Валентина Бекетова: «Кто будет играть интеллигентных женщин?" (2019)
Единственная теперь в Томске народная артистка России – драматическая актриса – живет на два театральных дома. Служит в родном театре Драмы, а в Литературно-художественном театре ТГУ, где мы разговариваем, она главный демиург с 1986 года.
-Валентина Алексеевна, неужели Вас, профессиональную актрису, не тяготит работа с этой вечной студенческой самодеятельностью?
– В жизни почти каждого актера бывает такое безвременье, когда долго нет работы. В такие периоды я чувствую себя здесь, в университете, особенно востребованной, нужной. Это мой второй дом, мое творческое спасение, здесь мы с ребятами переиграли, разобрали десятки ролей.
Теперь думаю, что во мне пропали все Выготские и Макаренко, вместе взятые, потому что я такую педагогическую радость испытываю, когда читаю, например: «Вот и всё. Смежили очи гении…» И вдруг видишь в глазах какой-нибудь девочки из Якутии узнавание. Оказывается, ей повезло, у нее был настоящий учитель литературы, он им это все задавал, они это "проходили"!
Тебя охватывает просто невероятное чувство благодарности к тем людям, которые у черта на рогах, на Крайнем Севере несут детям зернышки разумного, доброго и вечного, а здесь, в университете, эти зернышки могут прорасти. А как описать счастье, когда какая-нибудь «анечка» ходит ко мне три года и особых надежд не подает, а на четвертый год вдруг раскрывается ярко, сильно?!
– У Светланы Алексиевич тоже яркая и сильная документальная проза. Не возмущались, что вы используете в работе книгу нобелевской лауреатки, которая критиковала российскую внешнюю политику?
– Мы никогда не играли про политику. Но всегда – про людей. Про русских девушек, которые настоящее женское белье первый раз увидели в 1944 году в Польше, которые после войны не могли на работу устроиться, которых мать из дома выгнала, чтобы не позорить остальных дочерей – мол, живут в одном доме с солдатской подстилкой.
Мы как-то фрагменты из Алексиевич прочитали на официальном мероприятии, посвященном Дню Победы. Мне потом говорили, что это были самые живые моменты во всем действе.
– А как вы, актриса, относитесь к официальной театрализации, карнавализации Победы, с одной стороны, и к попыткам пересмотреть итоги войны – с другой?
– У меня отец родился в XIX веке. Он прошел три войны. В том числе Великую Отечественную. После войны всем хотелось любой ценой жить, любить, рожать детей. Так что, когда я пошла в школу, отец вышел на пенсию. Представляете, какая судьба была у человека? Сколько горя и несправедливости было на его веку? Но все равно первый тост отца в День Победы был за Родину, за Сталина. Могу я его осуждать? День Победы для меня праздник святой, и я дорожу театральной возможностью сказать молодым людям о войне то, что они сегодня уже редко слышат. Мой любимый Давид Самойлов знаете, как писал? "Ведь из наших сорока Было лишь четыре года, Где нежданная свобода Нам, как смерть, была сладка".
Понимаете, в ужасе тех времен даже война для человека была глотком свободы, настоящей жизни! За то, что университет позволяет мне существовать в этой атмосфере творческой свободы, говорить важные, как мне кажется, вещи, я ему благодарна. В конце концов, я Человеком года стала в 2012-м, потому что меня выдвинул не театр, а университет.
– А ЛХТ разве не пытались сократить как лишнее звено в процессе обучения?
– Конечно, пришли другие времена. Университет становится иным. Но даже в этом новом университете всем студентам сегодня требуются навыки публичного выступления, а у современной молодежи просто беда с артикуляцией. Но, главное, и в новые времена понимают, что ЛХТ дает университетскому человеку ощущение широкого пространства культуры, банальную эрудицию, потому что современные ребята нацелены на карьеру, получение диплома, прикладные вещи, а каких-то элементарных вещей, которые должен знать каждый культурный человек, они не ведают. Бог с ней, с Ахматовой, но они же и Пушкина порой не читали!
