— Это что такое, Денис? Откуда это в твоих вещах? Денис, не делай из меня идиотку. Зачем тебе, взрослому мужчине, который готовится к свадьбе, детская пустышка? Только не надо мне заливать про «дурацкие» шутки друзей, коллег или просто мимокрокодилов! Денис, немедленно отвечай, что делает в твоих вещах соска? У тебя есть женщина другая? У которой есть ребенок? Или этот ребенок и твой тоже?!
***
Алина стояла посреди прихожей, указывая пальцем на пол, где возле раскрытой спортивной сумки лежала маленькая, вызывающе яркая вещица. Денис, только что вернувшийся с тренировки, замер с полотенцем на шее. Он посмотрел вниз, и его лицо на мгновение приобрело землистый оттенок. На паркете, поблескивая в свете люстры, лежала новенькая детская соска-пустышка в прозрачной упаковке.
— Я... я не знаю, Алин, — выдавил он, делая шаг назад. — Первый раз вижу.
— Она выпала из твоего бокового кармана, когда ты бросил сумку! — голос Алины сорвался на высокой ноте. — Зачем тебе это?!
— Да я понятия не имею! — Денис внезапно перешел в наступление, его голос окреп, в нем появились нотки праведного возмущения. — Ты серьезно думаешь, что я хожу по городу и скупаю детские товары? Может, это чья-то шутка?
— Чья шутка? — Алина скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри все начинает дрожать. — В сумку, которая всегда при тебе?
— Алина, остынь, — он попытался подойти и обнять ее, но она резко отшатнулась. — Давай просто выкинем эту дрянь. Это бред какой-то.
— Бред? — Алина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Сначала Нина Ивановна со своими рассказами, теперь это... Денис, что происходит?
Все началось несколькими днями ранее, когда подготовка к свадьбе была в самом разгаре. Алина возвращалась из свадебного салона, в ее голове кружились мысли о кружевах, фате и списке гостей. У самого подъезда ее перехватила соседка, Нина Ивановна — женщина почтенных лет, чья главная страсть в жизни заключалась в наблюдении за чужими жизнями.
— Алинка! Постой-ка, егоза! — Нина Ивановна энергично замахала рукой, перегораживая путь к двери.
— Здравствуйте, Нина Ивановна, — Алина постаралась улыбнуться, хотя ей очень хотелось поскорее оказаться дома. — Извините, я тороплюсь, у меня примерка была, столько дел...
— Да подождут твои примерки! — Соседка подошла ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты девка хорошая, я тебя с пеленок знаю. Не могу смотреть, как тебе рога наставляют прямо перед венцом.
Алина замерла, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
— О чем вы говорите?
— О Денисе твоем, о ком же еще! — Нина Ивановна торжествующе прищурилась. — Видела я его вчера. В торговом центре «Плаза», на третьем этаже. Знаешь, что там за отдел? «Мир малыша».
— И что? — Алина нервно поправила сумку. — Мало ли зачем он мог туда зайти. Может, подарок коллеге выбирал.
— Подарок, как же! — фыркнула старушка. — Коллеги под руки не водят и животы им не поглаживают. Он там был с девицей. Брюнетка такая, симпатичная, но пузо — во! — Нина Ивановна широко развела руки в стороны. — Месяц седьмой, не меньше. Выбирали коляску. Денис твой так над ней порхал, так улыбался... Я еще подумала: «Надо же, как быстро у Алины живот вырос», а потом присмотрелась — нет, не ты.
— Вы что-то путаете, — голос Алины задрожал. — Денис вчера весь день был на объекте. У них там аврал, сдача проекта.
— Ага, аврал в отделе для новорожденных, — язвительно заметила соседка. — Ты мне не верь, дело твое. Но глаза-то у меня еще зоркие. Он ей розовый костюмчик прикладывал к животу и смеялся. Тьфу, срамота! Неделя до свадьбы, а он...
Алина едва дослушала. Она влетела в квартиру, чувствуя, как мир, такой прочный и понятный, начинает трещать по швам. Когда Денис вернулся домой, она сразу выложила ему все.
— Ты с ума сошла? — Денис выглядел искренне ошарашенным. — Какая беременная женщина? Какой «Мир малыша»? Алин, ты эту старую сплетницу слушаешь? Она же на скамейке живет, ей сериалы реальную жизнь заменяют.
— Она описала тебя очень точно, Денис. И сказала, что ты выбирал коляску.
— Да я вчера с объекта не вылезал! — Денис выхватил телефон. — Хочешь, я Игорю Викторовичу позвоню? Своему начальнику? Прямо сейчас, на громкой связи!
Он быстро набрал номер. Через несколько секунд в трубке раздался густой бас шефа.
— Да, Денис? Что-то случилось?
— Игорь Викторович, извините за поздний звонок. Тут Алина... в общем, небольшое недопонимание. Подтвердите, пожалуйста, я вчера с двух до пяти где был?
— Где-где, на стройплощадке, — прогудел начальник. — Мы же там с заказчиком до хрипоты спорили из-за перекрытий. Ты мне еще кофе три раза приносил, забыл уже? Мы до семи вечера там торчали.
— Спасибо, Игорь Викторович. Извините еще раз.
Денис нажал отбой и победно посмотрел на невесту.
— Ну? Ты довольна? Начальник врет? Или Нина Ивановна в маразме?
— Прости, — прошептала тогда Алина, чувствуя облегчение. — Просто она так уверенно говорила...
— Она вредная старуха, Алин. Ей скучно, вот она и развлекается.
Алина поверила. Она честно пыталась выкинуть этот разговор из головы, пока сегодня из сумки Дениса не выпала эта злополучная пустышка.
— И как ты это объяснишь? — Алина подняла соску с пола, рассматривая ее так, словно это была улика в деле об убийстве. — Начальник подтвердил твое алиби, хорошо. Но соска не могла материализоваться в твоей сумке сама по себе!
Денис стоял, прислонившись к косяку, и вдруг его лицо исказилось в странной гримасе. Он горько усмехнулся.
— Понятно. Теперь я все понял.
— Что ты понял?
— Это твоя мать, Алина. Марина Петровна. Это ее рук дело.
Алина моргнула, не веря своим ушам.
— Что? При чем здесь мама?
— А ты не видишь? — Денис начал мерить шагами коридор. — Она же с первого дня нашего знакомства меня ненавидит. «Денис тебе не пара», «Денис слишком скрытный», «Денис не обеспечит тебя так, как Артем». Она спит и видит, как бы расстроить эту свадьбу!
— Денис, это звучит как бред, — Алина покачала головой. — Мама, конечно, бывает резкой, но подбрасывать пустышки в твою сумку... Зачем ей это?
— Чтобы ты устроила мне сцену! Чтобы ты засомневалась! Она знает, что ты мнительная. Сначала подговорила эту полоумную соседку нести чушь про беременную бабу, теперь вот — вещдок подкинула. Она ведь заходила к нам вчера, пока я в душе был? Сумка в прихожей стояла. Это идеальный момент!
— Мама заходила отдать мне рецепт пирога, — медленно произнесла Алина. — Она пробыла у нас пять минут.
— Этих пяти минут хватило, чтобы разрушить мое спокойствие! — воскликнул Денис. — Позвони ей. Спроси прямо. Посмотришь, как она будет юлить.
Алина, чувствуя, как голова раскалывается от противоречий, набрала номер матери. Марина Петровна ответила почти сразу.
— Да, Алина? Что-то случилось? Голос у тебя какой-то странный.
— Мам... тут такое дело. Денис утверждает, что ты подбросила ему в сумку детскую соску.
В трубке повисла тишина. Затем Марина Петровна издала короткий, сухой смешок.
— Соску? Какую соску, деточка? Твой будущий муж окончательно лишился рассудка от страха?
— Мам, не надо сарказма, — попросила Алина. — Он говорит, что ты хочешь расстроить свадьбу. Нина Ивановна видела его с какой-то женщиной, а теперь эта находка...
— Алина, послушай меня внимательно, — голос матери стал серьезным и холодным. — Я не опускаюсь до таких дешевых трюков. Если бы я хотела расстроить вашу свадьбу, я бы просто рассказала тебе то, что знаю, но я молчала, надеясь, что ты сама прозреешь.
— О чем ты молчала? — Алина сжала телефон так сильно, что пальцы онемели.
— О том, что твой Денис ведет двойную жизнь. Я видела его машину у дома на окраине города. Неделю назад, поздно вечером. И он был не один. Но я не стала тебе ничего говорить, потому что знала — ты обвинишь меня в предвзятости. А теперь, когда он начинает валить на меня свои... «атрибуты», это уже просто смешно. Соска, значит? Видимо, папаша из него такой же невнимательный, как и муж. Разбрасывает детские вещи где попало.
— Ты врешь! — выкрикнул Денис, который слышал обрывки разговора. — Она врет, Алина! Дай мне трубку!
— Не дам! — Алина оттолкнула его руку. — Мам, я не знаю, кому верить. Все это... это слишком.
— Верь фактам, дочь, — спокойно ответила Марина Петровна. — Вещи в сумках сами не появляются. И сплетни на пустом месте не рождаются. Подумай об этом.
Она отключилась. Алина стояла посреди квартиры, глядя на Дениса. Он выглядел взбешенным, его глаза горели недобрым огнем.
— Она тебя обрабатывает, Алин. Тонко, профессионально. Она всегда хотела, чтобы ты вернулась к Артему.
— Артем здесь ни при чем! Мы расстались два года назад!
— Да неужели? — Денис указал на журнальный столик в гостиной, где в вазе стоял огромный букет белых роз. — А это тогда что? Вчера — розы, сегодня утром — курьер с лилиями. И в записке только буква «А». Ты хочешь сказать, что это просто совпадение?
— Я не знаю, от кого эти цветы! — Алина закрыла лицо руками. — Я думала, это от тебя! Пыталась тебя поблагодарить, а ты отмахивался, говорил «потом обсудим».
— От меня? В разгар подготовки к свадьбе я буду тратить тысячи на веники, когда нам нужно платить за банкет? — Денис горько рассмеялся. — Артем прощупывает почву. А твоя мать ему помогает. Она создает фон: «Денис плохой, он тебе изменяет, у него дети на стороне», а Артем тут как тут — благородный рыцарь с букетами.
— Артем не такой человек, — возразила Алина, хотя сомнения уже начали грызть ее изнутри. — Он никогда бы не стал играть так грязно.
— Люди меняются, когда хотят вернуть то, что потеряли, — Денис подошел к ней и на этот раз она позволила ему взять себя за плечи. — Алина, посмотри на меня. Я люблю тебя. У нас свадьба через семь дней. Неужели ты позволишь этим интригам все разрушить? Неужели ты веришь старой бабке и своей матери, которая спит и видит меня в канаве?
— Я не знаю, Денис... Пустышка... Откуда она взялась?
— Я тебе говорю — Марина Петровна подбросила! Она заходила, когда я был в душе. Она знала, что ты полезешь в сумку или что она выпадет. Это классическая подстава! А букеты от Артема — это часть того же плана. Тебя расшатывают, понимаешь? Хотят, чтобы ты сама сказала «нет» у алтаря.
Алина смотрела в его искренние, полные боли глаза, и ей хотелось верить. Ей отчаянно хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном или злым умыслом матери. Потому что правда — та, где Денис выбирает коляски с другой женщиной — была слишком невыносимой.
— Ладно, — прошептала она. — Ладно. Давай просто... просто переживем эту неделю.
— Мы переживем, — пообещал Денис, целуя ее в лоб. — Я завтра же поменяю замки, чтобы твоя мать не могла заходить сюда без предупреждения. Нам нужно оградить себя от этого яда.
Но спокойствие не наступило. Вечером, когда Денис ушел в душ, Алина снова посмотрела на пустышку, которую он так и не выбросил, а просто положил на тумбочку в прихожей. Она была такой... реальной. Маленькая силиконовая деталь чьей-то чужой жизни.
В дверь позвонили. Алина вздрогнула. На пороге стоял курьер. В руках у него была корзина с орхидеями.
— Для Алины, — улыбнулся парень.
— От кого? — спросила она, заранее зная ответ.
— Имени заказчика нет, только карточка.
Алина взяла карточку. Внутри размашистым, до боли знакомым почерком было написано: «Я знаю, что ты совершаешь ошибку. Еще не поздно все изменить. А.».
— Кто там? — Денис вышел из ванной, обматываясь полотенцем. Увидев цветы, он мгновенно изменился в лице. — Опять? Снова твой Артем?
— Денис, я не просила его об этом! — Алина едва не плакала. — Я даже не разговаривала с ним два года!
— Но он знает, где ты живешь! Он знает, когда присылать цветы! — Денис сорвался на крик. Он подскочил к корзине и одним ударом сбросил ее с тумбочки. Горшок разбился, земля рассыпалась по ковру. — Он чувствует, что ты сомневаешься! Он как стервятник кружит над нами!
— Перестань кричать! Ты пугаешь меня!
— Я пугаю? — Денис тяжело дышал, его лицо покраснело. — Это ты меня пугаешь своей готовностью верить всем, кроме меня! Твоя мать звонит и врет про машину на окраине, Артем заваливает цветами, а ты стоишь и хлопаешь глазами! Ты вообще хочешь этой свадьбы, Алина? Или ты ждешь повода, чтобы сбежать к своему бывшему?
— Как ты можешь такое говорить? — Алина опустилась на диван, чувствуя, как силы покидают ее. — Я только и делаю, что готовлюсь к этому дню. Я выбрала платье, я заказала торт...
— Платье можно вернуть! Торт можно отменить! — Денис швырнул полотенце в угол. — Если ты не веришь мне, если ты веришь пустышкам и сплетням — зачем нам все это? Скажи прямо: ты думаешь, что я тебе изменяю?
Алина молчала. Она смотрела на рассыпанную землю, на разбитую орхидею и на маленькую розовую соску, которая лежала чуть поодаль. В ее голове билась только одна мысль: почему Нина Ивановна была так уверена? И почему начальник так быстро подтвердил алиби?
— Я хочу верить тебе, Денис, — наконец произнесла она. — Но вокруг слишком много странностей. И мама... она никогда не врала мне так нагло. Она может недолюбливать тебя, но выдумывать дом на окраине...
— Значит, ты веришь ей? — Денис подошел вплотную, его голос стал вкрадчивым и опасным. — Значит, твоя мать — истина в последней инстанции? А я — лжец?
— Я этого не говорила.
— Но ты это думаешь! — Он схватил соску с тумбочки и сунул ее под нос Алине. — Посмотри на нее! Это кусок пластика! Она могла попасть сюда сотней способов! Алина, очнись! Нас пытаются развести! Твоя мать всегда хотела для тебя богатого Артема, а не «простого прораба». Она использует любой шанс!
— Она не такая... — слабо возразила Алина.
— Именно такая! — Денис развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью.
Алина осталась сидеть в тишине гостиной. За окном темнело, город погружался в сумерки. Она чувствовала себя так, словно попала в паутину, где каждая нить вела к обману. Кто лжет? Денис, чье алиби подтвердил начальник? Нина Ивановна, которой нечего делить? Или Марина Петровна, которая всю жизнь была для Алины опорой, а теперь вдруг превратилась в коварную интриганку?
Она взяла телефон и набрала номер Артема. Руки дрожали так, что она дважды промахнулась по цифрам. После долгого гудка в трубке раздался глубокий, спокойный голос.
— Да, Алина. Я знал, что ты позвонишь.
— Артем... это ты присылаешь цветы? — ее голос сорвался.
— Цветы? — на том конце провода возникла пауза. — Алина, я не присылал тебе никаких цветов. Я вообще последние две недели в командировке, в Сургуте. Только сегодня вернулся.
Мир вокруг Алины окончательно рухнул.
— Как... не присылал? — прошептала она. — Но записки... буква «А»...
— Алина, если бы я хотел тебе что-то сказать, я бы позвонил. Или пришел. Я не играю в анонимки. Что у тебя происходит?
— Я не знаю, — Алина почувствовала, как по щекам покатились слезы. — Я ничего не знаю.
Она нажала отбой. Если Артем не присылал цветы, то кто? Денис? Чтобы вызвать у нее чувство вины и отвлечь от истории с пустышкой? Или мама, чтобы подставить Артема и еще больше запутать ситуацию?
Она посмотрела на закрытую дверь спальни. За ней был человек, за которого она собиралась выйти замуж через неделю. Человек, который только что обвинил ее мать в подлоге, а бывшего парня — в преследовании. И человек, в чьей сумке нашлась вещь, принадлежащая младенцу.
Алина встала, подошла к разбитому горшку и начала медленно собирать землю руками. Грязь забивалась под ногти, пачкала светлый ковер, но ей было все равно. Она чувствовала, что эта грязь — теперь часть ее жизни. И никакое белое платье не сможет ее скрыть.
— Денис? — позвала она тихо.
Ответа не последовало. Тишина в квартире была такой плотной, что ее можно было резать ножом. В этой тишине отчетливо тикали настенные часы, отсчитывая время до свадьбы, которая теперь казалась Алине не началом новой жизни, а финалом затянувшегося и очень опасного спектакля.
Она знала одно: завтра она поедет к тому самому дому на окраине, про который говорила мать. Даже если ей придется объехать все окраины города. Правда где-то там, и она больше не может закрывать на нее глаза. Пустышка в сумке была не просто случайностью. Это был первый крик истины, который она так старательно пыталась заглушить свадебным маршем. И этот крик становился все громче.
***
— Чья это рубашка, Алина? Отвечай мне! Чья это вещь в нашей ванной? — Голос Дениса вибрировал от сдерживаемой ярости, он едва не задыхался, потрясая перед лицом невесты скомканной тканью небесно-голубого цвета.
Алина замерла у порога, выронив ключи. Металлический звон ударил по ушам, но она его почти не услышала. Она смотрела на Дениса и не узнавала его. Левый глаз жениха заплыл огромным, иссиня-черным синяком, губа была рассечена, а лицо исказила гримаса такой неприязни, что ей стало по-настоящему страшно.
— Я... я не знаю, Денис. Какая рубашка? Откуда она там?
— Не знаешь? — Денис швырнул рубашку ей под ноги. — Это рубашка Артема! Я видел его в ней сегодня! Именно в этой чертовой рубашке он был, когда... когда все это случилось! Ты привела его сюда? Прямо в нашу квартиру? Пока я был в больнице, ты развлекалась здесь со своим бывшим?
— О чем ты говоришь? Какая больница? — Алина прижала руки к груди. — Денис, посмотри на меня! Я только что с работы! Я никого не приводила!
— Хватит врать! — Денис сорвался на крик, и из его рассеченной губы снова брызнула кровь. — Свадьбы не будет, Алина. Слышишь? Все кончено. Я не собираюсь жениться на подстилке, которая за моей спиной крутит романы с бывшими! Забирай свои вещи, забирай свою мамашу-интриганку и убирайтесь из моей жизни!
— Денис, остановись! — Алина попыталась схватить его за руку, но он грубо оттолкнул ее. — Давай спокойно во всем разберемся! Откуда в ванной могла взяться чужая вещь?
— Спроси у своей матери! — выкрикнул он, вылетая из прихожей и хлопая дверью так, что задрожали стены.
Алина опустилась на пол, глядя на голубую ткань. Рубашка пахла дорогим парфюмом — тем самым, который Артем всегда предпочитал. В голове все перемешалось. Как? Как это могло произойти?
Все началось несколько часов назад, когда Денис пришел на их запланированное свидание в парк. Алина ждала его у фонтана, радуясь редкому солнечному дню, но когда увидела его, радость мгновенно сменилась ужасом.
— Денис! Господи, что с лицом? — Она бросилась к нему, пытаясь коснуться изуродованной щеки.
— Ничего, Алин. Просто неудачно зашел за угол, — проворчал он, отстраняясь. — Наткнулся на каких-то отморозков. Хотели телефон забрать, пришлось помахаться.
— Какие отморозки в три часа дня в центре города? — Алина не верила ни единому слову. — Ты в полицию заявил? Нужно поехать в травмпункт!
— Не надо никуда ехать, само заживет, — Денис был непривычно резким. — Давай просто погуляем, если ты еще хочешь.
Но погулять не получилось. У входа в парк их нагнала Елена Сергеевна, мать Дениса. Она была взвинчена до предела, ее лицо горело от негодования.
— Денис! Мальчик мой! — Она подбежала к сыну, охая и причитая. — Посмотри, что они с тобой сделали! Алина, ты это видишь? Ты видишь, до чего довели твоего будущего мужа?
— Елена Сергеевна, успокойтесь, — Алина попыталась взять женщину за руку. — Денис говорит, это случайные грабители...
— Какие грабители! — Елена Сергеевна сорвалась на крик, привлекая внимание прохожих. — Это твой Артем! Не ври мне, Денис, я же знаю! Соседка видела, как он поджидал тебя у подъезда! Он избил тебя из-за нее! — Она ткнула пальцем в сторону Алины. — Из-за этой девицы, которая никак не может разобраться со своим прошлым!
— Мам, хватит, — Денис попытался увести мать в сторону. — Артем тут ни при чем. Мы просто повздорили с незнакомцем.
— Незнакомцем? — Елена Сергеевна всплеснула руками. — Алина, скажи ему! Скажи, что твой Артем не дает нам жизни! Он шлет тебе цветы, он преследует Дениса... Почему ты молчишь? Почему ты не защищаешь своего жениха?
— Потому что я не знаю, что происходит! — выкрикнула Алина, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Артем в Сургуте! Он сам мне это сказал!
— В Сургуте? — Мать Дениса горько рассмеялась. — Да он вчера у твоей матери чай пил! Мне Нина Ивановна все доложила! Они там сидели, миловались, телевизор «чинили»! Пока мой сын на стройке вкалывает, твоя семья уже вовсю готовит почву для твоего возвращения к бывшему!
Алина чувствовала, как земля уходит из-под ног. Мама и Артем? Дома? Этого просто не могло быть. Она схватила телефон и бросилась прочь от этого скандала, к дому своей матери.
Дверь открыла Марина Петровна. Она выглядела на удивление спокойной и даже умиротворенной. В квартире пахло свежей выпечкой и чем-то еще... чем-то знакомым.
— Алина? Ты чего такая взбудораженная? — Мать отступила, пропуская дочь внутрь. — Случилось что-то?
— Мама, Артем был здесь? Только не ври мне, пожалуйста!
Марина Петровна прошла на кухню и неспешно налила себе чай.
— Был. А что в этом такого? У меня телевизор перестал показывать, а Дениса твоего не допросишься, он вечно занят. Вот я Артему и позвонила. Он же мастер на все руки, не то что некоторые.
— Он в Сургуте должен быть! — Алина почти кричала.
— Значит, вернулся раньше. Какой заботливый мальчик, правда? — Марина Петровна мягко улыбнулась. — Приехал, все поправил, чаю попил. Мы так хорошо посидели, повспоминали... Он так по тебе тоскует, Алиночка. У него глаза светятся, когда он о тебе говорит. Не то что у этого твоего Дениса — вечно хмурый, вечно недовольный.
— Мама, Артем избил Дениса! — Алина ударила ладонью по столу. — Он сейчас с огромным синяком на пол-лица! Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты разрушаешь мою свадьбу!
Марина Петровна поставила чашку на стол. Ее взгляд стал холодным и пронзительным.
— Я не разрушаю, а спасаю тебя, глупая. Если они подрались — значит, обоим было что делить. Мужчины просто так кулаками не машут. И если Артем пошел на это — значит, он за тебя борется. А Денис... Денис просто слабак, раз позволил себя избить. И вообще, Алина, ты уверена, что это Артем был? Денис сам-то что говорит?
— Говорит, что незнакомец. Но его мать уверена...
— Вот и слушай Дениса, а не его сумасшедшую мамашу, — отрезала Марина Петровна. — Кстати, Артем у меня тут рубашку испачкал, пока с телевизором возился. Маслом каким-то. Я сказала, что постираю. Не гонять же его в грязном.
— Какую рубашку? — Алина нахмурилась.
— Голубую такую, шелковую. Красивая вещь. Я ее уже в машинку закинула. Или... подожди, я ее, кажется, у вас в ванной оставила, когда за порошком заходила? — Марина Петровна прикусила губу с притворным испугом. — Ой, я ведь к вам заглядывала, пока вы гуляли, хотела сюрприз сделать, белье твое забрать в стирку. И, кажется, случайно положила ее к вашим вещам.
Алина замерла. Внутри все похолодело.
— Ты... ты оставила рубашку Артема в нашей ванной? Специально?
— Алина, что за тон? Я просто забывчивая старая женщина! — Марина Петровна всплеснула руками. — Я хотела как лучше! Подумаешь, рубашка. Денис же не дурак, поймет, что это просто случайность.
— Он уже не понял, мама! Он нашел ее! Он решил, что Артем был у нас! Он отменил свадьбу!
Марина Петровна медленно поднялась со стула. На ее лице не было ни тени раскаяния. Напротив, она выглядела торжествующей.
— Значит, так тому и быть, — спокойно произнесла она. — Если его доверие стоит так дешево, что одна рубашка может его разрушить — какой из него муж? Значит, я была права. Он тебе не пара.
— Ты это специально сделала, — прошептала Алина, пятясь к выходу. — Ты подстроила это все. И цветы, и звонки, и эту рубашку... Ты ненавидишь Дениса больше, чем любишь меня?
— Я люблю тебя больше всего на свете, — твердо ответила мать. — И я не позволю тебе совершить эту ошибку. Артем — твой человек. А этот прораб... он исчезнет из твоей жизни через неделю, и ты еще скажешь мне спасибо.
Алина выскочила из квартиры, не слыша слов матери. Она бежала к себе, надеясь перехватить Дениса, объяснить, доказать... Но в прихожей ее встретила только тишина и брошенная на пол голубая ткань.
Она подняла рубашку. Ткань была прохладной и гладкой. Алина представила, как мама, осторожно оглядываясь, кладет ее на край ванны, прямо поверх полотенец Дениса. Как она рассчитывает каждый шаг, каждую деталь этого унизительного спектакля.
Телефон в сумке завибрировал. Это была Елена Сергеевна.
— Алина, ты довольна? — Голос матери Дениса дрожал от слез. — Сын приехал ко мне, он в ужасе. Он сказал, что нашел у вас вещи этого подонка. Скажи мне, это правда? Ты действительно спала с ним в той самой постели, которую мы покупали для вашей семьи?
— Это неправда! — закричала Алина в трубку. — Это подстава! Моя мать... она просто...
— Не смей валить на мать! — оборвала ее Елена Сергеевна. — Мать может быть какой угодно, но рубашки из воздуха не берутся. Я всегда знала, что ты нам не подходишь. Ты — копия своей мамаши. Такая же лживая и хитрая. Оставь моего сына в покое. Если ты еще раз к нему приблизишься, я сама пойду в полицию и заявлю на твоего Артема за избиение. У нас есть свидетели!
— Да какие свидетели? — Алина всхлипнула.
— Нина Ивановна! Она видела, как он выходил из нашего подъезда в той самой голубой рубашке! И он был злой, Алина. Очень злой. Он потирал кулаки. Ты все еще будешь отрицать?
Алина медленно опустила руку с телефоном. Значит, они все-таки дрались. Артем пришел к их дому, подстерег Дениса и... за что? За то, что Денис женится на ней? Или за то, что Марина Петровна нашептала ему что-то в тот вечер за чаем?
В дверь снова позвонили. Сердце Алины подпрыгнуло. «Денис! Он вернулся!». Она бросилась открывать, на ходу вытирая слезы.
Но на пороге стоял Артем.
Он выглядел безупречно, если не считать разбитых костяшек на правой руке, которые он безуспешно пытался спрятать в кармане брюк.
— Алина, нам нужно поговорить, — сказал он, пытаясь зайти в квартиру.
— Уходи, Артем. Пожалуйста, просто уходи.
— Я знаю, что Денис здесь наговорил. Я знаю, что он устроил сцену. Алина, он не тот, за кого себя выдает. Ты ведь нашла соску в его сумке?
Алина замерла.
— Откуда... откуда ты об этом знаешь?
Артем замялся на секунду, его взгляд метнулся в сторону.
— Мне Марина Петровна сказала. Она переживает за тебя. Алина, послушай, этот человек тебе врет. У него есть другая семья, есть ребенок...
— Замолчи! — Алина попыталась закрыть дверь, но Артем выставил ногу. — Это вы с мамой все придумали! Вы подбросили эту соску! Вы подбросили рубашку!
— Рубашку? Какую рубашку? — Артем выглядел искренне удивленным. — Я вчера забыл свою рубашку у твоей матери, она обещала постирать. При чем здесь это?
— При том, что она оказалась здесь! В моей ванной! И Денис ее нашел!
Артем нахмурился, и в его глазах блеснуло понимание. Он вдруг тихо рассмеялся.
— Надо же... Марина Петровна — гений тактики. Я и не думал, что она пойдет так далеко. Но, Алина, разве это важно? Важно то, что Денис тебе не верит. Он обвинил тебя при первой же возможности. Разве это любовь? Разве ты хочешь прожить жизнь с человеком, который считает тебя способной на измену из-за клочка ткани?
— Уходи, Артем, — повторила Алина, чувствуя, как силы покидают ее. — Ты избил его. Это правда?
— Я просто объяснил ему, что он поступает непорядочно. Он начал хамить, пришлось ответить.
— «Объяснил»? Ты искалечил его перед самой свадьбой! Ты понимаешь, что ты сделал?
— Я открыл тебе глаза, — Артем сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Алина, посмотри на все это со стороны. Твоя мать против него. Моя совесть против него. Даже обстоятельства против него. Может, стоит прислушаться к знакам?
— Моя мать ведет войну, Артем. Открытую, грязную войну. И ты в ней — всего лишь пешка. Или наемник.
— Пусть так, — он пожал плечами. — Но я наемник, который тебя любит. А он — прораб с тайной комнатой на окраине города. Ты ведь еще не была там? Марина Петровна дала тебе адрес?
Алина вспомнила вчерашний разговор с матерью. Дом на окраине.
— Откуда ты знаешь про дом?
— Я его нашел. Вместе с твоей мамой. Мы ездили туда вчера. Там живет женщина, Алина. Зовут ее Ксения. И у нее трехмесячный сын. Хочешь, я тебя туда отвезу? Прямо сейчас. Чтобы ты своими глазами увидела, ради кого Денис «вкалывает на объектах».
Алина смотрела на Артема и видела в его глазах странную смесь триумфа и сочувствия. Она понимала, что ее мать и ее бывший парень сплели сеть, из которой нет выхода. Если она не поедет — она будет мучиться сомнениями всю жизнь. Если поедет — она окончательно разрушит то немногое, что осталось от ее отношений с Денисом.
— Я поеду сама, — твердо сказала она. — Дай мне адрес.
Артем вытащил из кармана листок бумаги.
— Улица Садовая, дом 14. Это частный сектор за старым заводом. Алина, будь осторожна. Правда иногда ранит сильнее, чем кулак.
— Я справлюсь, — она выхватила листок. — А теперь уходи. И больше никогда не приближайся ни ко мне, ни к моей семье.
Когда Артем ушел, Алина вернулась в ванную. Она посмотрела на рубашку, на свои вещи, на свадебные приглашения, которые лежали на стиральной машинке. Мир вокруг нее рассыпался на мелкие осколки, и каждый из них резал до крови.
Она знала, что Марина Петровна сейчас сидит у себя на кухне, пьет чай и ждет победного звонка. Она знала, что Елена Сергеевна заливается слезами в трубку, накручивая сына. Она знала, что Денис, возможно, прямо сейчас собирает вещи в их общей квартире.
Но больше всего ее пугала эта голубая рубашка. Символ предательства, которое могло быть вымышленным, и символ любви, которая оказалась способна на самую гнусную манипуляцию.
Алина схватила сумку, сунула листок с адресом в карман и вышла из дома. Ей нужно было знать. Ей нужно было увидеть эту Ксению, этот дом на Садовой, эту «тайную жизнь», о которой все вокруг твердили в один голос. И если там действительно окажется правда — она сожжет этот мост сама. Но если это окажется очередным спектаклем ее матери...
Она дождалась такси у подъезда.
— На Садовую, 14, — бросила она водителю.
Машина тронулась, увозя Алину в сумерки, навстречу правде, которая обещала стать самым тяжелым уроком в ее жизни.
— Посмотри мне в глаза, мама! Прямо сейчас, смотри и не отворачивайся! — Алина стояла в спальне Марины Петровны, тяжело дыша, а в ее руках, как некое гротескное подношение, дрожали туфли из мягкой кремовой кожи с золотистой пряжкой. — Это они? Те самые, про которые Елена Сергеевна кричала на весь район? Которые «испарились» из ее прихожей после твоего визита?
Марина Петровна медленно сложила газету и подняла взгляд. На ее лице не было ни тени страха, ни капли смущения. Она выглядела так, будто Алина принесла ей не украденную вещь, а чашку остывшего чая.
— Зачем ты лазила в мой шкаф, Алина? Это некрасиво. Я тебя этому не учила.
— Некрасиво? — Алина почти задохнулась от возмущения. — Твой будущий зять называет меня дочерью воровки! Он в ярости, он швыряет мне в лицо обвинения, а я, как дура, защищаю тебя, кричу, что моя мать — порядочный человек! Я клялась ему, что Елена Сергеевна просто сумасшедшая и сама их потеряла! А они здесь, мама! Спрятаны за коробками со старой обувью!
— Ну, спрятаны, — спокойно подтвердила Марина Петровна. — И что дальше? Ты собираешься сдать меня в полицию?
— Мама, зачем? — Алина опустилась на край кровати, чувствуя, как силы окончательно покидают ее. — Зачем тебе эти туфли? Они же тебе даже не по размеру! Ты ведь пошла к ней мириться. Ты несла этот чертов торт, ты улыбалась... Неужели все это было только для того, чтобы залезть к ней в шкаф?
— Именно так, — Марина Петровна встала и подошла к дочери. Она мягко, почти нежно, забрала туфли из ее рук и поставила их на комод. — Мириться я не собиралась. Я пошла туда, чтобы поставить окончательную точку. Теперь Елена Сергеевна костьми ляжет, но не позволит сыну жениться на тебе. Она никогда не примет в семью «наследственную клептоманку». Видишь, как все просто?
Все началось вчерашним утром, когда Марина Петровна, неожиданно сменив гнев на милость, заявила, что вражда между семьями зашла слишком далеко.
— Алина, я все обдумала, — сказала она тогда, поправляя прическу перед зеркалом. — Свадьба через несколько дней, а мы ведем себя как дикари. Я пойду к Елене Сергеевне. Посидим, выпьем чаю, обсудим меню. В конце концов, нам теперь одной семьей быть.
Алина тогда едва не расплакалась от облегчения. Ей казалось, что лед тронулся, что война, объявленная матерью, наконец закончена. Она проводила Марину Петровну до такси, даже не подозревая, какой план созрел в голове этой элегантной женщины.
Вечер того же дня превратился в сущий ад. Денис ворвался в квартиру Алины, даже не сняв обувь. Его лицо, еще не зажившее после драки с Артемом, было багровым от гнева.
— Твоя мать — воровка, Алина! Настоящая, подлая воровка! — выкрикнул он с порога.
— Что ты несешь, Денис? — Алина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. — Она была у вашей мамы, они прекрасно пообщались...
— Пообщались? — Денис горько рассмеялся. — После ее ухода мать хватилась новых туфель. Итальянских, за бешеные деньги! Она их только вчера купила, даже надеть не успела. Они стояли в коробке прямо в прихожей. Больше в квартире никого не было!
— Это бред! — Алина задрожала. — Моя мама — обеспеченный человек! Зачем ей воровать чужую обувь? Твоя мать просто хочет ее оговорить, вот и все! Это ее месть за Артема и за ту рубашку!
— Мать перерыла всю квартиру! — Денис ударил кулаком по стене. — Туфли не могли уйти сами! Твоя мамаша специально напросилась в гости, дождалась, пока моя мать уйдет на кухню за чайником, и прибрала их к рукам. Это низость, Алина! Это дно! Моя мать сейчас в истерике, она хочет писать заявление!
— Пусть пишет! — крикнула Алина. — Пусть позорится! Никто не поверит в эту чушь!
Но Денис не унимался.
— Она запретила мне на тебе жениться. Сказала, что не допустит, чтобы в нашем роду появились гены воров и аферистов. И я, знаешь ли, начинаю ее понимать. У вас в семье вообще есть хоть один честный человек? Одна подбрасывает вещи, другая их выносит...
Весь следующий день Алина провела как в тумане. Она верила матери, защищала ее в переписке с Денисом, пока не зашла к Марине Петровне за какими-то документами. Мать была в магазине, и Алина, ища папку в большом шкафу, случайно задела ногой коробку, которая стояла слишком глубоко.
И вот теперь, стоя в спальне, она смотрела на женщину, которая ее родила, и не понимала, как в одном человеке может уживаться такая любовь и такая запредельная жестокость.
— Ты украла их, чтобы меня не выдали замуж? — прошептала Алина. — Ты понимаешь, что это преступление? Если Елена Сергеевна действительно пойдет в полицию...
— Не пойдет, — отрезала Марина Петровна. — Ей дороже ее репутация «идеальной женщины». Она будет просто шипеть на каждом углу, какая я дрянь, и капать на мозги сыну. А мне только это и нужно. Свадьбы не будет, Алина. Я этого не допущу.
— Но я люблю его! — Алина вскочила. — Почему ты не можешь это понять?
— Ты любишь картинку, которую сама себе нарисовала, — мать подошла к окну и задернула шторы. — А я вижу суть. И раз уж мы заговорили о сути... У меня есть для тебя еще один сюрприз. Вчера я видела Нину Ивановну. Ту самую, из твоего подъезда.
— Опять эта сплетница? — Алина поморщилась. — Что она еще выдумала? Опять беременные женщины на окраине?
— В этот раз все серьезнее, — Марина Петровна обернулась, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на жалость. — Нина Ивановна теперь работает в архиве вашей районной поликлиники, куда Денис прикреплен. Она случайно... ну, ты понимаешь, как это бывает... наткнулась на его медкарту.
Алина почувствовала, как внутри все сжалось.
— И что? Это незаконно — смотреть чужие карты!
— Незаконно, — согласилась мать. — Но очень познавательно. Твой Денис, Алина, бесплоден. Абсолютно. Там стоит заключение после какой-то старой травмы или операции, я не вникала. Суть в том, что детей у него быть не может. Никогда.
Алина замерла. В ушах зашумело.
— Это... это ложь. Быть не может. Он сам говорил, как хочет сына. Мы имена обсуждали!
— Конечно, говорил, — Марина Петровна язвительно хмыкнула. — Он же понимал, что тебе нужна полноценная семья. Вот и кормил тебя сказками. А теперь сложи пазл, дорогая моя. Если он бесплоден, то кто та женщина с животом, которую Нина Ивановна видела в «Мире малыша»? Если он бесплоден, то чей это дом на окраине, где, как говорит Артем, живет Ксения с младенцем?
— Я не верю... — Алина покачала главой. — Это какая-то ошибка. Медкарта могла быть старой, или Нина Ивановна что-то перепутала...
— Нина Ивановна — старая сплетница, но в медицинских терминах она разбирается, тридцать лет медсестрой отпахала, — мать подошла ближе и взяла Алину за плечи. — Пойми ты, глупая! Он водит тебя за нос. Он строит из себя порядочного парня, а сам скрывает огромную часть своей жизни. Либо он врет тебе про бесплодие, либо тот ребенок на окраине — не его, но он его содержит. В любом случае — это ложь. И такая ложь страшнее украденных туфель.
— Ты специально это делаешь, — Алина вырвалась из ее рук. — Ты валишь все в одну кучу! Твое воровство, эти сплетни из поликлиники... Ты хочешь, чтобы я сошла с ума!
— Я хочу, чтобы ты прозрела! — Голос Марины Петровны стал стальным. — Посмотри на факты! Твой жених — скрытный человек с темным прошлым. Его мать — истеричка, которая уже считает тебя воровкой. И я приложила к этому руку, да! Потому что по-другому тебя не остановить! Ты ослепла от своих свадебных хлопот!
— Я завтра же пойду к нему и потребую объяснений! — выкрикнула Алина. — Про медкарту, про дом, про все!
— Иди, — Марина Петровна равнодушно пожала плечами. — Только не забудь взять с собой эти туфли. Верни их «законной владелице». Посмотришь, как она тебя встретит.
Алина схватила коробку с туфлями и выбежала из квартиры. Ее трясло. Весь мир, который она так старательно выстраивала, превращался в груду грязного белья. Ложь матери, ложь Дениса, интриги Артема... Где в этом всем была она сама?
Она приехала к дому Елены Сергеевны уже поздно вечером. Дверь открыл Денис. Вид у него был измученный, под глазами залегли черные тени.
— Ты? — Он посмотрел на коробку в ее руках. — Зачем пришла? Мать не хочет тебя видеть. Она вызвала полицию, Алина. Заявление уже написано.
— Забери это, — Алина сунула ему коробку. — Моя мать... она действительно их взяла. Но не потому, что она воровка. Она хотела расстроить нашу свадьбу. Это был ее план, Денис. Безумный, дикий план.
Денис открыл коробку, посмотрел на туфли и вдруг швырнул их обратно в прихожую, где они с глухим стуком ударились о паркет.
— Ты думаешь, мне легче от этого? — прошипел он. — Что твоя мать — не просто воровка, а расчетливая психопатка? Какая разница, Алина! Моя мать теперь проклинает тот день, когда я тебя встретил. Она требует, чтобы я немедленно забрал заявление, но при условии, что я больше никогда не произнесу твое имя!
— Денис, послушай... — Алина сделала шаг навстречу. — У меня есть вопросы. Важные вопросы. К тебе.
— Вопросы? У тебя? — Он зло рассмеялся. — После того, как твоя семейка растоптала мою репутацию и достоинство моей матери?
— Мне сказали... — Алина запнулась, не зная, как произнести это вслух. — Мне сказали, что ты не можешь иметь детей. Что в твоей медкарте стоит диагноз — бесплодие. Это правда?
Денис замер. Его лицо мгновенно стало белым, как мел. Он медленно закрыл дверь квартиры, оставаясь на лестничной клетке вместе с Алиной.
— Откуда ты это взяла? — Голос его стал тихим и пугающе спокойным.
— Это неважно. Просто ответь — это правда?
— Кто тебе это сказал, Алина? Твоя мать? Или ее верная собачонка Артем? — Денис шагнул к ней, и она невольно отступила к перилам.
— Значит, правда? — прошептала она. — Но ты же говорил... Ты обещал мне сына...
— Да, это правда! — выкрикнул он, и его голос эхом разнесся по подъезду. — Да, я не могу иметь детей! Пять лет назад была травма на стройке, операция... врачи сказали, что шансов нет. И что? Что это меняет?
— Это меняет все! — Алина почувствовала, как слезы закипают в глазах. — Ты врал мне! Ты строил планы, ты выбирал имена, зная, что этого никогда не будет! Почему ты не сказал правду?
— Потому что я боялся тебя потерять! — Денис схватил ее за плечи. — Я знал, как ты хочешь детей. Я думал, мы поженимся, поживем пару лет, а потом я «случайно» узнаю о проблеме... или мы пойдем на ЭКО, на донорство... Я не хотел разрушать нашу мечту в самом начале!
— Нашу мечту? — Алина оттолкнула его. — Ты строил нашу жизнь на лжи! На огромной, чудовищной лжи! А Нина Ивановна? Она видела тебя в магазине для новорожденных! С беременной женщиной! Если ты бесплоден, то кто она? Чьего ребенка ты там опекаешь?
Денис опустил руки. Его ярость внезапно сменилась какой-то обреченностью.
— Это Ксения, — глухо сказал он. — Моя двоюродная сестра. Она приехала из деревни, муж ее бросил, когда узнал о беременности. Ей некуда было идти, Алина. Я снял ей тот дом на окраине, я помогаю ей с продуктами, с вещами. Она на восьмом месяце, ей тяжело!
— Сестра? — Алина недоверчиво прищурилась. — Почему ты не сказал мне о ней? Почему скрывал?
— Потому что моя мать ее ненавидит! — Денис сорвался на крик. — Ксения — дочь брата моего отца, с которым они не общаются тридцать лет из-за наследства! Если бы Елена Сергеевна узнала, что я помогаю «этим нищебродам», она бы устроила такой скандал, что мало бы не показалось! Я хотел как лучше, Алина! Я хотел всем помочь, никого не обидеть...
— Ты хотел быть хорошим для всех, а в итоге превратил нашу жизнь в цирк! — Алина задыхалась от обиды. — Ты скрыл сестру, ты скрыл диагноз, ты позволил своей матери обвинять мою в воровстве, хотя сам знал, что твоя семья — тоже не подарок!
— Моя мать имела право на гнев! Твоя мать ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УКРАЛА ТУФЛИ! — напомнил Денис. — Что бы я ни скрывал, я не совершал преступлений! Я просто пытался выжить в этом болоте из тайн!
— В болоте, которое ты сам и создал, — Алина попятилась к лестнице. — Знаешь что, Денис... Свадьбы действительно не будет. И не потому, что твоя мать запретила. А потому, что я больше не понимаю, кто ты такой. Сын-герой, помогающий сестре? Обманщик, скрывающий бесплодие? Или просто трус, который боится сказать правду двум женщинам в своей жизни?
— Алина, стой! — Денис попытался ее перехватить, но она уже бежала вниз по ступеням.
— Не подходи ко мне! — крикнула она, не оборачиваясь. — Возвращайся к своей маме и своим туфлям! Вы стоите друг друга!
Выскочив из подъезда, Алина остановилась, жадно хватая ртом холодный ночной воздух. Она чувствовала себя так, словно с нее содрали кожу. Ложь была повсюду. Она пропитывала стены домов, она пахла дорогими духами матери, она хрипела голосом Дениса.
Она вынула телефон и увидела пропущенный от Артема. Ей хотелось позвонить ему, выплакаться, но она вовремя остановилась. Артем был частью этой же игры. Он знал про дом, он знал про Ксению... Откуда? Значит, он следил за Денисом? Или Марина Петровна наняла его, чтобы он копал под ее жениха?
«Они все сумасшедшие», — подумала Алина, глядя на темные окна своей квартиры. — «Они все играют в свои игры, а я для них — просто приз или разменная монета».
Она шла по ночной улице, и в ее голове медленно, но верно созревало решение. Завтра она вернет платье в салон. Завтра она заберет свои вещи из квартиры Дениса. И завтра она скажет матери все, что думает о ее «заботе».
Но сначала ей нужно было увидеть эту Ксению. Не для того, чтобы проверить слова Дениса, а для того, чтобы увидеть хоть одного человека в этой истории, который не врет, а просто пытается вырастить ребенка в этом безумном мире. Садовая, дом 14. Адрес жег карман, как раскаленный уголь. И Алина знала, что эта ночь будет долгой. Конец ее сказки наступил раньше, чем прозвучали свадебные клятвы, и, возможно, это было лучшее, что могло с ней случиться. Ведь строить жизнь на фундаменте из украденных туфель и поддельных медкарт было бы настоящим самоубийством.
***
— Посмотри на эту печать, Денис! Посмотри на подпись! — Алина почти кричала, тыча пальцем в развернутую медицинскую карту, которую она буквально вырвала из рук опешившей сотрудницы регистратуры. — Видишь? Видишь эту дату?
Денис стоял рядом, бледный, с капельками пота на лбу. Он смотрел в документ, и его глаза лихорадочно бегали по строчкам.
— Но... мне же сказали... — пробормотал он, вытирая лицо дрожащей рукой. — Нина Ивановна говорила, что видела запись. Что я... что у меня нет шансов.
— Нина Ивановна — медсестра в архиве, а не господь бог! — Алина развернулась к подошедшему главврачу. — Игорь Николаевич, объясните нам, пожалуйста, что это за запись в карте моего жениха? Откуда здесь взялось заключение о бесплодии, если Денис никогда не сдавал такие анализы в вашей клинике?
Пожилой врач поправил очки и внимательно изучил страницу, на которую указывала Алина. Его лицо нахмурилось, он перевернул лист, потом еще один.
— Странно, — наконец произнес он. — Эта запись... она сделана не нашим специалистом. И печать... Посмотрите внимательно, молодые люди. Это печать для справок в бассейн, просто поставленная так, чтобы текст был неразборчив. И почерк — это не рука нашего уролога.
— Вы хотите сказать, что это подделка? — Алина почувствовала, как внутри все начинает закипать от праведного гнева.
— Совершенно верно, — кивнул главврач. — Кто-то вклеил этот лист в карту совсем недавно. Бумага даже не успела пожелтеть, в отличие от остальных страниц. Денис Андреевич, согласно нашим официальным записям, у вас была травма пять лет назад, но результаты последующих обследований были в пределах нормы. Ни о каком бесплодии в вашей истории болезни речи не идет.
Алина медленно повернулась к Денису. Тот выглядел так, словно с его плеч сняли бетонную плиту.
— Ты слышал? — тихо спросила она. — Тебя обманули. Нас обоих обманули.
— Но зачем? — Денис схватился за голову. — Зачем Нине Ивановне так подставляться? Она же работает здесь десятилетиями!
— Мы сейчас это выясним, — Алина решительно направилась к лифту. — Она сейчас в архиве? Пойдем, Денис. Пора вывести эту «добрую соседку» на чистую воду.
Они нашли Нину Ивановну в тесном помещении архива, заваленном папками. Увидев Алину и Дениса, женщина вздрогнула и выронила стопку бумаг. Ее лицо мгновенно покрылось красными пятнами.
— Нина Ивановна, — Алина зашла в кабинет и плотно закрыла за собой дверь. — Нам нужно поговорить. О вашей «находке» в медкарте Дениса. И о печати для бассейна, которой вы так ловко пользуетесь.
— Алина, деточка... ты о чем? — Нина Ивановна попыталась изобразить недоумение, но ее голос предательски дрожал. — Я же как лучше хотела... Увидела, расстроилась за тебя...
— Хватит врать! — рявкнул Денис. — Мы только что были у главврача. Запись липовая! Вы вклеили ее сами! Зачем? Кто вам это приказал?
— Никто не приказывал! — Нина Ивановна забилась в угол между стеллажами. — Я сама... я просто...
— Вы подбросили пустышку в мою сумку? — Денис сделал шаг вперед. — Вы придумали историю про беременную женщину в «Мире малыша»? Вы следили за мной?
Нина Ивановна вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.
— Артемка... — пролепетала она сквозь слезы. — Артемка ко мне пришел. Весь черный от горя, лица на нем не было.
— Артем? — Алина замерла. — Мой бывший?
— Он пришел ко мне две недели назад, — запричитала соседка, размазывая тушь по щекам. — Плакал, говорил, что жить без тебя не может, Алина. Сказал, что ты совершаешь ужасную ошибку, что этот Денис — грубый, неотесанный прораб, который тебя погубит. Рассказывал, что у него депрессия страшная, что он на грани... я же его с мальчишек знаю, жалко мне его стало!
— И вы решили разрушить мою жизнь из жалости к нему? — Алина не верила своим ушам. — Вы подделывали документы!
— Артем сказал, что нужно только подтолкнуть тебя к правильному решению, — оправдывалась Нина Ивановна. — Он принес эту соску, сказал: «Тетя Нина, подложите ему в сумку, пусть Алина засомневается». Про беременную бабу он сам придумал, сказал мне, что говорить, если тебя встречу. А про карту... он узнал, что я в архиве теперь, и упросил. Сказал, что если ты узнаешь про бесплодие, то точно за него не пойдешь, а вернешься к нему, к Артему... Он же тебя так любит, Алинка! Он же для тебя все...
— Он для меня устроил ад! — Алина ударила кулаком по стеллажу, отчего папки угрожающе покачнулись. — Вы понимаете, что вы натворили? Из-за ваших сказок мы с Денисом чуть не расстались! Моя мать воровала туфли, его мать вызывала полицию... Все это — из-за вашей «помощи» Артему?
— Я не думала, что так далеко зайдет, — Нина Ивановна сползла на стул. — Артем обещал, что как только вы расстанетесь, он во всем признается, скажет, что это он тебя «спас». Он так страдал, так страдал...
— Страдал? — Денис горько усмехнулся. — Он хладнокровно планировал каждый шаг. Он подставил вас, Нина Ивановна. Вы же понимаете, что теперь вас уволят с позором? А может, и под суд отдадут за подделку документов.
— Пожалуйста, не надо! — закричала соседка. — Я все расскажу! Я подтвержу, что это он меня подговорил! Только не в полицию!
Алина посмотрела на Дениса. В ее глазах была такая усталость, что он сразу все понял.
— Уходим отсюда, — тихо сказала она. — Мне нужно увидеть маму.
Они нашли Марину Петровну дома. Она сидела в гостиной, окруженная свадебными журналами, которые она, видимо, собиралась выбросить. Когда Алина и Денис вошли, она даже не подняла головы.
— Мама, нам нужно поговорить, — начала Алина, присаживаясь напротив.
— О чем? — Марина Петровна сухо поджала губы. — О том, как ты собираешься строить жизнь с обманщиком? Или о том, что я теперь «воровка» в глазах всего города?
— Мама, ты — пешка, — Алина положила руку на колено матери. — Мы все были пешками. Артем всех нас переиграл.
— При чем здесь Артем? — Марина Петровна наконец посмотрела на дочь.
— Это он подговорил Нину Ивановну. Все — от соски до фальшивой медкарты — это его сценарий. Он использовал тебя, мама. Он знал, что ты его любишь и доверяешь ему. Он знал, что ты сделаешь все, чтобы вернуть его в семью. Те цветы, те «случайные» встречи — это был спектакль для одного зрителя. Для тебя. Чтобы ты начала войну против Дениса.
Марина Петровна медленно побледнела. Она вспомнила, как Артем приходил к ней, как он грустно вздыхал, как «случайно» оставлял свои вещи...
— Значит... он не страдал? — прошептала она. — Он просто... пользовался мной?
— Он хотел вернуть Алину любым способом, — вставил Денис. — И ему было плевать, через кого переступать. Через вас, через свою совесть или через закон.
Марина Петровна закрыла лицо руками. Тишина в комнате длилась несколько минут, прерываемая только тиканьем часов.
— Господи, какая я дура, — наконец выдохнула она. — Старая, самоуверенная дура. Я ведь действительно верила, что спасаю тебя, Алина. Я думала, что Денис скрывает от тебя страшные тайны, а Артем — он такой понятный, такой свой... Елена Сергеевна... — Она вскинула голову. — Мне нужно поехать к ней. Прямо сейчас.
— Мама, может, не стоит? — засомневалась Алина.
— Стоит! — Марина Петровна решительно встала. — Я верну ей эти проклятые туфли и расскажу все. И про Артема, и про свою глупость. Если мы не помиримся сейчас, эта свадьба будет похожа на поминки.
Встреча двух матерей прошла на удивление тихо. Марина Петровна пришла к Елене Сергеевне с той самой коробкой и бутылкой дорогого вина. Денис и Алина ждали на лестничной клетке, готовые в любой момент вмешаться.
— Елена, я пришла просить прощения, — голос Марины Петровны был слышен через приоткрытую дверь. — Я вела себя недостойно. Туфли я взяла... но не ради наживы. Я хотела, чтобы вы запретили сыну жениться на моей дочери. Я была ослеплена чужой ложью и собственной гордыней.
— Я тоже хороша, Марина, — ответила Елена Сергеевна после долгой паузы. — Я наговорила Алине таких гадостей... Я так испугалась за Дениса, что поверила во все самое худшее. Эта Нина Ивановна... как она могла? Мы же соседки столько лет!
— Люди слабы, Елена. Особенно когда ими манипулируют такие, как Артем. Давайте забудем этот кошмар. У наших детей свадьба через месяц, а мы с вами едва не превратили их жизнь в руины.
Алина почувствовала, как Денис сжал ее руку. Она прислонилась головой к его плечу.
— Ты прощаешь их? — прошептал он.
— Прощаю, — ответила Алина. — Но больше я никогда не позволю никому, даже самым близким, решать за меня. И никаких секретов, Денис. Даже если ты завтра потеряешь работу или... я не знаю... снова наткнешься на «отморозков». Никакого вранья «во благо».
— Обещаю, — серьезно сказал он. — Этот урок я усвоил на всю жизнь.
Прошел месяц.
Зал ресторана был украшен живыми цветами — на этот раз Алина сама выбирала каждую розу. В воздухе пахло праздником, дорогим шампанским и счастьем. Марина Петровна и Елена Сергеевна сидели за одним столом, о чем-то мирно беседуя и время от времени поглядывая на детей с нежностью и легким оттенком вины.
Артем в городе больше не появлялся. Говорили, что он уехал обратно в Сургут, на этот раз по-настоящему, не выдержав позора после того, как правда о его интригах всплыла наружу. Нину Ивановну уволили из поликлиники, и она теперь старалась лишний раз не показываться соседям на глаза, поспешно скрываясь в подъезде при виде Алины или Дениса.
— Горько! — закричали гости.
Денис обнял Алину и нежно поцеловал ее под аплодисменты.
— Знаешь, — прошептала Алина ему на ухо, когда они на мгновение остались одни среди танцующей толпы. — Если бы не эта пустышка в сумке, мы бы, наверное, так и не узнали, как сильно мы друг другу доверяем.
— Ну уж нет, — усмехнулся Денис. — Давай больше без таких проверок. Я предпочитаю узнавать о доверии без участия твоих бывших и ворованных туфель.
— Согласна, — рассмеялась Алина. — Это был слишком горький урок. Но зато теперь я точно знаю: наше счастье — это только наше дело. И никакие «доброжелатели» не смогут его разрушить, пока мы говорим друг другу правду.
Свадебный марш сменился медленной мелодией. Они танцевали, чувствуя, как уходит напряжение последних недель. Марина Петровна подошла к ним и осторожно коснулась руки зятя.
— Денис, — тихо сказала она. — Я была неправа насчет тебя. Ты — мужчина. Ты выстоял там, где другой бы сбежал. Спасибо тебе за дочь.
— И вам спасибо, Марина Петровна, — ответил Денис. — За то, что нашли в себе силы признать правду. Для нас это самое главное.
За окнами ресторана зажигались огни большого города. Жизнь продолжалась, но теперь она была другой — очищенной от интриг и недомолвок. Алина смотрела в глаза своего мужа и знала: теперь им ничего не страшно. Потому что самая большая победа в жизни — это победа правды над страхом разочаровать тех, кого любишь. И эта победа была их общей заслугой.