Веймар, кабинет на втором этаже, август 1831 года. Старик восьмидесяти одного года связывает стопку исписанных листов, обматывает бечёвкой и ставит печать. Внутри — то, над чем он работал почти шестьдесят лет, с двадцати трёх. Он велит секретарю спрятать пакет и не вскрывать, пока жив. «Свою настоящую работу я закончил», — говорит Иоганн Вольфганг Гёте. Он умрёт через семь месяцев, так и не подержав в руках напечатанную книгу.
Таких сцен в литературе почти не бывает. Писатель доводит главный труд до точки — и сам решает не дожить до его выхода. Чтобы понять, что это был за пакет, вернёмся на полвека назад.
Мальчик, который проснулся знаменитым
Франкфурт-на-Майне, 1749 год. В богатой бюргерской семье рождается мальчик, которого отец сажает за латынь, греческий и французский раньше, чем тот научится толком играть. Гёте — юрист по образованию, но право его не держит. Держит другое.
В 1774-м, в двадцать пять, он за несколько недель пишет небольшой роман в письмах — «Страдания юного Вертера». История юноши, который влюбился в чужую невесту и застрелился.
Книга взрывает Европу. Молодёжь шьёт себе синие фраки и жёлтые жилеты, как у Вертера. По континенту катится волна подражательных самоубийств — её так и назовут, «эффект Вертера». Наполеон возит томик в военных походах и потом признаётся Гёте, что перечитывал семь раз.
Двадцатипятилетний франкфуртец — самый обсуждаемый автор Европы. А внутри уже зреет замысел, который он не отпустит до последнего вздоха.
Договор с дьяволом длиной в жизнь
Сюжет был старый, площадной. Доктор Фауст — учёный, продавший душу дьяволу за знание и молодость. Кукольный театр, ярмарочные представления, страшилка для простонародья.
Гёте взял эту байку и начал переписывать её под себя. Учёный, которому опротивело всё — книги, степени, сама жизнь. Который заключает сделку не ради денег, а чтобы хоть раз почувствовать полноту мгновения. И влюбляется в простую девушку Гретхен — а любовь эта оборачивается катастрофой.
Первые сцены легли на бумагу около 1772 года. Потом рукопись надолго замерла. Гёте переехал в Веймар, где друг-герцог сделал его, по сути, министром. Финансы, дороги, рудники, театр — всё на нём. На стихи времени почти не оставалось.
«Фауст» лежал в столе незаконченным двадцать лет.
Человек, который вернул ему перо
Сдвинул дело другой человек. В 1794-м к Гёте подошёл Фридрих Шиллер — младший, порывистый, уже знаменитый драматург. Они были разные до противоположности и поначалу сторонились друг друга. А сошлись так, что эту дружбу потом будут изучать в школах как образец.
Шиллер вытащил «Фауста» из стола. Не давал Гёте покоя: садись, дописывай, это твоё главное. Под его напором Гёте снова взялся за рукопись и около 1800 года решил разбить её на две части.
Первую часть он закончил и напечатал в 1808-м. Гретхен, сделка, трагедия — мир наконец увидел «Фауста». Книга разошлась, её перевели, ею зачитывались. Казалось бы, точка.
Но это была только половина.
А Шиллера уже не было рядом. Он умер в 1805-м, не дождавшись выхода. Гёте скажет, что потерял половину самого себя.
Старик, влюбившийся в девятнадцать лет
Вторую часть Гёте писал стариком. И в эти же годы с ним случилось то, что обычно случается в восемнадцать.
Летом 1821-го на курорте в Мариенбаде семидесятидвухлетний Гёте знакомится с Ульрикой фон Леветцов. Ей семнадцать. Он влюбляется — поздно, отчаянно, как мальчишка. И в 1823-м, в семьдесят четыре, делает предложение — через самого герцога Веймарского, чтобы посватать по всем правилам.
Ульрике девятнадцать. Она отказывает.
На обратной дороге в трясущейся по немецким дорогам карете разбитый старик пишет «Мариенбадскую элегию» — одно из самых пронзительных стихотворений о любви и потере во всей немецкой поэзии. Ульрика, к слову, замуж так и не выйдет и проживёт до девяноста пяти лет.
А отвергнутый поэт вернулся в Веймар и сделал единственное, что умел по-настоящему. Сел дописывать «Фауста».
Пакет, который он запечатал от самого себя
И вот мы снова в том кабинете, август 1831-го.
Вторая часть дописана. Это уже не трагедия про обманутую девушку — это огромное философское полотно, где Фауст проходит сквозь античные мифы, ворочает горами, осушает моря. Текст такой сложный, что Гёте не верит современникам: не поймут, перетолкуют, испортят впечатление.
И тогда он принимает решение, от которого не отступится. Связывает рукопись, запечатывает и отдаёт помощнику Иоганну Эккерману с наказом: напечатать только после его смерти.
Вот в чём настоящий парадокс. Не «не успел». Не «умер за работой». Он успел. Поставил последнюю точку — и сознательно отказался видеть, как его шестидесятилетний труд ложится на печатный станок. Закрыл крышку над колодцем, в который смотрел всю жизнь.
После этого Гёте прожил ещё полгода почти спокойно. Будто сделал всё, ради чего жил.
Больше света
Двадцать второго марта 1832 года, в Веймаре, в кресле, восьмидесяти двух лет. По преданию, последние его слова — «Больше света». Просил ли он раздвинуть шторы или говорил о чём-то большем — спорят до сих пор.
Запечатанный пакет вскрыли. В том же 1832-м вторая часть «Фауста» вышла — без автора.
Получилось то, чего почти ни с кем не случается. Главную свою книгу — ту, что школьники полутора веков будут разбирать на уроках, ту, что встала вровень с «Илиадой» и Шекспиром, — сам Гёте так и не увидел напечатанной. Шестьдесят лет он носил её в себе. И отвернулся за миг до того, как она стала книгой.
Иногда мне кажется, что он не побоялся читателей. Он просто понял: пока «Фауст» не напечатан — он ещё пишется. А подержишь в руках готовый том — и всё, работы больше нет. А без работы зачем жить дальше? Запечатать рукопись — вот его способ не ставить точку до самого конца.
Читайте также
Зина Портнова: 17 лет, тарелка супа и пистолет следователя
Лидия Литвяк: белая лилия на фюзеляже Як-1 и помада, которую она не снимала в бой
Александр Македонский: шесть дней его тело не разлагалось — и врачи не понимали почему