Раз в месяц мы с партнёром садимся в кафе и пытаемся понять, чем мы занимаемся. Это не шутка. Это наш аналог стратегической сессии. Я беру кофе, он берёт чай с бергамотом, мы смотрим друг на друга и молчим. Молчание длится ровно столько, сколько требуется, чтобы осознать: за прошедший месяц мы опять ничего не поняли. Но деньги, странным образом, то появляются, то исчезают, а значит, мы всё ещё в деле.
Мой партнёр - это отдельная вселенная. Он примерно моего возраста, крепкий, с добродушным лицом и глазами, в которых постоянно горит огонь предпринимательского энтузиазма. Он из тех людей, которые могут превратить гараж в «логистический хаб», а просроченную партию тушёнки - в «антикризисный продуктовый резерв». У него всегда с собой салфетка, на которой он рисует схемы: кружочки, стрелочки, подписи «маржа», «масштабирование», «выход на региональный уровень». Я смотрю на эти схемы и понимаю, что они напоминают план эвакуации при пожаре. Но я молчу. Потому что когда партнёр рисует, он счастлив. А счастливый партнёр - это половина успеха.
Наш бизнес не поддаётся описанию. Я пробовал объяснить маме. Сказал: «Мы что-то продаём, что-то покупаем, иногда нам платят, иногда мы платим сами, в целом это такая повышенная гибкость». Мама посмотрела на меня как на человека, который пытается впарить ей страховку от нашествия саранчи. Я её понимаю. Я бы себе тоже не поверил.
Партнёр называет это «многовекторной коммерцией». Я называю это «хождением по граблям в кромешной тьме». У нас нет офиса. У нас есть два телефона, один ноутбук и священная тетрадь, куда мы записываем, кто нам должен. Тетрадь потрёпана жизнью. В ней фамилии контрагентов соседствуют с рецептами аджики и какой-то древней схемой проезда к складу на окраине Беслана. Это не документооборот. Это магический артефакт. Если тетрадь потеряется, мы исчезнем как юридические лица, и никто этого не заметит.
Иногда мы занимаемся перепродажей. Это звучит солидно. На деле выглядит так: звонит Русик и говорит, что его сокурсникам нужен реквизит для съёмок. Мы находим реквизит. Потом выясняется, что реквизита нужно втрое больше, а денег у сокурсников нет, но есть готовность участвовать в массовке. Мы соглашаемся на массовку. Так я в прошлом ноябре сыграл эпизодическую роль мёртвого осетина в учебном нуаре. Гонорар - ящик пива. Я до сих пор не знаю, прибыль это или убыток, но в тетради записано.
Иногда мы оказываем услуги. Например, на прошлой неделе помогли одному человеку составить жалобу на страховую компанию. Вот тут я был в своей стихии. Я писал эту жалобу как роман - с завязкой, кульминацией и моральным падением ответчика. Партнёр сказал, что я получал удовольствие. Он был прав. Восемь лет в страховании не проходят бесследно - ты либо ломаешься, либо учишься видеть в каждом страховом случае сюжет для детектива.
Сейчас у нас на повестке новый проект. Партнёр говорит, что это «логистический хаб». Я перевёл на русский: мы арендовали гараж и складируем там что-то, что потом куда-то поедет. Что именно и куда - решается в процессе. Повышенная гибкость.
Иногда я думаю: может, плюнуть и устроиться обратно в страховую? Там хотя бы понятен враг. Но потом я вспоминаю лицо партнёра, когда он в сотый раз говорит: «Костян, это выстрелит». И я понимаю: я нужен здесь. Кто-то должен записывать всё это в тетрадь. Кто-то должен будет потом, когда всё рухнет или взлетит, сесть и написать роман под названием «Многовекторная коммерция как способ не свихнуться».
Спойлер: скорее всего, рухнет. Но роман будет хороший.