Любопытная белка с удивлением посмотрела на необычную девочку и поплатилась за любопытство. Камень ударил её в голову и белка свалилась на землю. Девочка улыбнулась, подбирая добычу. Это уже третья, можно возвращаться, хотя и не очень хотелось, но куда она ещё пойдёт? Дело в том, что Уна не такая, как остальные в их племени. Они черноволосые, с короткими ногами и длинными руками, покрытыми волосами. У вождя и грудь со спиной вся волосатая, но самый волосатый, это жрец, который разговаривает с духами.
Уна не такая, у неё и ноги длиннее и руки не до колен, да и волосы светло-русые, а глаза голубые. Почему она такая, трудно понять, все связи происходят внутри племени, а мама не расскажет, да и язык у них не особо развит. Но белок надо пожарить на огне, не есть же ей сырое мясо. Вот поэтому девочка отправилась по лесу к стойбищу.
Племя жило на берегу озера, били гарпунами рыбу, охотились на зверей, да пытались размножаться, хотя смертность среди детей слишком высокая. Жили в шалашах, крытых тростником, росшим по берегам озера. Огонь поддерживали в середине деревни, под навесом. Мальчишки постоянно дежурили, подбрасывая новые ветки, которые собирали в лесу. Босые ноги тихо ступают по мягкой лесной подстилке, и вскоре Уна вышла к стойбищу.
У костра сидел шаман и что-то бубнил, разговаривая с духами. Уна подождала, пока тот замолчит и подсела к огню. Шкурки она сняла острыми кусочками кремня, и теперь насаживала тушку на палку. Но тут шаман схватит её за руку.
– Уходи, ты навлечёшь на нас беду, – прохрипел он, трясясь от злобы.
Шаман ненавидит её, поскольку девочка отвергла его домогательства. Рано ей ещё, да и этот сморщенный старик никак не подходил на роль продолжателя рода. Был бы рядом вождь он бы заступился, но тот на охоте. Мама в прошлом году ушла к духам и Уна осталась одна в племени на роли изгоя. Мерзкий старик наврал остальным, что она принесёт беду, вот всё племя и косилось на неё с подозрением и страхом.
– Я пожарю и уйду, – пыталась вразумить мерзавца девочка.
– Ты осквернишь наш огонь, убирайся! – старик даже закричал от злобы.
– Я зажгу ветку и уйду, – хоть это ей можно?
– Проваливай! – гнев старика стал граничить с истерикой. – Ничего ты не получишь!
Давно он решил так подло отомстить строптивой девчонке, пришлось той уходить. Всё своё имущество Уна носит с собой, кремневый нож, осколки кремня, немного ремешков из сыромятной кожи, да платье из беличьих шкурок. Просто мешок на теле висящий на кожаных бретельках и перехваченный таким же кожаным поясом. Куда она пойдёт, одной не выжить в этом опасном мире?
Девочка отправилась на берег озера и разревелась от обиды. Что она такого сделала, что её выгнали? Отказала старому мерзавцу, так ей рано ещё этим заниматься. А как она проживёт одна? Перестав плакать, Уна умылась и посмотрела на озеро. Там, в самой середине, жил колдун, которого боялось всё племя. Его шалаш стоял на плоту, и никто не решался поплыть к нему. Да и не особо люди умели плавать. Отходя на несколько метров от берега, чтобы добыть рыбу. В озере жили гигантские выдры, а встречаться с ними никто не решался.
– Пусть лучше меня убьёт колдун, – решила она и оттолкнула бревно от берега.
Это мужчины их племени не умели держать равновесие на одном бревне, а Уна ловкая. Длинный шест в руки, и она поплыла, работая шестом, как веслом. Держать равновесие непросто, но поймав устойчивый момент, надо просто не отклоняться от него, а шест поможет. Босые ноги цепко держались за бревно, и она плыла и плыла, пока не добралась до плота. Вот тут на неё и кинулась большая выдра, едва ногу не прокусила. Девочка взмахнула шестом и почти полетела с бревна в воду, но тут за свободный конец кто-то ухватился и помог удержать равновесие.
Колдун оказался совсем не страшным, обычный человек, одетый в шкуры выдры, с каштановой бородой и такими же волосами. Он протянул руку и помог девочке взобраться на плот. Выдра было сунулась на плот, но колдун огрел её большим деревянным молотком по голове, а потом втянул на плот уже мёртвую.
– Ты чего приплыла, – посмотрел он в глаза девочке, – тебя выгнали из племени?
Колдун умный, сразу всё понял, столько прочитал в облике Уны. Та не поняла ни слова, но смысл вопроса дошёл вполне. Она показала на берег и заплакала.
– Ну всё, успокойся, тут тебя никто не обидит, – колдун прижал её к себе и погладил по волосам. – Тебя как зовут? – спросил он, когда девочка успокоилась. – Меня Вася, а тебя?
– Уна, – тихо ответила она, поняв, что от неё хотят.
– Давай рыбки поедим, у меня как раз уха сварилась.
И снова она ничего не поняла, но колдун налил в миску какого-то варева и протянул гостье. Себе тоже налил и стал есть ложкой. Так вот зачем эта штука, она удивилась, но попробовала. Очень удобно, особенно жидкость хлебать. Рыба разваренная и тоже поддалась ложке, а после еды, когда девочка успокоилась, колдун стал снимать шкуру с выдры. Такого ножа Уна не видела ни разу в жизни, его лезвие блестело на солнце и лихо вскрыло живот зверя.
Она достала свой нож и посмотрела на него, сравнивая с ножом колдуна. Рукоять из кости и сухожилия, державшие кремний плотно. У колдуна намного лучше, но на то он и колдун. Белок то разрешил пожарить, а вот огонь не стал поддерживать, дав тому затухнуть.
– Отдыхай, столько проплыла, можешь поспать, – колдун показал на шалаш и знаками, что можно спать, если хочешь.
Сейчас отдых совсем не лишний, и девочка заснула. Она так и осталась у колдуна, постоянно удивляясь всему, что тот делал. Он даже рыбу ловил не так, как в их племени. К палке оказалась привязана тонкая «нить», на конце которой оказалась блестящая рыбка. Колдун водил палкой, а рыбка будто плавала в воде, и глупая рыба попадалась, хватая эту рыбку. Рыбу не жарили, а варили уху, добавляя к ней корешки и грибы.
Белок давно съели, а охотиться тут негде, Уна скребла и мяла шкуры, чтобы можно было сшить одежду. Иногда колдун уплывал на своей лодке на берег, а возвращался с грибами, дровами и иногда, с зайцами. Наступила осень и стало очень красиво, хотя и похолодало серьёзно. Колдун сделал ей меховую обувь и ноги теперь не мёрзли. На ночь он заносил котелок, в который клал горячие камни, и в шалаше становилось тепло.
– Красиво, – утром деревья раскрасились в разные краски, и Уна восторженно смотрела на них.
– Самому нравится, но скоро зима, озеро покроется льдом и снегом надо сделать тебе лыжи.
Топор у колдуна оказался тоже не каменным, а изготовление лыж удивило девочку. Надо расколоть брёвнышко, получив две доски, распарить концы и загнуть их с помощью брёвнышек, привязанных к стволу дерева. День доски остывали, а потом получились загнутые вверх концы. Вот на этом и ходили они на берег, когда лёд стал прочным. Уна начала охотиться на белок, пригодятся шкурки и мясо, тем более, что сейчас тушки можно заморозить. Так и пережили зиму, а весной колдун решил сделать долблёнку из большого бревна, на котором приплыла девочка.
Снова она удивилась, это было похоже на волшебство. Вася вырубил внутренности бревна, заострив его концы, а потом утопил бревно возле берега, положив внутрь камни. Лежало оно долго, пока на деревьях не стали распускаться почки. Вот тогда лодку достали и поместили над длинным костром, предварительно просверлив на концах дырки и стянув их, чтобы не лопнули. От бревна повалили пар и тогда колдун начал раздвигать борта, вставляя палочки. Лодка снизу обуглилась, зато стала широкой по бортам и устойчивой. Теперь Уна могла плавать в ней, не опасаясь перевернуться.
Колдун сделал ей и деревянный молоток, а то выдры совсем обнаглели. Зато и шкур теперь хватит надолго, и всё свободное время Уна скоблила и мяла их, втирая жирные мозги. В середине лета с ней произошло кое-что, но удивляться не приходится, у всех девочек наступает такой момент. Зато рыба буквально кишела у плота, приплыв на кровь.
– Пора заводить маленького, – заявила она без всякого стеснения, чем серьёзно смутила колдуна. – Что тебя останавливает? – девушка не понимала этого, считая процесс размножения совершенно естественным. – Ты не стар, а мне уже пора, не плыть же мне к моему племени, там все такие некрасивые.
– Ты не мала для этого? – попытался съехать Вася.
– Уже нет, всё началось, значит пора.
Как не ускользал от обязанности колдун, но пришлось выполнять свою работу, слишком уж настойчивой оказалась Уна. Вскоре всё и получилось, и девушка улыбнулась, поняв, что произошло. Но рожать пришлось не здесь, когда ударили первые заморозки, на озеро наполз такой туман, что вытянутой руки не видно. В тумане что-то завывало и скрежетало, а когда он рассеялся, никакого плота не оказалось. Они так и сидели в лодках посреди чужого озера.
– Где это мы? – удивилась Уна.
– В моём мире, – отозвался колдун. – Я вернулся в своё время, но и тебе тут понравится.
Они подплыли к берегу, а там их ждала машина. Лодки вытащили на берег и перевернули вверх дном прикрыв еловыми лапами. А потом машина завелась и поехала в город, где и жил Вася до этого приключения. Тогда туман времён забросил его в далёкое прошлое, но он освоился и там, соорудив большой плот и поселился на нём. И вот теперь туман вернул его обратно.
Уна так и осталась сама собой, изрядно смущая цивилизованных соседок. Она носила малыша на руках, игнорируя коляски, до поздней осени ходила по улицам босой. Пришлось Василию купить ей сланцы, ведь город, это вам не дикий лес. А вот особенно озабоченным кавалерам пару раз начистила физиономию, чтобы не приставали. В целом, вполне вписалась в городскую жизнь, хотя дикое детство и пробивается порой. Жаль только, что белок нельзя убивать в парке, а так всё здорово. Василий оказался хорошим и заботливым мужем. А Уна научилась готовить борщ и печь шанежки. Туман времён, сыграв шутку с Василием, подарил счастье сразу двум людям, за что они благодарны ему бесконечно.