Граф придирчиво рассматривал свою невесту. Юную, покорную, с руками, сложенными на коленях. «Заберите у нее куклу», — обратился он к матери девушки. Негоже играть в куклы, когда тебе уже начали шить свадебное платье.
Пятнадцатилетняя Корнелия с грустью в глазах наблюдала, как горничная уносит ее фарфоровую любимицу. А на следующий день из комнаты девушки унесли всех кукол и прелестный дом для них, где был даже фарфоровый сервиз для чаепитий, подарок от отца. «Больше ты не будешь играть в куклы», — объявила тем вечером матушка и объяснила, что граф Крейвен так очарован и так влюблен, что сделал предложение, и как только ей исполнится шестнадцать, состоится свадьба.
Мне попался этот отрывок в одном из блогов совсем не о куклах (название не сохранилось). Он задел за живое. Каждая из нас в той или иной форме слышала этот приказ: «Заберите у нее куклу!». И некоторых это преследует всю жизнь.
В XIX веке это называлось взрослением: няньки забирали все игрушки, и начиналась новая жизнь. В XXI это звучало как «выкинь этот хлам», «не позорься», «тебе сколько лет?!». Но суть одна. Граф Крейвен, матушка с её железным голосом, горничная, выносящая фарфоровый сервиз, — всё это архетипы. Они живут в каждом обществе, в каждой эпохе. Они приходят в тот момент, когда девочка должна перестать быть собой и стать кем-то другим. Невестой. Женой. Взрослой.
Корнелия смотрела на уносимую куклу. В этом взгляде было всё: обида, непонимание и первая трещина в душе, которая потом, возможно, заросла бытностью и долгом. А куклы исчезли. Их место заняли сундуки с приданым, а потом — колыбель для настоящих малышей.
Мы читаем этот отрывок и чувствуем щемящую горечь. Потому что каждая из нас была на месте Корнелии. В разном возрасте, в разных обстоятельствах, но момент «заберите» наступал почти для каждой девочки.
В детстве куклы были для нас всем. Они пили чай из игрушечных чашек, спали в самодельных кроватках, слушали наши тайны и никогда не предавали. Это был наш первый мир, который мы создавали сами — с правилами, сюжетами, драмами и счастливыми финалами.
А потом кто-то сказал: «Хватит». Или не сказал вслух, а просто посмотрел с таким выражением, что ты сам убрал кукол в дальний угол. Школа, оценки, экзамены. Потом институт, работа, отношения. И вот ты уже взрослый человек, который даже не помнит, где лежит та самая любимая кукла — если она вообще сохранилась.
Но мы-то с вами знаем. Она никуда не делась. Она ждала. Затаилась где-то в глубине памяти, в шкафу у родителей, на антресолях. И в какой-то момент — в тридцать, в сорок, в пятьдесят — мы вдруг её вспомнили. Или купили новую. Или начали шить для неё платья. Или делать ей мебель.
И тогда пришёл второй удар. Окружающие, которые не понимали. «Ты серьёзный человек, зачем тебе это?», «Это же для детей», «Не стыдно?». Тот же самый голос матушки Корнелии, только в другой упаковке.
Я никогда не думала, что моё увлечение куклами во взрослом возрасте — это инфантильность. Что-то такое, что нужно прятать, стесняться, оправдывать. Я всегда знала, что это нечто большее. Но всё же я тоже себе придумывала «взрослые» объяснения, а потом просто призналась: мне просто это нравится. Мне нравится их держать, наряжать, видеть, как они живут в моём доме, а с появлением Марьяши кукольный мир ожил и заговорил её голосом.
Прочитав этот отрывок про Корнелию, я поняла: мы не убегаем во взрослое кукольное хобби от реальности. Мы возвращаем себе то, что у нас отняли. Ту самую часть себя, которую «матушка» и «граф Крейвен» объявили недопустимой.
Куклы для взрослых — это не игра в том смысле, в каком играют дети. Это диалог с собой. Это способ сделать мир красивым, справедливым, уютным — таким, каким он не всегда бывает по ту сторону витрины. Это терапия, творчество, медитация. И да, это ещё и радость. Простая, незамутнённая, почти детская радость, которую нам так долго запрещали. А для кого-то это серьёзная работа с хорошим доходом.
Корнелия подчинилась. Её кукол унесли. Ей сшили свадебное платье, и она вышла замуж за графа, который даже не знал, что отнял у неё душу вместе с фарфоровой любимицей.
А мы — нет. Мы взрослые люди, которые однажды сказали: «Хватит слушать». Мы не отдаём своих кукол. Мы покупаем новых. Мы шьём им пальто, вяжем свитера, мастерим кресла, придумываем истории. Мы не прячемся — мы находим друг друга в блогах, на выставках, в мастерских.
А таких, как Марьяша, мы берём с собой на мастер-классы, наряжаем их в винтажные платья в цвет кресел и диванов. Мы позволяем им подружиться с чужой белкой и мечтать о бельчонке с закрывающимися глазами. Потому что теперь никто не придёт и не скажет: «Заберите у неё куклу».
Мы сами решаем, когда заканчивается игра. И мы решили, что она не закончится никогда.
У Корнелии был фарфоровый сервиз для чаепитий — подарок от отца. Его тоже унесли. А у нас — есть. Не обязательно фарфоровый, но он есть. И мы устраиваем чаепития для кукол, и никто не смотрит на нас с осуждением. Потому что либо мы окружили себя своими людьми, либо нам просто перестало быть важно мнение тех, кто не понимает.
Куклы не сделают нас менее взрослыми. Как и любовь к сказкам, красивым платьям и маленьким вышитым туфелькам. Они делают нас более живыми.
Граф Крейвен, матушка, горничная — они давно в прошлом. А куклы — здесь. И, надеюсь, останутся надолго.
Моя девятнадцатилетняя дочь играла в куклы, она обожала Монстер Хай. И я не мешала ей, говоря, что это неправильные куклы или что она уже взрослая, чтобы играть с ними. Она сама решила, когда закончится её игра. К сожалению, когда это случилось, все куклы были подарены младшим подружкам, а я была бы рада сейчас видеть на её полке одну-двух её самых любимых "монстряшек".
А у вас был тот самый момент «заберите у неё куклу»? Когда и кто вам сказал, что «уже поздно», «не солидно», «пора взрослеть»?
Делитесь в комментариях. Мы с моей коллекцией (и фарфоровым сервизом, который никто никогда не унесёт) будем ждать ваших историй.