В деревне Гнилые Болота, где дороги нет даже для скорой, жила семья: отец, мать и две дочери-близняшки. Пропали девочки в начале зимы. Искали всем селом — обошли лес, проковыряли стога сена, даже отодвинули старый колодец. Нашли через неделю в подполе у соседа дяди Гриши. Того самого, который каждое воскресенье дарил им леденцы и гладил по голове крючковатыми пальцами.
Девочек нашли не просто мёртвыми. Они были аккуратно разложены на полках вдоль стен — как консервация. Мать потом кричала так, что у неё лопнули сосуды в глазах. У старшей девочки не хватало всего нескольких зубов, зато под языком у неё лежал мятный «Бон-пари» — тот самый, какими угощал дядя Гриша. У младшей на запястьях красным маркером были написаны цифры: 14, 21, 6 — никто не понял, что это.
Дядю Гришу нашли на его же кухне. Он сидел за столом, накрытым белой скатертью, перед пустой тарелкой и с ровно отрезанными собственными ушами, которые лежали на блюдце. Он улыбался. И повторял одно и то же тонким детским голосом: «Теперь у меня тоже есть с чем играть».
Когда приехал участковый, он полез в погреб. Там он нашёл три ведра. В первом были ногти, во втором — волосы, а в третьем — аккуратно свёрнутые в трубочку детские рисунки. На последнем рисунке была нарисована семья: папа, мама, две девочки и дядя Гриша, у которого изо рта шли красные нитки прямо к их шеям. В углу рисунка было приписано дрожащей рукой: «Он сказал, если расскажем — маме отрежет ресницы и скормит их нам».
Этой ночью в доме дяди Гриши сгорела проводка. Пожарные нашли его сидящим в том же кресле — обгоревшего до костей, но с абсолютно целой улыбкой. А на стене пеплом было выведено: «В деревне восемь детей. Ждите обновлений».
С тех пор в Гнилых Болотах не осталось ни одного ребёнка младше пятнадцати. А дядя Гриша… говорят, по ночам его всё ещё видят у колодца. Он машет рукой и беззвучно шевелит губами: «Иди сюда, конфетку дам. Последнюю»