В истории Жанны д`Арк, которую сожгли в 1431 году – 595 лет назад, – есть много граней. И только пробуждавшееся национальное чувство, и патриотизм, и верность долгу и дружбе, и самый настоящий героизм на поле боя от тех, от кого его, казалось бы, и ждать не приходилось.
Но все эти достоинства глубокой чернотою оттеняет предательство. И складывающееся национальное чувство тех, кто предательство на века сделал базой своей национальной политики…
Пастушка из Домреми, устроившая поворот истории
Как всякое значимое историческое явление, короткий, но яркий полёт Жанны д`Арк по страницам летописи человечества – а эта фигура превратилась в образ именно общечеловеческого масштаба – оброс массой легенд, тайн и загадок. Достоверно известно одно: Жанна – была.
Жанна д`Арк родилась 6 января 1412 года в селении Домреми на северо-востоке Франции в крестьянской семье. Согласно историческим источникам, в каком-то возрасте начала слышать «голоса» в голове, которые велели ей ехать к дофину Карлу, дабы помочь ему избавить Францию от английской оккупации.
Далее Карл, убеждённый красноречием 17-летней крестьянки, поставил её во главе армии и отправил освобождать от осады город Орлеан. Осада та длилась уже около года, но Жанне удалось снять её 29 апреля 1429 года всего за девять дней. Затем во главе воодушевлённых победоносных войск она освободила город Реймс, в соборе которого, традиционном месте коронации французских королей, дофин был провозглашён королём Карлом VII.
Но после этого успех изменил Жанне. Ей не удалось освободить Париж. Причём оному освобождению активно препятствовали сами парижане. А 23 мая 1430 года она была захвачена в плен союзниками англичан бургундцами. Бургундцы передали (точнее, продали) её англичанам. Которые и организовали суд над нею.
Возглавлявший суд француз, епископ Пьер Кошон обвинил её в ереси и ношении мужской одежды и приговорил Жанну к сожжению.
Война с англичанами продолжалась ещё больше 20 лет, но принято считать, что именно подвиг Жанны свершил критический перелом в её ходе и обеспечил победу в войне французам.
Остальное – детали.
И вопросы.
Детали и вопросы
С точки зрения нынешней психиатрии голоса и видения в голове свидетельствуют о чистой шизофрении пациента. С точки же зрения человека верующего являются свидетельствами божественного участия в его судьбе.
Или же – бесовского.
Жанна была человеком верующим, вокруг неё тоже были все люди верующие; потому дискуссия, что или кто её вёл на подвиги, шла при её жизни и продолжилась после её смерти. Пока церковь и лично папа римский не объявили её верною католичкой. А позднее – и святою.
Впрочем, и с самого начала крестьянская девушка смогла убедить в своей божественного промысла миссии всех, кто встретился ей по пути к дофину. И самого дофина. Возможно, это удалось потому, что сам факт её прихода к нему – сам по себе чудо. В Средние века, да в условиях военных действий безопасной дороги одинокой девушке не из благородного сословия было до соседней околицы. Тем более – в пору Столетней войны, когда регулярные армии просто терялись на фоне бродивших по всей Франции банд и шаек различного пошиба. То, что она смогла в этих условиях в целости и сохранности добраться до дофина, – это чудо, материалистического объяснения не имеющее.
Следующий вопрос – почему дофин её принял и ей поверил. Крестьянке получить аудиенцию пусть ещё не коронованного, но по факту короля – то же, что сегодня бомжу добиться приёма у президента. Теоретически возможно, но трудно представить, как он сможет миновать все ступени иерархий, полномочий и допусков. В ту сословную пору крестьянку от короля отделяли не ступени, а миры.
Ещё вопрос: а как ей поверила армия? Та же аналогия: это как если бы сегодня какой-нибудь соплюшке, даже не первоклашке по уровню образования, а просто неграмотной - зайти в кабинет к начальнику Генерального штаба и заявить, что она через неделю возьмёт, скажем, Запорожье.
Ответы Жанны и ответы Жанне
Понятно, что внезапной выскочке из Домреми устраивали проверки и экзамены. Что такое интриги при королевских дворах, рассказывать не надо. Но предание гласит, что Жанна все экзаменации и подставы прошла с кротостью, но твёрдостью. После чего Карл действительно поставил её во главе войска, приказав профессиональным воякам, им командовавшим (и дворянам высших классов!) пойти под её начало.
И они пошли!
Что было дальше, все знают. Стоит, разве что, обратить внимание на лозунг, с которым Жанна воодушевляла и вела французов к победе: «Qui me aimera si me suyve!» — «Кто любит меня – за мной!».
Что могло руководить этой девочкой, коли она бестрепетно претендовала на любовь солдат? Да и не просто солдат, а – средневековых вояк, для которых и чёрт не брат, война и грабёж – синонимы, а убить человека – что клопа раздавить.
Жанна постоянно ссылалась на те самые голоса и волю Господа. И истово верила, что именно Он её ведёт, так как знала своё средневековье лучше нас нынешних и прекрасно отдавала себе отчёт, что так, как всё происходит с нею, – так не бывает.
Но так было.
Впрочем, после первых чудесных её успехов в дело вступил сугубый материализм. Жанна стала слишком успешна и слишком популярна, чтобы даже божественное провидение уступило место обычной человеческой зависти и предательству.
Жанна сделала главное – переломила военную, политическую и, главное, психологическую ситуацию во Франции. В конце концов, война та была династической по истоку, феодальной по содержанию и гражданской по сути. А короновав Карла, Жанна разрешила династический вопрос, с коего началась Столетняя война: с права английского короля Эдуарда III, представителя по материнской линии правившей французской династии Капетингов, на французский трон – против двоюродного брата последнего Капетинга (то есть не прямого наследника), Филиппа Валуа.
Ибо сто лет спустя после начала войны давние династические счёты роли уже не играли, а играло то, кого своим королём примут всё более осознающие свою национальную и гражданскую особость французы. И когда англичане осознали, какую легитимность придаёт Карлу его коронация в Реймсе, и попытались соорудить коронацию в Париже своего Генриха VI, это им уже ничего не дало. Над ними просто посмеялись.
Так что именно Жанне выпала историческая миссия переформатировать войну феодальную, местническую - в войну освободительную и национальную.
Англичан тоже водили в бой генералы, знавшие своё дело. И дотоле французов не раз и жестоко бившие.
В принципе, вся Столетняя война шла, как говорят, «в одну калитку»: англичане, как правило, французов побеждали, причём и эффектно, и эффективно. И вдруг появляется деревенская пигалица, и французы исполняются боевым задором и начинают гонять англичан! Нечисто дело!
И англичане объявляют Жанну ведьмой, «голоса» её – бесовскими, назначают за неё награду. И… дотоле они в целом были такими же в меру героическими, в меру подлыми рыцарями, как и все прочие, но теперь… Теперь они предпринимают далеко не рыцарственные меры по её нейтрализации. С использованием предательства, подкупа, клеветы, диффамации – словом, всего того, чем известны англичане ныне. А также присно и во веки веков. И очень похоже, что века их отмеченной подлостью политики начались как раз с попыток ликвидировать Жанну д`Арк. И не как противника на поле боя, что для войны нормально. А как личность, образ и символ.
Бессмертие Жанны
Далее – трагично.
Жанна дала французам короля. Жанна французскому королю стала более не нужна. И его двору. И его дворянам. И начались подозрительные неудачи.
Сначала войска под водительством Жанны очищают от английских интервентов всю долину Луары, затем освобождают Реймс (где и коронуется Карл). А далее король под влиянием «партии мира» (сегодня таких называют сторонниками «договорняка») долго отказывается начать наступление на оккупированный англичанами Париж. А когда соглашается, то командует войсками весьма нерешительно.
Парижская верхушка, вполне довольная жизнью под англичанами и бургундцами, сильно укрепила оборону города, оказывая англичанам (которых одновременно презирает) всю возможную поддержку и применяя к Жанне английский же нарратив - «отродье в женском облике» и «шлюха».
Во время штурма Жанне не повезло – её ранили стрелою. Не опасно, но… смертельно. Смертельно для её репутации: это ранение в глазах даже собственного воинства вывело её из образа «Божественной девы», исполнительницы воли Господа. И французский двор – как ждал! - просто выдавил Жанну на обочину не только политики, но и самой войны. И когда 24 мая 1430 года во время боя за освобождение города Компьеня от бургундской осады Орлеанская Дева попадает во вражеский плен, король и двор, обязанные Жанне самой короной, не сделали ничего, чтобы спасти её хотя бы путём выкупа.
Зато англичане денег – 10 тысяч ливров золотом - не пожалели.
И далее предательство сопровождало Жанну до самого эшафота.
Она была военнопленной. И такого пленного судить не за что: она не совершала военных преступлений, да и понятия такого тогда ещё не было. Но англичанам очень нужно было её убить – не как военачальника, а как символ. Символ французского национального сопротивления.
Заботило их только одно: джентльмен делает подлости с сохранением породистого лица. Потому англичане нашли предателей среди французов, которые истово служили английским национальным интересам во Франции.
Ещё раз: эта война только начиналась как феодальная. Ко времени жизни Жанны французы – а вслед за ними и англичане – уже стали осознавать себя не населением герцогства Алансон или, скажем, анжуйцами, а – народом.
Примерно тот же случай, когда за полвека до того на поле Куликово вышли владимирцы, москвичи, суздальцы, нижегородцы, а вернулись оттуда русские.
Вот Жанна д`Арк и стала символом этого народа. Народным символом. Отчего, кстати, ему, народу, его народной памяти и не важны все те загадки и несоответствия, коими пронизано её человечье жизнеописание.
Этот символ и тщились развенчать и уничтожить англичане. Скорее всего, не предатель Кошон, а именно они, даже не скрывавшие своей причастности к делу и своих требований к его исходу, когда даже пристрастному суду никак не удавалось натянуть на образ Жанны ересь, ведьмовство и колдовство, предложили подленький приёмчик. Стражники силою забрали у неё женское платье, оставив в камере только мужскую одежду. А когда ей пришлось надеть это на себя, судьи тут же вынесли обвинение в ношении той самой мужской одежды, как проявление ереси и неуважения к церкви.
Сегодня это звучит смешно и выглядит позорно – но все иные продуманнейшие ловушки хитрющих католических иерархов простушка-пастушка обходила самым решительным образом.
Но англичанам очень нужно было убить Жанну-символ.
Отсюда – последняя подлость: Жанну вывели к готовому для неё костру, обещая отменить казнь, если она подпишет документ о послушании церкви; а когда 19-летняя неграмотная крестьянка согласилась поставить под ним свой крестик, бумагу подменили на признание в ереси и отречение от прежних «заблуждений». То есть, как раз низвержение символа французского сопротивления и было целью всего судилища, и всего, что его сопровождало.
Ну и, наконец, историки верно указывают, что отказ Жанне в разрешении подать апелляцию папе римскому (что было в нормах церковного суда) ещё раз доказывает, что суд был не только неправый, но и не доказательный.
Перед смертью она прямо с эшафота вызвала епископа Кошона на Божий суд.
…Её пепел развеяли над Сеной.
Карл VII велел 20 лет спустя разобраться с законностью суда над Жанной. Следствие доказало, что законы при суде не действовали.
Процесс, устроенный папой Каликстом III, выдал вердикт о недействительности всех доказательств против Жанны и, следовательно, всего процесса над нею.
Епископ Кошон умер внезапно, без покаяния и причастия; его потомки отреклись от него, римский папа посмертно отлучил его от церкви. Он умер совсем.
А Жанна осталась. В посмертии бессмертной.
Обозреватель Аналитического центра ТАСС Александр ЦЫГАНОВ