Алмаз
"Карету мне, карету!"
"Что станет говорить княгиня Марья Алексевна?"
"В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов"
"Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь"
"Созвездие маневров и мазурки"
"В мои лета не должно сметь свое суждение иметь"
"Петрушка, вечно ты с обновкой, с разодранным локтем, достань-ка календарь. Читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой"
"Злые языки страшнее пистолета"
"Да и кому в Москве не зажимали рты обеды, ужины и танцы"
"Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом!"
"А судьи кто?"
И это только навскидку. Не потому, что обладаю уникальной памятью. Они в воздухе, которым дышим, фразы из грибоедовского "Горя от ума". И нет в русской литературе произведения, до такой степени разъятого на цитаты. Разве что "Мастер и Маргарита". Но то объемный роман, культовый с занимательным сюжетом, с чертовщиной, потрясающим эквилибром между бытовым планом и "о вечном", с огромной любовью - наконец. А тут пьеса, отстоящая от нас дальше "времен очаковских и покоренья Крыма".Хотя, хм, ладно. Я о том, что драматургия не с той интенсивностью ведь читается и перечитывается.
Ну что, положа руку на сердце, мы помним из "Недоросля" Фонвизина? "Не хочу учиться, хочу жениться"? А проходили в школе почти одновременно. Да из всей великой драматургии русских классиков? Гоголевский "Ревизор"? "Хоть три года года скачи, ни до какого государства не доедешь" и "Тридцать пять тысяч одних курьеров" - последнее скорее из-за внезапной актуальности вакансии в эпоху расцвета маркетплейсов. Чехов: "В Москву! В Москву", "Мы будем трудиться" ах ну да, еще "Люди, львы, орлы и куропатки". Даже Пушкин, наше Солнце, наше Все: "Гений и злодейство две вещи несовместные" да ремарку из "Бориса Годунова" "народ безмолвствует". И такая россыпь пошедших в народ, ставших устойчивыми выражениями, в единственной пьесе другого Александра Сергеевича.
Всего и сюжета: приехал мужик из-за границ в надежде найти в родных палестинах близких по духу людей. А за время его отсутствия многое успело поменяться к худшему. Прежде тоже было не замечательно, но успело подзабыться. Любимая увлеклась другим, кто ее осудит? Из обоймы выпал, карьеры не сделал, в завидных женихах не числится. Но в общество вхож. Только вот зачем, войдя, начинает обличать направо и налево? Ишь какой умный сыскался! Мы сами про себя все знаем, да молчим. А кто много говорит, и шибко умным себя считает, тот верно не в своем уме.
Не шекспировские трагедии, правда? И не его же комедии. Да ничего не происходит. Немножко дурацкого флирта, в ходе которого более резвая, чем боязливый ее ухажер, барышня берет на себя инициативу. Штатский шпак падает с лошади. Другой потенциальный жених демонстрирует казарменные ухватки. Папаша мычит невразумительное, гости блеют. А собственно герой вместо того, чтобы закружить любимую в вихре страсти, что-нибудь романтическое учудить, покорить ее воображение красивым поступком, да приступом взять наконец - обличительные монологи произносит.
Но почему эта единственная пьеса Грибоедова сверкает бриллиантовой россыпью, как содержимое целой кимберлитовой трубки? Кому суждено быть чистой воды камнем, в том непременно проявится. Ему было. За чью еще смерть русской короне уникальным алмазом плачено?