Часть 3 из 4. Серия «Наука любви: 2000 лет спустя».
Женщина перед зеркалом. Двадцать минут на укладку, десять на тон, пять на помаду. Утром другая укладка, та же помада, но другой тон. Селфи перед выходом, фильтр «естественный», но не вполне. Подпись: «Без макияжа сегодня». Лайки. Комментарии в духе «как ты вообще, ты идеальная».
Сцена кажется новейшей. Между тем почти всё, что в ней есть, — от подбора укладки под форму лица до правила «скрывай, как тебе даётся красота», — описано в третьей книге «Науки любви» подробно, с номерами стихов, две тысячи лет назад.
Поэт, который в первых двух книгах учил мужчин искать и удерживать женщин, в третьей развернулся к женщинам и стал учить их. Это произошло — и это до сих пор обсуждают. Феминист он или мизогин? Прогрессивный гуманист или коварный циник, маскирующий мужскую охоту под видом женского образования? Спор не утихает: его ведут классические филологи, феминистические критики и публицисты социальных сетей. Я думаю, обе позиции бьют мимо. Овидий делает в третьей книге нечто другое — и поняв что именно, мы получаем ключ ко всей поэме.
Почему Овидий пишет третью книгу
В первых же стихах III, 41–55 Овидий объясняет, почему берётся учить женщин.
Чем виноваты, скажи, злополучные девы и жены,
Что безоружный их сонм предан оружью мужчин?
Были наукой мужчин две тобой сочиненные книги —
Ныне наука твоя женщинам помощью будь.
Перевод М. Л. Гаспарова; текст по ancientrome.ru.
Это говорит Венера, явившаяся поэту. Её логика: ты вооружил мужчин — теперь женщины беззащитны; это нечестно, дай им оружие, выровняй позиции.
Сам жест беспрецедентен. Впервые в дидактической литературе Рима автор отдаёт женщинам тот же объём внимания, что и мужчинам. Книга для мужчин — две части; книга для женщин — третья, того же размера, в той же поэтической форме. Феминистские исследовательницы это обстоятельство отмечают: Овидий — единственный римский автор, написавший отдельную книгу о женской любовной стратегии.
Тут же, однако, оговорка, которую обязательно нужно знать, чтобы читать Книгу III честно.
Не для матрон
В стихах III, 57–58 и затем повторно в III, 611–614 Овидий прямо говорит: его уроки — не для матрон. Не для замужних римлянок. Адресат — свободные женщины невысокого статуса: куртизанки, либертинки, те, чья жизнь не регулируется ни приданым, ни наследниками, ни законом о прелюбодеянии.
Принятое чтение этой оговорки — юридическая защита. И это правда: в 8 году н. э. Овидия сослали в Томы за «стихи и оплошность», и закон Августа против прелюбодеяния 18 года до н. э. (lex Iulia de adulteriis coercendis) теоретически мог быть применён к каждому, кто учит матрон изменять. Оговорка про куртизанок — формальный щит. На суде Овидий мог сказать: «Я пишу о допустимых вещах».
Но кроме юридического чтения есть другое. Мне оно кажется существеннее.
Овидий выбирает аудиторию, у которой роль обольщающей не разбавлена. У матроны эта роль — одна из десяти функций, и обычно не главная: жена, хозяйка дома, мать, представительница рода, носительница приданого. У свободной от брака женщины роль обольщающей остаётся в одиночестве — без статусных, имущественных и наследственных подмесей.
И тогда оговорка Овидия — не трусость, а лабораторный приём. Он берёт случай, в котором роль «обольщающей» представлена в чистом виде, без шумов, без социальных слоёв, без других функций. И описывает её так, как анатом описывает мышцу: вынув из тела, отдельно от того, как она работает в системе.
Книга III — не «как женщине быть». Это анатомия одной роли — обольщающей, в чистом, нерастворённом виде.
В этой рамке исчезают многие споры. Исчезает разделение «феминист или мизогин» — потому что Овидий описывает не «женщину», а позицию в любовной игре. Исчезает обвинение в адресной узости — потому что узость аудитории даёт чистоту материала. Исчезает удивление, что советы из третьей книги звучат сегодня одновременно как бьюти-блог, как руководство по личному бренду и как женская стратегия в приложениях для знакомств: они и должны так звучать — это анатомия одной роли, и эта роль никуда не делась.
Уход за собой как ответ эпохе
Стихи III, 113–128 — программные. Овидий обосновывает свою позицию исторически.
Век простоты миновал. В золотом обитаем мы Риме,
Сжавшем в мощной руке все изобилье земли. …
А потому, что народ обходительным стал и негрубым,
И потому, что ему ведом уход за собой.
Сильное утверждение: уход за собой — признак цивилизации, не суетности. Андромаха могла ходить в простом хитоне, потому что её муж Гектор был воином, и тонкость манер ему не требовалась. Современный Рим требует от женщины видимости работы над собой. Овидий разъясняет, как эту работу выполнять профессионально.
Дальше идут пятьдесят стихов о причёсках (III, 135–168). К длинному лицу — пробор посередине. К круглому — открытые уши и пучок надо лбом. Раскидистые кудри — как у Феба. Узел на затылке — как у Дианы. Каждой архитектуре лица соответствует своя оптимальная архитектура волос.
Современный стилист скажет то же самое. Современный блог о форме лица — буквально пересказывает Овидия, не зная о нём.
Накладные волосы, краска, германские травы для седин — без стыда (III, 163–168): «Женщина может купить накладные густейшие кудри / И по доступной цене сделать чужое своим; / В этом не видят они никакого стыда». Это написано в I веке. Индустрия красоты и отсутствие табу в ней — не современное изобретение.
И главное правило — III, 211–212:
Но красота милей без прикрас — поэтому лучше,
Чтобы не видели вас за туалетным столом.
Ухаживать — да; показывать, как ухаживаешь, — нет. Идеал — впечатление природной красоты. Современная аналогия: эффект «инстаграм-лица», когда после трёх часов в кресле у косметолога женщина выкладывает селфи с подписью «без фильтра». Это не современное лицемерие — это базовое правило роли «обольщающей» в её чистом виде. Работа должна быть невидимой.
Время
Стихи III, 59–80 — самые щемящие в Книге III:
Не забывайте, что вас ожидает грядущая старость —
Дорого время любви, даром не тратьте ни дня. …
Эти седые кусты я видел в фиалковом цвете,
С этих колючих шипов рвал я цветы для венка. …
Только нам облегчения нет в непрерывных утратах —
Рвите же розы, пока в прах не опали они!
Это призыв «лови день» (carpe diem) в женской версии. У Горация — «лови день, не верь будущему», нейтрально, философски. У Овидия — конкретно: красота уходит, время не вернуть, не откладывайте.
Современная читательница может прочесть это двумя способами. Один: давление эйджизма, мужской взгляд, оценивающий женщину по молодости. Другой: честное признание, что у роли «обольщающей» в её чистом овидиевском виде есть временное измерение, и игнорировать его — значит проигрывать.
Оба прочтения верны. В рамке «роль в чистом виде» Овидий не оценивает «женщин вообще» — он говорит о роли, временная природа которой совпадает с молодостью тела. Спортсмен это знает. Танцор знает. Актёр определённых амплуа знает. Профессиональная честность, не оценочное суждение.
Учиться
Самое прогрессивное место всей Книги III. III, 315–340:
Славная пение вещь: учитесь пению, девы!
Голосом часто берет та, что лицом не берет.
…
Знай и косского строки певца, и стихи Каллимаха,
Знай и хмельные слова музы теосских пиров,
Знай сочиненья Сафо (что может быть их сладострастней?)
Овидий перечисляет конкретный канон: Каллимах, Анакреонт, Сафо, Менандр, Проперций, Тибулл, Галл, Варрон, «Энеида» Вергилия. Это образовательная программа, не «уход за собой». Учиться петь, играть на музыкальных инструментах, знать поэзию, уметь декламировать, понимать литературу.
В I веке н. э. это адресовано женщине прямо — редкость. Большинство римских моралистов считали учёную женщину подозрительной. Овидий считает её необходимой. В рамке «роли в чистом виде» это логично: роль обольщающей не сводится к телесности, у неё есть интеллектуальная и творческая составляющая, и её надо развивать так же серьёзно, как кожу.
Этот совет почти не устарел. Женские курсы личного развития, мягкие навыки, литературные клубы, искусство светской беседы, образованность как сексуальный капитал — та же программа, в современной упаковке.
Контроль выразительности
III, 281–290 — место, которое современная читательница может опознать как давление:
Рот раскрывай не во всю ширину, пусть будут прикрыты
Зубы губами, и пусть ямочкой ляжет щека.
Не сотрясай без конца утробу натужливым смехом —
Женственно должен звучать и легкомысленно смех.
Овидий учит управлять лицом. Сдерживать смех, контролировать слёзы, не показывать гнев («охваченное гневом женское лицо уродливо»). Не зевать, не делать резких движений, не открывать рот слишком широко.
В современном словаре это называется эстетическим трудом (aesthetic labor) — управление выразительностью как часть публичной презентации. И снова в рамке «роли в чистом виде» это не про подавление, а про технику исполнения роли, у которой есть видимая сторона. Балерина следит за выражением лица во время прыжка не потому, что её угнетают, а потому, что это часть её работы. То же — у актрисы. Овидий относится к роли «обольщающей» как к работе с такой же выразительной плоскостью.
Граница тут тонкая. Если эту работу делать постоянно и не отделять от себя — это уже не роль, а растворение в роли. Овидий различия не делает: он описывает технику, не диагностирует её последствия.
Опасайтесь подруг
И последнее. III, 660–665 — место, которое феминистическая критика читает как самое мизогинное:
Если доверишься им — они перехватят добычу,
И не тебе, а другим выпадет радость твоя.
Подруги — конкурентки. Доверять им — ошибка. У соперницы за столом — оружие.
В современной женской культуре этот совет имеет точный антитезис. Концепция «женского кода» — солидарности между женщинами — построена прямо как ответ Овидию. И одновременно: целые сегменты женской культуры в социальных сетях, от «женских стратегий» до жанра «как распознать токсичную подругу», воспроизводят овидиевское недоверие с современным словарём.
В рамке «роли в чистом виде» этот совет объясним. Если игра ведётся за конечный ресурс — внимание определённых мужчин, замужество, статус — то другие игроки в этой роли становятся соперницами по определению. У Овидия игра именно такая. У современных женщин — не всегда. Поэтому совет работает там, где работает овидиевская рамка, и перестаёт работать там, где женская дружба не зависит от мужчин.
Что забираем
Книга III — самая спорная и, возможно, самая глубокая часть «Науки любви». Прочитанная как «инструкция для женщин», она даёт одно из двух: антифеминистскую инструкцию по угодничеству или героическую попытку вооружить тех, у кого нет оружия. Оба чтения плоские.
Прочитанная как анатомия одной роли — роли обольщающей и обольщаемой в её чистом, нерастворённом виде — Книга III становится точной. Уход за собой как профессия. Невидимость работы как правило. Образование как капитал. Контроль выразительности как техника. Опасение конкуренток как структурное следствие.
Здесь возникает вопрос, на котором закончим. Эту роль Овидий описал как женскую — потому что писал в I веке н. э. и не мог иначе. Но обязательно ли эта роль женская? Нужны ли для её исполнения биологический пол, статус, эпоха? Или роль обольщающей — это позиция, в которую может встать любой, кто оказывается в ситуации, где его выбирают?
В последнем посте серии — об этом.
Часть 4, Овидий, карта позиций. О том, что вся поэма читается заново, если разделить роль и гендер.
Полный список источников и академических ссылок — в отдельном файле «Блог — Овидий: источники».