнены. Очередь за новинкой Носова или Драгунского могла растянуться на пару недель. Библиотекари знали постоянных читателей по именам, советовали книги лично, подбирали по возрасту и интересам. Не формальность, а настоящая забота о каждом маленьком читателе.
К слову, о библиотеках и их роли в советской жизни. В фильме «Москва слезам не верит» есть замечательный эпизод. Людмила, героиня Ирины Муравьёвой, с гордостью рассказывает подруге Кате: «А я вот в научный зал Ленинской библиотеки пропуск достала». Катя удивляется: «Зачем?» И Людмила отвечает: «Представляешь, какой там контингент? Академики, доктора, философы…» Катя недоумевает: «Ну и что? Будешь смотреть, как они читают?» А Людмила парирует: «Много ты понимаешь! Там ещё курилка есть».
Сцена смешная. Но она точно передаёт дух времени. Это было место встреч, знакомств, живых разговоров. Пропуск в научный зал Ленинки считался настоящей ценностью, и не только среди учёных. Людмила использовала библиотеку как пространство для общения. И для той эпохи в этом не было ничего удивительного.
Но вернёмся к книгам в квартирах. Как люди доставали заветные тома, которые потом занимали почётное место на полках?
Подписные издания были одним из главных способов. Оформляешь подписку на собрание сочинений и ждёшь тома по мере выхода. Попасть в список подписчиков было непросто: часто подписку распределяли через предприятия и профсоюзы. Каждый новый том приносил радость, похожую на настоящий подарок.
В 1974 году появилась система «макулатура в обмен на книги». Сдаёшь двадцать килограммов старых газет и журналов, получаешь талон на покупку дефицитного издания. И за сдачей макулатуры тоже выстраивались очереди. Люди тащили перевязанные стопки через полгорода, чтобы получить заветный талон на Дюма или Конан Дойла. Обмен выходил символичный: килограммы прочитанного ради одного тома непрочитанного.
Книжные магазины жили по своим негласным правилам. В «Букинисте» попадались редкие издания, но цены кусались. А в обычных книжных всё самое интересное разбирали за первые часы после завоза. Опытные покупатели приходили к открытию и точно помнили, по каким дням привозят новинки.
Почему же люди читали так много? Тут сошлось несколько причин..
Цены были смешными по нынешним меркам. Том в мягкой обложке обходился в 20–40 копеек. Собрание сочинений в твёрдом переплёте стоило дороже, но оставалось доступным при средней зарплате. Государство дотировало книгоиздание, и это делало чтение массовым.
Альтернатив для вечернего досуга было немного. Два-три телевизионных канала, программа заканчивалась не поздно. Ни интернета, ни смартфонов. Вечер дома означал книгу, радиоспектакль или разговор за чаем. И книга часто побеждала, потому что хорошая история уносила дальше любого экрана.
Работал и культурный престиж. Читающий человек вызывал уважение. Фраза «он много читает» звучала как комплимент, а не как описание странности. Домашнее собрание книг была предметом гордости не меньше, чем хрусталь в серванте и говорило о хозяине больше любых слов.
Я иногда возвращаюсь мыслями к тому дню, когда сестра получила свой первый читательский билет. Ей было шесть. Она не знала ни про тиражи, ни про макулатуру, ни про книжный дефицит. Просто хотела читать. И её приняли без лишних расспросов. Умеешь читать? Да. Через минуту в её руках была книга.
Те самые полки в квартирах прогибались под тяжестью книг. За стеклом мебельных стенок тускло поблёскивали золотые буквы на корешках. И каждая семья хранила свою историю: как «доставали» Булгакова, как ждали очередной том подписки, как несли макулатуру через весь район. Истории были разные, а суть одна. Книга в Советском Союзе была не просто предметом. Она была способом жить.
А что стояло на полках у вас дома?