Людмила Райкова.
Глава 17.
Первым Вадика навестил Чуров. Маня со своим пакетом топталась в больничном коридоре, стараясь хоть одним глазком взглянуть на пострадавшего. Глеб, высадив жену у входа в больницу, помчался купить для старого кнопочного телефона симку. Отдавать Вадику его айфон Чуров запретил. Но разрешил принести один из планшетов, на который Глеб перекачал ночью все контакты сына. В принципе, звонить можно и с планшета. Маня на три устройства ещё год назад установила симки, объединив их в один договор с провайдером. Только, безлимитные возможности планшетов они не использовали. Хватало и телефона. А интернет замедлялся по всем аппаратам.
Медсестра периодически подходила к Мане и предлагала ждать в стороне на диванчике. А так мешает всем. И больным, они в этом специфическом отделении перемещаются на колясках, костылях. А некоторые вообще, как самолёты, с выставленными вперёд конечностями. Сестричка кивнула на парня, который с помощью специального приспособления, шёл высоко вскинув перед собой руку. Мол может не заметить, столкнетесь, ему больно, вам синяк. Маня высиживала в разрешённом месте не больше пары минут, потом реагировала на какую ни будь тень, решив, что Чуров закончил разговор, вскакивала, подбегала, заглядывала в палату. Натыкалась взглядом на спину следователя, забинтованную голову Вадика, и оставалась на посту, пока дежурная сестра не возвращала её снова на диван.
Только через час Чуров вышел из палаты, перехватил Маню у входа. Велел не болтать лишнего, особенно про найденный телефон. Где он, кстати? Узнав, что у Глеба, успокоился и разрешил войти. Вадик страдал, морщась глядел на Маню. А та суетилась, выставляя на тумбочку сок, кружку, тарелку, перечисляя припасы. Пригодились Маринкины дары, при виде лосося глаза болезного потеплели. Нарезку сервелата он попросил не относить в холодильник. Посетовал, что не принесли крем для бритья. И по слогам продиктовал какой надо купить. Планшету обрадовался. От контактов, которые закачал в него Глеб, пришёл в восторг. Уточнил слабым голосом здесь ли отец.
Футболки, носки, пижамные брюки и спортивный костюм, велел оставить в пакете. Ему всё равно не разрешают вставать. Только в туалет и в сопровождении. О самочувствии ответил болезненной гримасой, мол пока не знает. Маня спросила, как случилась авария.
Подтвердилось что, Глеб описал её точно. Именно на том повороте не пропустил машину и получил удар в бок. Торопился искать телефон, пока кто-нибудь не подобрал. Маня успокоила, нашли они. Сразу после Ленкиного звонка отправились. При упоминании бывшей невестки, лицо Вадика помрачнело. Пожаловался на головную боль и опустил веки. Маня поняла, пора уходить. В коридоре на диванчике разговаривали Глеб и Чуров. Муж даже не спросил, как там ребёнок. Поднялся и направился к выходу. Навещать Вадика он не собирался, по крайней мере сегодня.
От диетического обеда следователь отказался. Он договорился осмотреть машину подозреваемого на стоянке ГИБДД. А потом в контору. Надо успеть составить предписание на задержание бывшей супруги Леонида.
Если бы Чуров не поленился, легко мог арестовать Ленку прямо у их подъезда. Она смирно сидела и листала телефон. Рядом стоял пакет с логотипом «Всё-Вилл» и Маня не сомневалась, что подарочный набор повторит тот, который привезла Марина. У них не только стандартная внешность, но и стандартные привычки. Завидя гостью, Глеб снова нырнул в салон и выехал со двора.
- Позвонишь, когда уезжать будет. Я попробую Чурова набрать.
Поздоровались. Ленка, не дожидаясь приглашения поднялась и последовала за Маней. Задержалась в прихожей, оценивая квартиру. Не удержалась от критики:
- Предпочли бабушкин ремонт?
- Нам подходит. – Неприветливо ответила Маня.
Ленка разместилась на кухне, протянула пакет. Попросила кофе, хотя бы растворимый. Два часа на лавке просидела. Соседи сказали, что вы часто ездите в больницу в Ступино. Уехали пятнадцать минут назад. Должны вернуться через пару часов.
Маня навострила уши, про то что Вадик попал в аварию, они никому не говорили. Может кто через открытое окно услышал. Летом, когда распахиваются окна, Маня слышит, как Малышка кричит на соседа Лёшу. Как на втором этаже Аля поёт песни с гостями. Особенно старательно про Ярославль. Только Аля на улицу не выходит, значит доложить, куда они с Глебом поехали, не могла. Лёша, если бы Лена его спросила, сразу нам позвонил бы. Значит сказали наобум. Маня убирает деликатесы в холодильник – отвезёт Вадику в больницу. Замешивает кофе, сахар и молоко ставит на стол. Туда же сушки. И половину плитки шоколада. Садится, закуривает.
Ленка морщится, но молчит.
- Ну как вы тут? – Выдавливает наконец неопределенный вопрос.
- Потихоньку. – В таком же ключе отвечает Маня.
- Я проверила, машины Вадика в городке нет. Странно, что даже за телефоном не вернулся.
Маня пожимает плечами, в принципе Лена и сама могла позвонить в справочную скорой, чтобы узнать не случилось ли чего с парнем. Но у неё на первом месте подозрения, а только потом может быть тревога. И она решила, что Маня с Глебом ездили в больницу по своим делам.
- Лёнька вчера приезжал. Костю забрал, поедет с ним к следователю.
Маня молча кивает. Ленка дама миниатюрная. Но такое ощущение, что на кухню втиснули старый пузатый буфет. Он стоит и не просто перегораживает проход, а поглощает весь кислород.
- Извини Лен, мне позвонить надо и к соседке подняться, минут на пять-семь. Ждёт, чтобы спину натёрла. Поскучаешь одна?
Гостья соглашается. Маня, прихватив телефон выходит в парадную, звонит Але. Та открывает дверь. Маня вспоминает, что не прихватила для котов «таможенный сбор». Возвращается к себе и застает Лену в гостиной. Гостья открыла секретер.
- Салфетки в диванчике, на котором ты сидишь. – Маня решила не обострять.
- Никогда бы не подумала. – Подхватывает игру Лена.
Пара котиков дожидается Маню в прихожей, чтобы получить свои лакомства. Аля на кухне. Они покурят, Маня быстро доложит последние новости, но сначала позвонит Глебу.
- О том, что Вадик в больнице говорить можно? Чуров приедет? Сколько мне ещё её держать? Я вышла, а она сходу принялась телефон Вадика искать. В секретер полезла. Думаю, сейчас твой кабинет обследует.
- Чуров уже мчится на всех парах. Минут через пятнадцать будет.
В глазах Али изумление. Случилось что? Маня скороговоркой – много чего случилось. Гостья у меня незваная, сейчас выкурю сигарету и назад. Сказала ей, что пойду соседке спину намажу. Аля недовольна, что события кипят, а она ни сном, ни духом. Маня быстро рассказывает про убийство, следователь считает, что жертву с Лёней перепутали. А внизу его первая жена. Ну та, что с Вадиком любовь закрутила. Аля уточняет – Чуров за ней едет? Маня кивает. Она уже у двери, посылает Але воздушный поцелуй, спускается на этаж. Входит в квартиру. Видит у входа небрежно брошенные тапочки. Ленкиных туфлей на полочке нет. Маня на всякий случай окликает гостью. Потом выскакивает на улицу, видит как за угол дома сворачивает высокая белая машина.
Набирает Глеба:
- Она уехала пару минут назад. Кажется, по параллельной улице на белой машине.
-Минуту.
Маня ждёт.
- Это Куприянова на белой.
Маня видит в окно, как Чуров паркуется во дворе, Глеб размахивает руками что-то говорит следователю. Потом оба направляются к подъезду.
Маня опять заваривает кофе. Глеб устало садится на свое любимое место:
- Что ты ей сказала?
Маня пожимает плечами. Чуров берёт с полки блокнот, зачитывает:
- Ступинская больница. Отделение травматологии, палата номер 14-ть. Поступил в 15.40. 26 мая. Молодец баба! Надо же в вашем бардаке усмотреть самое нужное. Она в больницу едет.
Чуров кому-то звонит. Потом сообщает – встретят на входе в палату. Если только Вадик сам ей не позвонил с вашего смартфона.
Просит всё-таки угостить его диетическим супом – всё равно мол ждать минут сорок. Пока доедет, отделение найдет. Можно ещё ориентировку на машину. Но пока оснований нет. Сожалеет, что опоздал. Щедро сыпет в суп соль, накидывается на курицу в желе. И приговаривает, что на такой диете и сам не прочь посидеть.
Вадика после Мани никто не навещал. Она позвонила уточнить – звонил ли он сам Ленке. Утверждает, что нет. Глеб уверен – врёт. Но выяснить это легко, симка в планшете оформлена на Маню, в кнопочном телефоне на Глеба. Достаточно войти в личный кабинет и всё будет ясно. Только что это меняет.
- Она, скорее всего рванула домой. За вещами и деньгами. Лёнька вчера сына забрал к себе, ждёт моего звонка чтобы в комитет приехать. Значит там её и перехватим. Сейчас я своим орлам позвоню. Хорошо бы Лёньку на адрес направить, но с ним сын. Нехорошо это для парня.
Чуров уточняет у Лёньки адрес квартиры, передает его своим оперативникам. Отправляет фото, найденное в галерее телефона Вадика. Быстро прощается и уезжает.
От стремительности событий у Мани кружится голова. Она спешно домывает посуду, чтобы спрятаться под одеялом от всего.
Не успевает. Звонит баба Нюра, спрашивает, надо встречать их с Глебом на вокзале или сами доберутся? Во сколько поезд? Все приглашены к 14.00. Если они не успевают – пусть позвонят. Подождём.
- Нюр. – Начинает ныть Маня. У нас человека убили в родительском доме. Сын Глеба в аварию попал, только из больницы вернулись. Билеты попробуем сдать. А не получится, так и ладно. Извини, опять всех подвела. А Любе я позвоню.
Баба Нюра ворчит что-то неопределенное. По контексту Маня понимает – не поверила. Ничего, сейчас она наберет Юльку, чтобы уточнить врёт Маня или нет.
Юлька, ясное дело перезвонит матери узнать про Вадика. Спрятаться под одеяло получится не скоро. А просто прилечь можно и сейчас. Отвечать на звонки горизонтальное положение не мешает.
Звонки пошли в выстроенном Маней порядке. Сначала Юлька. Долго выясняла, как Вадик в аварию попал. И что у нас делал. Маня рассказала всё с самого начала и завершила Ленкиным визитом и её странным побегом.
- Ну ващще!!! – Оценила новости дочь. Потом вспомнила, что она на работе, да и баба Нюра пробивается, чтобы получить подтверждение Маниным сообщениям.
Через десять минут на связь вышла Нюра. Посочувствовала Мане, мол нет бедолаге покоя. Уточнила сколько Вадику лет. Распорядилась чтобы Маня особенно его не праздновала. Конечно, пока болеет надо навещать. Подкармливать, футболки свежие носить. Но в душу не пускать, раз он такой.
Маня задумалась – ничего плохого о Вадике она своей тётке не говорила. Вообще, старается ни о ком худого не говорить. Люди часто от обиды, зависти или из корысти, говорят неправду. Ты невольно настраиваешься на эту информацию. А человек не так плох, как его изобразили. Бывало такое и в Маниной редакции.
Потом тётка принялась описывать праздничное меню. Люба решила приготовить два пирога с зубаткой. Маня конечно помнит этот шедевр. Баба Нюра тоже. Решила до того, как пирог не порежут, вообще ничего не есть. Чтобы потом от всего пуза его попробовать.
Маня дождалась, когда тётка увлечётся гастрономической темой и ткнула её неожиданным вопросом:
- Это Юлька тебе про Вадика всю подноготную выдала?
- А кто ж ещё? От тебя разве дождёшься!
Маня советует всё что, дочка говорит делить не пополам, а вообще на четыре раза. Характер у Юльки такой, что однажды сложившееся мнение, она практически никогда не меняет. Разве что под давлением обстоятельств, и то неохотно. А вообще, зачем Нюре что-то знать о московской родне Маниного мужа? Положено знать – ты нам не чужая. А вдруг там лихие люди.
Маня вспомнила дежурную шутку соседки Али.
- «Осторожно! Вокруг люди, которые знают, как вам жить.»
Тут же представила Нюру, без всякого видео. С её неизменными голубыми тенями на веках. Сиреневыми кудельками на голове. И указательным пальцем вверх. Таким жестом она заканчивала каждое своё очередное наставление. Вспомнила шутку, присланную тёткой неделю назад. Про рекламу нового китайского крема, который реанимирует лицо. И комментарий, всё остальное неважно, главное, чтобы лицо было живым. Маня ответила шуткой про рекламу, «там предлагают питательную маску, после которой в свои пятьдесят, вы будете выглядеть на все сто!»
Ну в общем поговорили. Маня пообещала действовать исключительно согласно советам Нюры. Денюжку на праздник она уже перевела. А поздравительный файл отправит Насте. Та прочтёт, как положено громко, чётко, с нужным выражением и торжественными интонациями.
Странно, но 15 минут беседы с тётушкой, сняли Манино напряжение. Язычок у тётки конечно острый, но не ядовитый.
Не откладывая в долгий ящик, Маня села писать стих про королеву нашего двора, про Любу.
«Утром высыплет народ, с нетерпеньем Любу ждёт. Важно знать в начале дня, для тебя и для меня. Что надела королева для успеха всего дела!..»
Каждая строчка застревала на середине. Оставив три готовые, Маня решила присоединиться к мужу, и посмотреть новости.
На всех каналах жаловались на бессердечие ОБСЕ. Не желают признать преступлением, атаку на студенческое общежитие в Старобельске. Наоборот, приняли резолюцию, осуждающую Россию за массированные удары по Киеву.
Голиковой из правительства перевалило за шестьдесят, народ посчитал, какая у разнонаправленного министра теперь будет пенсия. Для сравнения написали, что пенсия Валентины Матвиенко 25 000 рублей. Вот она и спикерствует, несмотря на то что восьмой десяток пошёл. Маня в названную сумму не верит. Тем более, что при зарплатах таких Голиковых, на высоких постах от 300 до 600 тысяч рублей в месяц, за сорок лет её непрерывной карьеры в правительстве набралось достаточно балов, чтобы назначить пособие по максимуму. А ещё на свет божий сыщики информационного фронта вытащили какой-то закон, по которому чиновникам высокого ранга, пенсия назначается не ниже 45% от зарплаты. Небось утверждали документ в советское время – были там деятели, которых для пенсионного заслуженного отдыха приходилось отдирать от служебного кресла. А теперь вот для Голиковой пригодился. Маня выводит среднюю между указанными цифрами. Высчитывает 46 % и получается, что каждый месяц из пенсионного фонда, Голиковой будут посылать не меньше 150 тысяч рублей. Эта информация на фоне массированных ночных обстрелов Крыма, воспринимается как дразнилка. На днях любимым мозолем для обывателя, выставили указ президента об ограничении срока давности по приватизации. Шохин встречался с президентом, чтобы отстоять интересы предпринимателей. Получается отстоял. Госдума на подходе к очередным выборам собирается спешно рассмотреть закон об ограничении сроков претензий по приватизации. Важнее забот в нашем отечестве у депутатов нет. Маня читает и начинает закипать. Ведут себя эти народные избранники как Байден перед отставкой – миловал всех подряд, включая себя, своего скандального сына и всё правительство оптом. Маня тогда сказала, что пора начинать аресты, согласно списку помилованных. Можно и по скоропостижно принятым законам вычислить, на ком сегодня особенно ярко шапка горит.
Из страны сбежал крупный предприниматель Галицкий. Прямо из суда, не дожидаясь вердикта. Сначала в Белоруссию, а оттуда, как гражданин Нидерландов, прямиком за кордон. Помнится, Маня раз в пять лет подавала сведения, что у неё постоянный вид на жительство в Латвии. Специальный указ был, и о нём предупредили письмом из посольства. Указ Маня не изучала – положено, вот и посылала уведомление. Оказывается, рассчитан он не на всех. Крупный бизнес, поголовно с двойным гражданством, половина правительства, сенаторы и депутаты тоже. Второй паспорт, как индульгенция. Чуть что, доставай защитную паспортину и делай ноги.
Не новости, а централизованный раздражитель. Глеб на таких сообщениях просматривает смешные ролики, а когда с экрана начинают стрелять, смотрит внимательно. Правильно делает – если новости не фильтровать, скоро заработаешь раздвоение личности. Час ты патриот, всей душой болеешь за судьбу отечества, на следующий народный мститель, готовый брать штурмом, если не Сенат, то администрацию своего района. А когда в первый день траура по погибшим Старобельским студентам, на первом канале весело смеялись Виктория с Пригожиным, маня готова была выпустить из Джевелина по Останкино. Понимает конечно, что передачу записали давно, поставили теперь в сетку. Но в такой скорбный день, первым делом надо было выкинуть из трансляции хохочущих звёзд. А на их место, хоть Лебединое озеро поставить. Хотя нет – балет скомпрометирован ГКЧП. Народ, чего доброго перепугается, мол переворот начался. Лучше вообще вещание отключить, интернет отключать можно, а вредоносный телевизор почему нельзя?