Май 2024 года. Ярославское шоссе.
Белый BMW мчался по шоссе, разрезая поток машин стремительным силуэтом. За окном мелькали зелёные насаждения, рекламные щиты и редкие пробки — вечер пятницы обещал долгие заторы, но пока дорога была относительно свободной.
Анжела с Мишей к вечеру добрались до Московской области. Усталость читалась в их взглядах, но напряжение не отпускало: нужно было найти безопасное место хотя бы на пару дней. Миша достал телефон, набрал номер двоюродного брата Юры и отошёл в сторону, чтобы Анжела не слышала деталей разговора.
— Юр, привет, — начал Миша непринуждённо. — Да, мы с Анжелой тут недалеко, решили прокатиться… Слушай, есть просьба: можем пару дней у тебя перекантоваться? Ну, понимаешь, хотим немного отдохнуть от всего, сменить обстановку. Никаких проблем не привезём, честно. Просто тишина, природа, подальше от города… Да, было бы супер. Спасибо, брат, ты выручаешь!
Он отключился и вернулся к Анжеле с облегчённой улыбкой:
— Всё в норме. Юра говорит, приезжайте — у него дача под Солнечногорском, там спокойно, никто не потревожит.
От радости Анжела крепко обняла его и чмокнула в щёку. От неожиданности Миша едва не потерял управление — машина слегка вильнула, но он быстро выровнял её, рассмеялся и шутливо погрозил Анжеле пальцем:
— Эй, осторожнее! Так мы точно до Юры не доедем.
По дороге их трижды останавливали экипажи ДПС. Каждый раз сердце замирало: Миша старался держаться спокойно, отвечал чётко, документы подавал без суеты. Инспекторы проверяли права, страховку, бегло осматривали салон, задавали стандартные вопросы — и после недолгой паузы отпускали.
Когда третья патрульная машина осталась позади, Анжела нервно выдохнула:
— Почему нас так часто тормозят? Это уже третий раз за час!
Миша нахмурился, сжал руль чуть крепче:
— Возможно, проверяют всех подряд. Или нас конкретно. В любом случае, пока везёт. Главное — не дёргаться и не давать повода.
Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, убедился, что за ними нет хвоста, и прибавил скорость. Солнце уже опускалось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые тона. Впереди ждала дача Юры — временное убежище, где можно перевести дух и решить, что делать дальше.
Едва миновали они Сергиев Посад, как машина стала чахнуть: двигатель затрясся, из‑под капота повалил белый дым, а на приборной панели замигали тревожные индикаторы. BMW замедлился, потом и вовсе заглох посреди дороги.
— Чёрт! — выругался Миша, ударив ладонью по рулю. — Только этого не хватало.
Анжела встревоженно огляделась: вокруг — ни заправки, ни автосервиса, только лес да редкие дачные участки.
Миша вышел из машины, открыл капот. Двигатель дымился, пахло горелым маслом. Он долго возился: проверял уровень жидкости, осматривал шланги, пытался завести мотор снова — безрезультатно.
Вдруг позади них остановился чёрный «Лексус». Из него вышел мужчина в строгом тёмно‑сером костюме. Он окинул взглядом заглохший BMW и спокойно спросил:
— Молодые люди! Вам ничего не надо? Помощь нужна?
Миша поднял голову, вытер пот со лба:
— Да вот… Не знаю. Машина встала, а в чём дело — пока не пойму.
В этот момент Анжела незаметно сняла одну серёжку и положила в карман. Потом подошла к Мише, громко сказав:
— Миша! У меня серёжка закатилась под твою машину. Помоги найти, пожалуйста!
— Сейчас, дорогая, — отозвался Миша и опустился на колени, заглядывая под днище.
Мужчина из «Лексуса» уже хотел вернуться к своей машине, но Анжела шагнула к нему и мягко улыбнулась:
— Подождите! Вы далеко едете?
— Я до Ивантеевки, — ответил он. — А что?
— Возьмите меня с собой, пожалуйста. Видите, он совсем не разбирается в машинах. Пока дождёмся техосмотра, пока найдут поломку… А мне срочно нужно в Ивантеевку — у меня там мама в больнице.
Она говорила тихо, но убедительно, глядя мужчине прямо в глаза. Её голос звучал так искренне, что тот невольно проникся сочувствием.
— А как же он? — мужчина кивнул в сторону Миши, который всё ещё ползал под машиной.
— Да ну его, — махнула рукой Анжела с лёгкой досадой. — Он вечно всё усложняет. А я не могу терять время — маме нужна поддержка.
Она улыбнулась ещё шире, чуть склонила голову набок, и в её взгляде мелькнуло что‑то такое, от чего мужчина вдруг почувствовал, что отказать ей будет непросто.
— Ладно, — кивнул он. — Садитесь. Довезу.
— Спасибо! Вы просто спаситель! — Анжела благодарно коснулась его руки.
Пока Миша продолжал искать серёжку, она ловко открыла багажник своего BMW, достала небольшой чемодан на колёсиках и направилась к «Лексусу». Мужчина учтиво открыл перед ней дверь.
— Анжела! Нет твоей серёжки тут. Может, у меня? В машине?.. — Миша выпрямился, обернулся — и замер. Ни Анжелы, ни «Лексуса» уже не было. Только вдали виднелся чёрный силуэт машины, стремительно удаляющейся по шоссе.
— Анжела! Анжела! Ты где? — крикнул он, но ответом ему был лишь гул проезжающих мимо машин.
Миша остался стоять у заглохшего BMW, растерянно сжимая в руке серёжку. Он медленно опустился на асфальт, оперся на крыло машины и с горечью подумал:
«Вот я осёл. Развела меня, как последнего лоха… А я ещё верил ей… Нет… Я не мужик… Я тряпка».
Ветер шевелил его волосы, где‑то вдалеке гудел грузовик. Миша глубоко вздохнул, закрыл капот и достал телефон — надо было вызывать эвакуатор. Но в голове всё крутилась одна мысль: как он мог так ошибиться в человеке?
Аэропорт Шереметьево.
Олег подошёл к мужчине в рабочей одежде, сидящему возле служебного входа и заполнявшему какие‑то бумаги.
— Здравствуйте! Пахомов Виктор Андреевич?
— Да, здравствуйте! — поздоровался Виктор.
— Майор Корнилов Олег Владимирович, — развернул удостоверение Олег.
— Послушайте, товарищ майор, — вздохнул Виктор, — я уже говорил, что в неисправности самолёта я не виноват. Оплошность допустил механик. Его позавчера по статье уволили. Самолёт на ремонтной базе в данный момент…
— Я не про самолёт. Я про вашу дочь.
— Про какую дочь?
— Как про какую? Про Киру Пахомову. Она ваша дочь ведь?
— Вы про Киру? Так она мне вовсе не дочь.
— То есть?
— Она не моя дочь. Мне её мамка, помню, сказала, что Кира не моя. Или Танька вас прислала, чтобы папу найти?
— Татьяны нет в живых…
Виктор опешил.
— Вот те на… Сначала Юлька… С малышом, ещё не родившимся… Теперь Танька… А когда не стало Тани?
— В 2009 году ваша первая супруга умерла.
— Раньше Юли… Эх! Поэтому я, видимо, и не женился в третий раз.
— Теперь расскажите: с чего вдруг вам Татьяна рассказала, что Кира не ваша дочь?
— Двадцать лет назад мы с Таней поругались. Я узнал, что она мне с артистом изменяет. И я в отместку решил то же самое сделать — изменил ей с ассистенткой режиссёра. Скандал дома был ого‑го. И тогда она сказала, что Кира не моя дочь. Я поверил ей. Она гулящая была… Не знаю… Выходила ли замуж она после меня или нет… Но официально я первый был у неё. А Киру могла и действительно нагулять. А на меня повесить отцовство. Хотя без ДНК не доказать.
— Тогда почему вы не захотели разобраться в случившемся?
— В театре надо мной смеяться стали. И мне пришлось уйти. Решил поближе к цивилизации. Через знакомого устроился в аэропорт. И до сих пор работаю тут.
— Просто Кира пропала.
— Кира пропала? — удивился Виктор.
— Ну да. Возможно, её похитили. Паспорт порвали. И все связи оборвали.
— Ну а я‑то тут при чём? Вы меня в похищении обвиняете? Или мою личную жизнь обсуждаете?
— Я не говорю, что вы похитили. Я просто рассматриваю версии. Вдруг Кира почувствовала неладное и с вами связалась откуда‑то. И к вам ехала. Раз ей порвали паспорт. И, кстати, тот, кто это сделал, мы почти поймали. А по поводу ДНК советую вам сделать. Может, вы зря так думаете. Бывает такое, что в порыве гнева люди ляпнут так, чтобы человеку было больно. А пока вопросов больше не имею к вам. Спасибо!
Они пожали друг другу руки, и Олег пошёл в сторону выхода из аэропорта. Виктор сидел, задумавшись. В голове крутились мысли: «Кира… пропала… А вдруг она и правда моя дочь? Что, если Таня соврала? Столько лет жил с этой обидой, а теперь… Может, я упустил что‑то важное?»
Внезапно Олегу позвонили. Он приложил телефон к уху:
— Да?! Что? Когда? Отлично! Не выпускайте… Вас понял.
Олег вышел из аэропорта, сел в машину и уехал.
Левково.
Илья выходил из «Пятёрочки» с двумя пакетами продуктов. По дороге они с Анжелой успели хорошо познакомиться и разговориться. Анжела рассказала, что она кулинарка из Ростова Великого и ехала с другом к маме — её перевели на реабилитацию в московскую больницу. Илья, очарованный её улыбкой и манерами, предложил подвезти и даже пригласил остановиться в своём загородном доме. Он пообещал устроить настоящую романтику и попросил к вечеру подготовить ужин.
По дороге от магазина к дому Илья, ловко лавируя между лужами после недавнего дождя, непринуждённо обронил:
— Кстати, я директор строительной компании. «СтройГрад» называется — может, слышала? Мы сейчас микрорайон на окраине Москвы возводим.
Анжела чуть не выронила пакет с продуктами — внутри всё ликующе подпрыгнуло, но внешне она лишь изящно приподняла бровь и улыбнулась:
— «СтройГрад»? Конечно, слышала! Видела рекламу. Так это ваша компания? — её голос зазвучал теплее, взгляд стал мягче, заинтересованнее. — И как, прибыльно?
— Вполне, — Илья пожал плечами, стараясь выглядеть скромно, но в глазах мелькнула гордость. — У нас сейчас три объекта в работе, ещё один в проектировании. В следующем году планируем выйти на рынок Подмосковья.
— Потрясающе! — искренне восхитилась Анжела. — А я‑то думала, вы просто… ну, успешный человек. А вы — настоящий бизнесмен! Это так впечатляет.
Она чуть наклонилась к нему, словно доверяя секрет:
— Знаете, в Ростове Великом у нас тоже строят новый жилой комплекс. Я даже думала, может, попробовать там устроиться… Но, конечно, это совсем не тот уровень.
— О, если хотите, могу помочь с рекомендациями, — тут же отозвался Илья. — У нас как раз открывается филиал в Ярославской области. Можно было бы вас устроить в отдел по связям с общественностью. Зарплата достойная, перспективы хорошие.
— Правда? — Анжела широко распахнула глаза, изображая искреннее изумление и благодарность. — Вы так добры! Я даже не ожидала… Это было бы просто невероятно!
Она незаметно поправила прядь волос, чуть коснулась его рукава:
— Вы такой… надёжный. С вами чувствуешь себя в безопасности. Не то что некоторые… — она осеклась, будто проговорилась, и смущённо опустила глаза.
Илья невольно распрямил плечи, ощутив прилив мужской гордости. Ему польстило, что такая эффектная женщина видит в нём опору и защитника.
— Ну что вы, — он мягко улыбнулся. — Всё будет хорошо. У нас тут спокойно, никто вас не потревожит. А ужин, который вы приготовите, станет отличным началом чего‑то большего.
— Обещаю, ужин вас не разочарует, — Анжела заговорщически подмигнула. — Я ведь не зря кулинарка. Сделаю что‑нибудь особенное.
Они подъехали к дому. Илья припарковался, вышел и галантно открыл дверь для Анжелы, подал руку. Она приняла помощь с благодарной улыбкой, чуть дольше положенного задержав пальцы в его ладони.
— Пойдёмте, — сказал Илья, беря пакеты. — Покажу вам кухню. Там всё есть — творите, как душа пожелает. А я пока переоденусь к вечеру.
— Отлично, — кивнула Анжела, оглядывая дом с новым интересом. Теперь он виделся ей не просто роскошным убежищем, а стартовой площадкой для чего‑то гораздо большего. — Уверена, получится незабываемый вечер.
Дом Ильи оказался двухэтажным коттеджем в современном стиле — с большими панорамными окнами, террасой и ухоженным газоном перед входом. Анжела с любопытством огляделась, пока Илья заносил пакеты.
Внутри дом поражал простором и продуманным дизайном. Просторная гостиная с высоким потолком была оформлена в светлых тонах — кремовый диван, стеклянные журнальные столики, ковёр с геометрическим узором. На стене висел большой телевизор, рядом — стильная аудиосистема. Через арку виднелась столовая зона с массивным деревянным столом и шестью стульями в скандинавском стиле.
Анжела прошла дальше, заглядывая в каждый уголок. Кухня оказалась открытой планировки, с глянцевыми белыми фасадами, встроенной техникой премиум‑класса и большим островом посередине. На столешнице стояли кофемашина и тостер, на крючках висели разноцветные кухонные полотенца.
Пока Илья поднимался на второй этаж, Анжела прошла на кухню, поставила пакеты на остров и окинула помещение цепким взглядом. Мысли её уже работали наперёд: «Директор строительной компании… филиал в Ярославской области… Это не просто удача — это шанс. Миша? Кто такой Миша? Прошлый этап. Теперь начинается новая глава».
Она включила кофеварку, вдохнула аромат свежесваренного кофе и улыбнулась. План начал вырисовываться сам собой.
«Неплохо устроился», — подумала Анжела, с завистью оглядывая обстановку.
Тайга. Вологодская область.
Игорь и Кира проснулись. Вернее, первым проснулся Игорь. Он встал с первой зарёй, пошёл на речку, умылся холодной водой, чувствуя, как свежесть прогоняет остатки сна. Потом набрал воды в алюминиевую кружку и вернулся к лагерю. На небольшом костре стал греть воду. Заварив немного листьев ромашки, которые накануне заметил у опушки, он выпил тёплый настой — тот отдавал хвоей и землёй, но бодрил. После этого Игорь отправился осматривать окрестности: нужно было понять, в какой стороне люди, и найти ориентиры.
Как только Кира проснулась, она обнаружила, что опять осталась одна. Сонно огляделась: шалаш из веток, подстилка из сосновых и еловых лап — колются, но терпимо. Кира долго ждала, прислушиваясь к звукам леса: пению птиц, шороху листвы, далёкому стуку дятла. Боялась выйти из шалаша — вдруг заблудится, ещё сильнее отдалится от людей? Она подтянула к себе край телогрейки, которую Игорь дал ей укрываться, и стала смотреть в щель между ветками.
И тут вернулся Игорь. Он подошёл тихо, но Кира всё равно вздрогнула от неожиданности.
— О! Кира! Ты проснулась? — улыбнулся Игорь, опуская небольшой пучок трав, который собрал по пути.
— Доброе утро, Игорь! Да, проснулась. А вы где были? Я уж подумала, что вы опять меня бросили, — в голосе Киры прозвучала едва заметная обида.
— Ну что ты? Нет, конечно. Никогда не брошу. Тем более мы договорились, что вместе выйдем. Я как раз, пока ты спала, искал, где лучше выйти.
— А вы знаете, как можно выйти? — с надеждой спросила Кира.
— Да, — кивнул Игорь. — Есть несколько способов. Первый — по звёздам. Ночью, если небо ясное, можно найти Полярную звезду. Она всегда на севере. Значит, если идти в противоположную сторону — будешь двигаться на юг, где чаще всего люди живут, дороги, деревни.
Кира внимательно слушала, не перебивая.
— А ещё, — продолжил Игорь, — можно ориентироваться по деревьям. Видишь, на этой сосне с одной стороны больше мха?
Он подошёл к ближайшему дереву и показал:
— Мох обычно растёт с северной стороны — там прохладнее и влажнее. А вот смола на хвойных деревьях чаще выступает с южной стороны: там солнце греет сильнее. Ещё смотри на кроны: с юга ветви гуще и длиннее, потому что тянутся к солнцу.
Кира подошла ближе, потрогала мох, посмотрела на ветви.
— То есть, если я увижу дерево с густыми ветвями с одной стороны и мхом с другой, я пойму, где юг и север?
— Именно! — подтвердил Игорь. — Конечно, лучше проверять сразу по нескольким признакам. И ещё: если найдём ручей или речку, можно идти вниз по течению — чаще всего реки выводят к людям: к деревням, дорогам, посёлкам.
— А если дождь? Или тучи? Звёзды не видно, а мох везде одинаковый… — засомневалась Кира.
— Тогда ищем другие приметы, — спокойно ответил Игорь. — Муравейники, например. Они почти всегда с южной стороны деревьев или пней — там теплее. Или смотрим на траву: утром на южной стороне роса высыхает быстрее.
Кира кивнула, стараясь запомнить всё до мелочей. Впервые за долгое время она почувствовала, что у неё есть опора — человек, который знает, как выжить в лесу, и готов научить её.
— Спасибо, Игорь, — тихо сказала она. — Теперь мне не так страшно.
— И не надо бояться, — улыбнулся он. — Мы выберемся. Сегодня ещё раз осмотримся, соберём припасы — ягоды, травы, может, удастся поймать рыбу. А завтра двинемся в путь. Пойдёшь со мной?
— Конечно! — решительно ответила Кира. — Я больше не хочу сидеть и ждать. Хочу помогать и учиться.
— Вот и отлично, — Игорь похлопал её по плечу. — Тогда давай завтракать. У меня тут ромашка заварилась, да и хлебцы остались. А после — покажу тебе, как правильно читать лес.
Кира улыбнулась и пошла к костру. Солнце уже поднималось выше, пробиваясь сквозь кроны, и в воздухе пахло хвоей, землёй и надеждой.
После завтрака Игорь собрал вещи в самодельный мешок из плотной ткани — тот был простёган вдвое для прочности и перетянут верёвкой. Туда он положил остатки хлебцев, сушёные травы, огниво, нож и запасную телогрейку. Кира внимательно наблюдала за ним, потом нерешительно спросила:
— Игорь, а сколько вы в том заброшенном доме прожили?
— Тридцать лет, — спокойно ответил Игорь, затягивая узел на мешке. — В августе девяносто шестого от удара молнии и ливня дом развалился. Меня завалило бревном и досками — хорошо, что не насмерть. Но выбраться удалось: кое‑как высвободился, отполз подальше. Потом перешёл речку вброд — вода тогда была по пояс — и выкопал себе землянку вот здесь, неподалёку. Там мы с тобой и жили последнее время.
Кира широко раскрыла глаза — тридцать лет в глуши казались чем‑то невероятным.
— А как вы суровые зимы пережидали? — тихо спросила она. — У вас же почти ничего не было…
Игорь усмехнулся, подбросил веток в затухающий костёр:
— Поначалу было тяжело, да. Первую зиму едва пережил. Но потом научился всему. Расскажу по порядку:
Во‑первых, укрытие. Я усовершенствовал землянку год от года. Углубил её, сделал крышу из брёвен и еловых лап, засыпал землёй — так теплее. Вход сделал низкий, с заслонкой из веток и мха. Внутри — лежанка из лапника, покрытая шкурами зверей, которых добыл. Со временем добавил второй слой изоляции — слой глины между брёвнами и землёй.
Во‑вторых, отопление. Сначала разжигал костёр внутри, но потом соорудил примитивную печь из камней и глины. Дымоход вывел через крышу. Камни у огня накапливали тепло и отдавали его всю ночь. Каждую осень заготавливал дрова — рубил сухостой, складывал под навесом, чтобы оставались сухими.
В‑третьих, еда. Научился делать запасы на зиму:
сушил грибы и ягоды;
вялил мясо и рыбу;
выкапывал съедобные коренья, сушил их;
осенью собирал кедровые орехи, жёлуди (вымачивал их, чтобы убрать горечь, и перемалывал в муку).
Охотился круглый год: ставил силки на зайцев и птиц, зимой — капканы на пушных зверей. Ловил рыбу — зимой делал проруби, использовал самодельные удочки и сети из сплетённых растительных волокон.
В‑четвёртых, одежда. Шил из шкур: шапку, рукавицы, накидку, штаны. Мех внутрь, снаружи — береста для защиты от ветра и снега. Валенки сделал из бересты и сухой травы, стельки — из мха. Топором обрабатывал шкуры, вырезал детали для шитья.
В‑пятых, инструменты и быт. Топор стал моим главным помощником: им я рубил дрова, копал землянку, строил укрытия, разделывал добычу, обрабатывал шкуры. Кружку использовал для питья, кипячения воды, растопки снега. Из берёсты делал посуду, короба для хранения припасов.
В‑шестых, здоровье. Лечился травами:
отвар чаги — при простуде и слабости;
хвоя — источник витамина C, добавлял её в отвары;
медвежий жир — для растираний при простуде;
мох сфагнум — как антисептик для ран.
В‑седьмых, распорядок. Выработал строгий режим: подъём с рассветом, проверка силков и ловушек, сбор дров, приготовление пищи, ремонт снаряжения. Это помогало сохранять силы и не впадать в уныние.
— И так тридцать зим? — поражённо прошептала Кира.
— Да, — кивнул Игорь. — Было голодно, холодно, одиноко. Но я знал: если сдамся — умру. А я не хотел. Научился слушать лес, понимать его знаки. Зимой тропы зверей — мои дороги. Их следы вели к местам, где можно найти пищу или укрытие.
Кира помолчала, потом решительно сказала:
— Теперь я понимаю, почему вы так спокойно всё делаете. Вы настоящий выживальщик!
— Просто жизнь научила, — пожал плечами Игорь. — Ну что, готова идти?
Они двинулись на юг, ориентируясь по приметам, которые Игорь показывал Кире:
мох на северной стороне деревьев;
густые ветви — на южной;
муравейники у пней — с южной стороны;
ручей, который они нашли, тёк на юго‑восток — Игорь решил идти вдоль него.
Первые дни шли медленно: Кира быстро уставала, спотыкалась о корни, боялась каждого шороха. Игорь терпеливо учил её:
как выбирать дорогу — обходить болота, идти по твёрдой почве;
как определять погоду — по поведению птиц, цвету неба;
как находить воду — по следам животных, растительности;
как использовать топор для разметки пути — делать зарубки на деревьях, чтобы не заблудиться;
как кипятить воду в кружке над костром, если придётся остановиться.
На следующий день они наткнулись на старую лесную дорогу — заросшую, но всё же дорогу.
— Это хороший знак, — обрадовался Игорь. — Такие дороги обычно ведут к людям.
Ещё два часа они шли по ней, пока не услышали отдалённый гул.
— Машины! — Кира схватила Игоря за руку. — Слышите?
— Да, — улыбнулся он. — Мы почти на месте.
К вечеру они вышли на трассу — широкую, асфальтированную, с редкими грузовиками. Кира вдруг села на обочину и заплакала — от облегчения, от усталости, от радости.
— Мы сделали это, — прошептала она.
Игорь сел рядом, положил руку ей на плечо:
— Да, Кира. Мы сделали это. Теперь всё будет хорошо.
Как только они оказались на трассе, Кира пыталась определить, куда эта трасса ведёт. Она вглядывалась в знаки, искала указатели, но ничего не могла разобрать — слишком давно не видела городских дорог.
Игорь же диву даваться стал:
— Мать честная! Кира! Мы не в Европе случайно?
— Нет. А с чего вы взяли? — удивилась Кира.
— Одни иномарки кругом! Смотри: вон BMW проехала, следом Audi, а там — Mercedes. Да их тут как грибов после дождя!
— А разве в ваше время не было иномарок? — спросила Кира.
Игорь покачал головой:
— Были, конечно. Но их по пальцам можно было пересчитать — настоящие редкости. В основном такие машины были у дипломатов, крупных начальников да фарцовщиков. Их из‑за границы перевозили — кто морем, кто по суше. Встречались «Вольво», «Хонды», изредка BMW. Но это всё равно были единицы на весь город.
Он показал на проезжающую мимо Toyota:
— Вот такую, помню, один директор магазина пригнал — так вся улица собиралась посмотреть. А в основном ездили на наших машинах: «Волгах» — это ГАЗ‑24, солидные такие, для начальников и такси; «Москвичах» — модели 412 или 2140, попроще; «Жигулях» — ВАЗ‑2101, 2103, 2106. Они у нас массово выпускались, их и купить было проще. Особенно, когда я пошёл служить в милицию, то были знаменитые «девятки». В те годы она была не просто машиной — она была визитной карточкой. На ней ездили те, кто занимал высокое положение: влиятельные, уважаемые (а порой и опасные) люди. Увидев такую машину на дороге, все понимали: едет кто‑то особенный.
— А грузовики? — уточнила Кира.
— Грузовики? — Игорь усмехнулся. — Да те же «КамАЗы», «ЗИЛы», «ГАЗоны». Мощные, надёжные, но простые как лопата. Никаких тебе европейских кабин с кондиционерами и спальниками. И уж точно не такие обтекаемые, как эти, что сейчас мимо проносятся.
Он окинул взглядом современный поток: фуры с логотипами международных компаний, аккуратные микроавтобусы, легковые машины самых разных марок.
— Да и дороги тогда были другие, — продолжил Игорь. — Не такие широкие, не везде с разметкой (он посмотрел вдаль и увидел светофор). Да и светофоры — редкость. Чаще регулировщики стояли. И заправки… О, на заправках очереди были — по два часа стояли за бензином. А сейчас, наверное, свободно, машин много, но едут ровно, без толкучки.
– Да. Есть такое. Никогда никаких очередей не видела на заправках...
Кира слушала, широко раскрыв глаза. Она пыталась представить себе тот мир, о котором рассказывал Игорь, — мир, где иномарка была роскошью, а «Волга» символизировала успех.
— Ну конечно... Ведь вы тридцать лет в тайге не видели, как всё изменилось? — тихо спросила она.
— Получается, так, — кивнул Игорь. — Для меня это как другая планета. Всё чужое, незнакомое. Будто я не из леса вышел, а из другого времени.
Кира вышла на обочину и стала голосовать.
Когда первая машина остановилась, высунулся водитель и спросил:
— Здравствуйте! Вам куда?
— Здравствуйте! Это трасса куда ведёт? — спросила Кира.
— Это трасса «Холмогоры». Я в Ярославль направляюсь.
— А до города далеко?
— Конечно, далеко. Сто десять километров.
— Слушайте, если вам не трудно, подвезите нас, пожалуйста?
— Ладно. Залезайте!
— Только я не одна. Со мной человек.
— Этот что ли? — показал водитель на Игоря.
— Ну да…
— Нет, девочка. Бомжей не берём.
Водитель тут же скрылся с места.
— Подождите! Он не бомж! — кричала Кира вслед водителю. Но тот был уже далеко.
И так раз восемь пыталась остановить Кира. Но, увидев Игоря, каждый принимал его за бомжа и уезжал. Одежда Игоря действительно выглядела потрёпанной: куртка из шкур, местами порванная, штаны, сшитые из разных кусков ткани, ботинки, обмотанные берестой для утепления. Волосы и борода отросли за годы в лесу — он давно не стригся.
— Не знаю, Игорь, — говорила расстроенная Кира, — почему вас за бомжа принимают. Ведь бомжи погрязее выглядят.
Игорь положил руку ей на плечо:
— Ничего страшного, Кира. Не переживай. Люди судят по внешности, это нормально. Мы же не знаем, какие истории они видели — может, кто‑то сталкивался с неприятными людьми на дороге. Зато теперь мы точно знаем: нам нужно найти место, где можно привести себя в порядок. В Ярославле найдём парикмахерскую, магазин — и всё наладится. Главное, мы уже на верном пути.
Кира вздохнула:
— Да, наверное, вы правы… Просто обидно.
— Обидно, согласен. Но мы справимся. Пойдём? До Ярославля ещё идти и идти.
Они пошли пешком в сторону Ярославля. Мимо них продолжали проноситься машины. Кира то и дело оборачивалась, надеясь, что кто‑нибудь остановится.
И вот остановилась «Газель» голубого цвета с белыми буквами «Озон». Машина резко затормозила. Из неё вышла женщина и подошла к Кире и Игорю.
— Девушка, вы заблудились что ли?
— Нет. Простите, мы ловим попутку на Ярославль. А нас никто не берёт. Все принимают его за бомжа. А он не бомж вовсе, — поспешно объяснила Кира.
Женщина подошла к Игорю, внимательно его осмотрела:
— Ну да. Не пахнет помоями. Пахнет лесом. Вы лесник, наверное?
— Почти, — ответил Игорь.
— Что значит «почти»?
— Мы потом вам объясним. Просто нам бы в Ярославль.
Женщина посмотрела на Киру и сказала:
— Слушай, мне лицо твоё знакомо. Ты случайно не ведёшь кулинарный блог?
— Да. Я веду, — удивлённо ответила Кира.
— Так это ты! Моя дочь обожает твои рецепты. Правда, позавчера сказала, что Кира исчезла куда‑то. Тебя весь мир, наверное, ищет. А ты в лесу была?
— Её бросили в лесу, — тихо сказал Игорь.
— Да ну? Как?
Кира рассказала женщине, как неделю назад поехала с Анжелой и Мишей поснимать красивые места на закате за Ярославлем. Но когда она выпила воду, уснула, её бросили в лесу. А когда проснулась, было темно. Она провалилась в глубокую яму. Боялась, что останется там навсегда или волки съедят. Но Игорь её спас.
— Боже мой! — схватилась за голову женщина. — Ужас! Как так можно вообще? Это хуже дикости всякой. Ладно. Садитесь ко мне. Довезу вас.
— Вы потом мне телефон оставьте свой. Я вам переведу денежку, как только восстановлюсь. Правда… — начала Кира.
— Не говори ерунды, Кира. Тебя бросили. Оставили без ничего. И ты ещё платить мне должна за спасение? Побойся бога.
— Вас как зовут, простите?
— Ах да! Не представилась. Я Алла. Работаю водителем в «Озоне».
Как только они сели рядом с Аллой, машина тронулась. Алла включила обогрев и протянула Кире термос:
— Вот, выпейте горячего чая. У меня тут бутерброды есть — поешьте. Дорога долгая.
— Спасибо вам, Алла, — Кира едва сдерживала слёзы. — Вы даже не представляете, как выручили нас.
— Всё будет хорошо, — улыбнулась Алла. — Главное, что вы нашлись. А остальное — мелочи.
Игорь сидел и смотрел на бутерброды. И не притрагивался к ним.
— Почему не едите? — спросила Кира.
— Я давно такого не ел. Я забыл вкус хлеба, — тихо ответил Игорь, осторожно беря бутерброд в руки.
Он разглядывал его так, будто видел впервые: ломтик свежего хлеба, тонкий слой масла, кусочек сыра и ломтик помидора сверху. Пальцы слегка дрожали — не от холода, а от непривычного волнения.
— Тридцать лет… — продолжил он, не отрывая взгляда от бутерброда. — Всё это время я ел сушёную рыбу, вяленое мясо, грибы, ягоды… Хлеб вообще забыл вкус.
– Удивительно! – ответила Алла. – Это, получается, вы отшельником жили?
– Можно и так сказать. Теперь в люди хочу выйти... Вернее к людям.
Алла мягко улыбнулась и пододвинула термос поближе:
— Тогда тем более — попробуйте. И запейте чаем. Он с мятой и смородиновым листом — должно быть вкусно.
Игорь медленно поднёс бутерброд ко рту, замер на мгновение, будто настраиваясь, и откусил совсем маленький кусочек.
На лице его отразилось что‑то похожее на изумление. Он закрыл глаза, медленно прожевал, ощущая давно забытый вкус — мягкую текстуру хлеба, лёгкую солоноватость сыра, свежесть помидора.
— Удивительно… — прошептал он. — Как будто вернулся в детство. Помню, мама пекла хлеб в печи — он так же пах, такой же был на вкус…
Кира почувствовала, как к горлу подступает комок. Она осторожно накрыла ладонью руку Игоря:
— Ешьте, Игорь. Ешьте сколько хотите. У нас ещё есть.
— Да‑да, не стесняйтесь, — поддержала Алла. — У меня в термосе ещё чай, а в сумке пара яблок и печенье. Это не походный паёк, конечно, но хоть немного напомнит вам, каково это — есть нормальную человеческую еду.
Игорь откусил ещё раз, уже смелее. На лице появилась едва заметная улыбка.
Потом оглядел кабину газели и замер, поражённый разницей с теми машинами, что он помнил. Тридцать лет назад, в начале 90‑х, «Газель» была простым рабочим автомобилем — без изысков, зато надёжным.
Что он помнил о старых «Газелях»:
Панель приборов — простая, почти спартанская. Несколько круглых датчиков с белыми цифрами на чёрном фоне: спидометр, тахометр, указатель уровня топлива. Никаких экранов или индикаторов — только стрелки и лампочки.
Руль — большой, без гидроусилителя. Поворачивать его было тяжело, особенно на месте. Никаких кнопок на руле — только сам обод да колонка.
Сиденья — жёсткие, без регулировок. Водительское кресло можно было сдвинуть вперёд‑назад, но не поднять или наклонить спинку. Обивка — грубоватая ткань или кожзам, который трескался на морозе.
Отопление — печка с механическим рычажком. Дула она куда придётся, а чтобы направить поток воздуха, приходилось руками подгибать заслонки. Зимой в кабине было холодно, стёкла часто запотевали и замерзали.
Музыка — если и стояла, то простая магнитола с антенной на крыше. Часто её вообще не было, а вместо неё — пустая ниша в панели.
Органы управления — всё механическое: рычаг КПП торчал из пола, ручной тормоз — рычаг между сиденьями, стеклоподъёмники — крутилки на дверях.
Места для мелочей почти не было: пара подстаканников да карман в двери. Документы и инструменты обычно клали на панель или под сиденье.
А тут...
Женский голос сказал: «Впереди 2,5 километра». Игорь принял этот голос за радиостанцию.
— А это что за система? — спросил Игорь, указывая на сенсорный экран и недоверчиво покачивая головой. — Экран какой-то… будто планшет на панели повесили. И девушка по радио говорит вам.
Кира улыбнулась и охотно принялась объяснять:
— Это мультимедийная система, Игорь. Тут всё сразу: и навигатор, и музыка, и даже интернет есть. Смотрите — вот карта, — она коснулась экрана, и изображение увеличилось. — Видите зелёную точку? Это мы сейчас здесь. А жёлтая линия — наш маршрут до Ярославля. Система сама прокладывает дорогу, подсказывает, где повернуть, предупреждает о пробках и камерах.
Игорь прищурился, вглядываясь в детали:
— То есть она сама говорит, куда ехать? Не надо карту в руках держать, компас доставать?— Именно! — подхватила Алла, не отрывая взгляда от дороги. — Раньше приходилось бумажными картами пользоваться, а теперь всё просто: вбил адрес — и она ведёт. Ещё и голос есть — женский такой, спокойный: «Через двести метров поверните направо». Удобно, особенно когда дорога незнакомая.
— А эти значки? — Игорь показал на иконки приложений.
— Здесь радио, — Кира нажала на иконку с волной. — Можно выбрать любую станцию. Вот тут — музыка с телефона: подключаем по Bluetooth, и играет прямо через динамики машины. Ещё есть подкасты, аудиокниги…
— Bluetooth? — переспросил Игорь.
— Это такая беспроводная связь, — объяснила Кира. — Не нужны провода, чтобы подключить телефон. Просто включаем Bluetooth на обоих устройствах, они находят друг друга — и готово.
Алла добавила:
— А ещё тут можно видео смотреть, если машина стоит. Или, например, проверить почту, погоду, новости. USB‑разъёмы видите? Сюда флешку можно вставить или телефон зарядить. А вот эта площадка — беспроводная зарядка: кладёшь смартфон, и он заряжается без проводов.
Игорь осторожно поднёс палец к экрану, слегка коснулся иконки радио — та подсветилась. Он удивлённо хмыкнул:
— И всё это… в обычной «Газели»? Тридцать лет назад тут только радио с шипением да печка, которая едва греет… А теперь — чудеса какие‑то.
— Да, прогресс шагнул далеко, — улыбнулась Алла. — Раньше и представить не могли, что грузовик может быть таким умным. Теперь даже в служебных машинах ставят такие системы — работать проще, безопаснее.
Игорь откинулся на спинку сиденья, всё ещё глядя на экран, где плавно двигалась зелёная точка — их текущее местоположение.
— Ничего, Игорь, — Кира ободряюще коснулась его руки. — Мы вам поможем. Постепенно во всём разберёмся. Теперь у вас целая жизнь впереди — чтобы узнать, каким стал мир.
Алла кивнула, поглядывая в зеркало заднего вида:
— Точно. Главное — вы живы, здоровы, и теперь всё будет хорошо. А гаджеты… Они сначала удивляют, потом привыкаешь. Зато как удобно!
Игорь ещё раз взглянул на экран, на карту с яркой линией маршрута, и впервые за долгое время улыбнулся по‑настоящему — широко, светло, с надеждой.
— Алла, а вот вы водите «Озон» — это модель вашей газели? Или в кузове сам озон? Хотя как его можно поместить туда… — недоумённо спросил потом Игорь, хмуря брови.
Алла и Кира рассмеялись. Алла даже на секунду отвлеклась от дороги, чтобы бросить взгляд в зеркало заднего вида на Игоря.
— Ох, Игорь, — выдохнула Алла, отсмеявшись. — Нет, конечно, никакого газа в кузове нет! «Озон» тут ни при чём в химическом смысле.
— Это название компании, — пояснила Кира. — «Ozon» — крупный российский интернет‑магазин, вроде универсального супермаркета, только онлайн. Они продают всё: от книг и одежды до бытовой техники и продуктов.
— А мы, водители, развозим заказы клиентам, — подхватила Алла. — Видите буквы на борту? Голубой фон, белые буквы — это их логотип. У нас целая служба доставки: машины, склады, пункты выдачи. Я вот как раз еду с очередного склада — везу посылки по маршруту.
— То есть вы не просто так по делам едете, а работаете? — уточнил Игорь.
— Именно! — кивнула Алла. — Получаю в приложении список адресов, загружаю коробки в кузов — и погнали. У меня тут, кстати, полмашины заказов сейчас. Всё аккуратно уложено, каждый пакет промаркирован: кому, куда, что внутри.
— И как вы разбираетесь во всех этих заказах? — Игорь всё ещё пытался осмыслить услышанное.
— Через телефон, опять же, — улыбнулась Алла. — У нас специальное приложение для водителей. Там карта с точками доставки, подсказки, уведомления. Как только я приезжаю на адрес, звоню клиенту или оставляю посылку у двери — отмечаю в приложении, что заказ выполнен. Всё автоматически фиксируется.
— Приложение? В телефоне? — переспросил Игорь. — И оно знает, куда ехать?
— Да! — Кира оживилась. — Это как навигатор, только ещё умнее. Он учитывает пробки, строит самый быстрый маршрут, подсказывает, где припарковаться. А ещё там есть чат с поддержкой: если что‑то непонятно или проблема возникла, можно сразу написать — помогут.
— Раньше, помню, водители маршруты по бумажным картам прокладывали, — задумчиво произнёс Игорь. — Или у диспетчера спрашивали по рации… А теперь телефон всё сам делает.
— Вот именно! — Алла кивнула. — Технологии сильно упростили работу. Раньше на один маршрут уходило больше времени, сейчас успеваем больше заказов развезти. Да и клиенты довольны: всё чётко, вовремя.
— А это тоже самое, что и ваш «Озон»? — спросил Игорь, указывая на проехавшую мимо большую сиреневую фуру с надписью «Wildberries».
— Да, Игорь, — ответила Кира. — Только фирма другая. «Wildberries» — это ещё один крупный интернет‑магазин, почти как «Ozon». У них тоже своя служба доставки, склады по всей стране и много водителей.
— И они тоже везут заказы людям? — уточнил Игорь.
— Конечно, — кивнула Алла, поглядывая в зеркало заднего вида. — У «Wildberries» даже больше пунктов выдачи, кажется. Они начали чуть позже «Ozon», но быстро набрали обороты. Теперь обе компании — главные игроки на рынке онлайн‑торговли.
— А почему тогда машины разного цвета? — поинтересовался Игорь. — У вас — голубые с белыми буквами, а та — сиреневая.
Кира улыбнулась:
— Это их фирменные цвета, Игорь. У каждой компании есть свой брендбук — правила, как должны выглядеть машины, одежда сотрудников, реклама. «Ozon» выбрал голубой, а «Wildberries» — сиреневый или фиолетовый. Так их сразу можно отличить на дороге.
— Брендбук? — переспросил Игорь.
— Да, — пояснила Кира. — Это набор правил по оформлению всего, что связано с компанией. Логотип, цвета, шрифты, стиль общения — всё прописано. Чтобы везде был единый образ, узнаваемый. Например, если увидишь сиреневый фургон, сразу поймёшь: это «Wildberries». А голубой — «Ozon».
— Понятно… — протянул Игорь, всё ещё глядя вслед сиреневой фуре. — А много таких компаний?
— Довольно много, — сказала Алла. — Есть ещё «Яндекс Маркет», «СберМегаМаркет» и другие поменьше. Все конкурируют между собой: кто быстрее доставит, кто предложит дешевле, кто сделает удобнее приложение. Клиенты от этого только выигрывают — выбор большой, цены снижаются, сервис улучшается.
— Ну и названия... Конкуренция, значит, — задумчиво произнёс Игорь. — Как в природе: кто сильнее, быстрее, умнее — тот и выживает. Только тут не за жизнь борются, а за покупателей.
— В точку! — рассмеялась Алла. — Только здесь можно выиграть без жестокости. Главное — качество и сервис. Вот мы, водители, тоже часть этой системы: от нас зависит, вовремя ли приедет посылка, в каком она будет состоянии.
— То есть вы не просто везёте коробки, — подытожил Игорь, — а помогаете людям получать то, что они заказали, не выходя из дома. Удобно…
— Очень! — подхватила Кира. — Раньше, чтобы купить что‑то, нужно было обойти кучу магазинов, потратить день. А теперь выбрал в приложении, оплатил онлайн — и через день‑два курьер уже у двери.
Игорь помолчал, осмысливая услышанное. Потом тихо произнёс:
— Тридцать лет… — тихо произнёс он. — Я будто не из леса вышел, а действительно, с другой планеты. Столько всего нового… Даже не знаю, с чего начинать разбираться.
Алла улыбнулась в зеркало:
— Всё получится, Игорь. Мы вам поможем. Мир теперь другой, но он добрый — если сам к нему с добром.
Кира сжала его руку:
— Да, Игорь. Впереди у вас целая новая жизнь. И мы будем рядом.