– Ну что, Мишка, как дела на работе? - Борис Петрович налил себе клюквенного морса и похлопал сына по плечу. - Все на своем старом автобусе пыхтишь каждое утро?
У Илюхи какая машина! Зверь! Мягко идет, фары светодиодные, клиренс высокий.
Миша сжал челюсти, но промолчал. Надя украдкой взглянула на мужа: по его побледневшему лицу она поняла, что терпение подходит к концу.
А началось все полтора года назад, на их свадьбе. Тогда Борис Петрович взял микрофон у тамады и торжественно объявил на весь зал:
– Раз тесть с тещей квартиру молодым дали, то с нас - колеса! У детей должно быть все самое лучшее!
Он даже каталог принес, показывал всем гостям комплектацию, кричал:
– Мишка, выбирай цвет - синий или серебристый!
Тогда все родственники подходили к Наде и Мише, поздравляли, говорили, какие у молодых щедрые родители с обеих сторон. Лидия Андреевна с Семеном Алексеевичем скромно улыбались - они действительно три года копили на квартиру для дочери, во многом себе отказывали, на море десять лет не ездили.
Зато теперь у детей был надежный старт в жизни - двухкомнатная квартира в хорошем районе. Родители Нади не кричали об этом в микрофон, не хвастались перед родственниками. Просто сделали и все.
А вот с машиной вышла история странная.
Прошло полгода после свадьбы, и Миша осторожно спросил у отца: когда они пойдут в автосалон. Борис Петрович вдруг взорвался:
– Ты на готовую квартиру пришел, теща с тестем тебя жильем обеспечили, а ты еще с отца родного машину требуешь? Где твоя совесть?
Миша опешил. Он не требовал - он напомнил о том, что отец сам обещал при всех гостях. Но продолжать разговор не стал - слишком больно было осознавать, что родной человек назвал его меркантильным и жадным.
Миша тему не поднимал вообще. Однако через пару недель Наде позвонила Тамара Ивановна и пригласила в гости: посмотреть, как красота по двору ездит. В разговоре вскользь выяснилось, что Борис Петрович и Тамара Ивановна купили новенький автомобиль из салона. Только не Мише, а младшему сыну Илье: салон кожаный, крыша панорамная, подогрев руля.
– Илюше нужнее было, - объяснила Тамара Ивановна, когда Надя с родителями приехали к свекрам в гости. - Он ведь у нас на работу за город ездит, бедный мальчик совсем замучился в электричках.
– Тамара Ивановна, подождите, - растерялась Лидия Андреевна. - Но ведь на свадьбе Борис Петрович во всеуслышание объявил, что дарит машину Мише и Наде. Вы даже микрофон у тамады взяли, чтобы все пятьдесят гостей слышали!
– Ой, Лидочка, ну что ты как маленькая, честное слово! - отмахнулся Борис Петрович. - На свадьбе под хорошую закуску чего только не наобещаешь! Это же тост был! Красивое слово для гостей.
– Это была просто ложь ради красивого кадра? - тихо спросил Семен Алексеевич.
– Не льстите себе, будто я коварство строил, - сухо ответил Борис Петрович. - Но я тогда правда думал, что смогу. Потом обстоятельства сложились иначе. Что, я теперь не имею права передумать?
– Папа, пожалуйста, не надо, - прошептал Миша, густо покраснев. Ему было невыносимо стыдно за родителей.
– А почему это не надо, Мишенька? - удивилась Тамара Ивановна. - Мы перед вами не оправдываемся. Илюше помогли, он наш младший сын, ему нужнее. А у вас, слава богу, двухкомнатная квартира есть. Спасибо сватам, обеспечили жильем. Вот и живите спокойно. Зачем вам еще и машина? Пешком ходить полезно для здоровья.
Лидия Андреевна сжала губы.
– Квартиру мы Наденьке купили три года назад, долго копили, во многом себе отказывали. И на свадьбе об этом даже не упомянули, не хвастались. А вы вышли на сцену и объявили подарок. Нас тогда все поздравляли, говорили, какие у Нади щедрые свекры.
– Да ладно вам трагедию на пустом месте устраивать, - фыркнула Тамара Ивановна. - Никто никого не обманывал. Просто приоритеты поменялись. Имеем мы право помочь младшему сыну? Имеем.
Лидия Андреевна и Семен Алексеевич переглянулись и молча встали из-за стола. Больше говорить было не о чем.
На следующий день Надя пришла к родителям одна.
– Мам, пап, я умоляю вас, забудьте вы про эту машину, - попросила она. - Мне ничего от них не надо. Главное, чтобы у нас с Мишей в отношениях все было хорошо. Не хочу я из-за этого ругаться.
– Наденька, но ведь это несправедливо! - воскликнула Лидия Андреевна.
– Я знаю, мам, - тихо ответила Надя. - Мише ужасно стыдно. Он понимает, что его родители поступили непорядочно. Они всегда Илью больше любили, все ему лучшее отдавали, баловали. А Миша у них всегда был сам по себе, всего сам добивался. Он не хочет еще и скандалов дома, понимаете?
– А Миша не пробовал сам спокойно поговорить с отцом? - спросил Семен Алексеевич.
– Пробовал, папа. Полгода назад. Тогда Борис Петрович на него накричал, обвинил в меркантильности, жадности и неблагодарности. Миша после разговора вообще тему закрыл и больше не заикался.
– Какая подлость, - Семен Алексеевич. - Переложить свою вину на сына, да еще и так грубо. Это же манипуляция, чтобы скрыть собственную несостоятельность.
– Да, папа. Поэтому я и прошу вас - не поднимать больше эту тему при них. Миша очень переживает. Он сейчас работает на износ, берет дополнительные смены, хочет сам накопить на машину.
– Мы можем вам помочь, Наденька, - предложила Лидия Андреевна. - У нас есть кое-какие сбережения...
– Нет, мама, ни в коем случае! - твердо пресекла Надя. - Вы и так отдали все на эту квартиру. Мы сами справимся. Миша гордый: он никогда не возьмет у вас деньги. Ему и так неловко, что он живет в квартире, которую купили вы.
Семен Алексеевич понимающе кивнул. Он уважал зятя за принципиальность.
Накануне новогодних праздников Надя и Миша пригласили родителей с обеих сторон на семейный ужин. Лидия Андреевна и Семен Алексеевич долго колебались, но ради дочери решили пойти, пообещав себе держать себя в руках.
Когда все уселись за праздничный стол, Тамара Ивановна принялась снисходительно осматривать квартиру молодых.
– Какая у вас все-таки квартирка хорошая, просторная, - прошлась взглядом по гостиной. - Наденька, только шторы у тебя какие-то простенькие, дешевые. Надо бы побогаче выбрать, бархатные или шелковые. Вот мы Илюше в его квартире отличные итальянские гардины купили, любо-дорого посмотреть!
– Тамара Ивановна, эти шторы нам нравятся, они современные и практичные, - спокойно ответила Надя.
Борис Петрович уселся во главе стола, налил себе клюквенного морса. И именно тогда он, не удержавшись, снова завел разговор про 'автобусы и машины':
– Вот раньше мужики и жили проще. А теперь все на электричках да автобусах… Илья вот пересел на нормальную технику. Машина не то что эта ваша повседневная…
Миша опять напрягся. Надя тихо сжала его ладонь.
Но Семен Алексеевич вдруг встал и заговорил, не давая разговору уйти в новую колкость:
– Боря, прежде чем снова хвастаться, давай я скажу одну вещь. Ты ведь помнишь, как ты обещал машину на свадьбе? А потом, когда Миша спросил, ты его выставил виноватым и неблагодарным.
Надя дернулась: она явно боялась скандала, но Семен Алексеевич продолжил уже спокойнее, будто заранее это для себя решил.
– Мы молчали, потому что Надя просила. Молчали, потому что Миша сам копит. Но когда ты сейчас при всех опять упрекаешь их отсутствием машины, это уже не просто старый разговор. Это повторение унижения.
Борис Петрович оторопел.
– Семен, ты о чем вообще? Чего мне стыдиться? Мои личные деньги! Кому хочу, тому и помогаю! Илье машина нужнее была! А Мишка на готовое пришел, у него жилье бесплатное есть, за которое он ни копейки не заплатил!
– Жилье у него есть благодаря нашей родительской заботе, а не твоей, - спокойно сказала Лидия Андреевна. - Мы столько лет копили, во многом себе отказывали. Не хвастались на свадьбе. А вы сделали красивый жест и не ответили за свои слова.
– Да мы просто не смогли! - завизжала Тамара Ивановна, вскакивая. - Какое вы вообще имеете право нас отчитывать? Миша, ты почему молчишь? Твоих родителей тут при всех оскорбляют, а ты рот воды набрал? Заступись!
Миша медленно поднялся.
– Я не против вас, - спокойно сказал он. - Но мне действительно стыдно за то, как вы себя ведете. На свадьбе отец раздувал обещание, а потом, когда я спросил наедине, меня же сделали виноватым. Вы купили Илье дорогую машину просто так, потому что он ваш любимчик. А об меня вытерли ноги.
– Миша, ты что себе позволяешь? - побагровел Борис Петрович.
– Ничего. Я только говорю, что хватит. Если вы пришли в наш дом только для того, чтобы снова хвастаться покупками для Ильи и упрекать меня тем, что я 'не дотянул', то вам лучше уйти.
– Мы уходим! - выкрикнула Тамара Ивановна. - Ноги нашей больше не будет в этом доме!
– Прощайте, - тихо сказала Надя, открывая входную дверь.
Миша слово свое сдержал: больше он к родителям не обращался. Но приезжать к ним в гости не запрещал себе при необходимости, однако именно разговоров 'про машину' и разборок больше не было. Борис и Тамара об этом как-то тоже быстро поняли.
Он работал без выходных, брал дополнительные смены, откладывал каждую копейку. Надя тоже устроилась на подработку по выходным. Они вместе шли к своей цели.
Через два года автомобиль все-таки появился. Не в кредит, а на честно заработанные.
Когда Миша привез машину во двор, Надя расплакалась от счастья. Не из-за самой машины, а из-за того, что они смогли добиться этого сами, без чьей-либо помощи.
Борис Петрович с Тамарой Ивановной узнали об этом от общих родственников: один из соседей по лестничной клетке, знакомый со всеми, рассказал по дружбе, а Тамара потом сама переспросила через того же человека.
Тамара Ивановна очень расстроилась - старший сын с ней общаться не хотел, а младший продолжал жить за их счет и теперь тоже заговорил про планы на жилье.
Всем она жаловалась: вот какой, родных родителей на тещу и тестя променял. Неблагодарный.
Но родственники только качали головами: все помнили ту свадьбу и обещания Бориса Петровича в микрофон.
А Миша каждые выходные приезжал к родителям Нади. Они вместе ездили на дачу, помогали Семену Алексеевичу с огородом, возили Лидию Андреевну на рынок за продуктами. Именно эти люди стали для него настоящей семьей - не потому что купили квартиру, а потому что приняли его таким, какой он есть, и никогда не попрекали своей помощью.