Немцы хотели ампутировать ногу Винокуру — а наши военные врачи собрали её по частям, и артист до сих пор на ногах. У того кто сделал первую пересадку сердца человеку был учитель — советский хирург. А в Курган к доктору Илизарову везли безнадёжных со всего мира.
Грани истории · Советская наука · Медицина
Есть штамп — советская медицина это очереди и нехватка лекарств. Доля правды есть. Но была и другая сторона: врачи мирового уровня которые делали то чего не умел никто на планете. К ним ехали учиться с Запада. Расскажу о них и об одной живой истории которую помнит вся страна.
Начну с истории которую многие помнят. В 1992 году народный артист Владимир Винокур попал в страшную аварию в Германии — двое друзей погибли, у него были искорёжены ноги. Немецкие врачи вынесли вердикт: ампутировать, с профессией артиста придётся расстаться.
Тогда Иосиф Кобзон договорился перевести его в советский военный госпиталь. И наши врачи не стали ампутировать — собрали ногу по частям. Артист месяцами был прикован к постели, по ночам сам разрабатывал ноги. Сегодня, спустя тридцать с лишним лет, Винокур полноценно живёт на двух ногах — эту историю он сам рассказывал публично, в том числе на прощании с Кобзоном в 2018 году.
Это не про то что наши всегда лучше. Это про особую школу — где другие видели безнадёжный случай и брались за пилу, наши искали способ спасти. И у этой школы были великие основатели.
Первый — Гавриил Илизаров, работавший не в столице, а в провинциальном Кургане. Там он придумал метод перевернувший мировую травматологию — аппарат из спиц и колец, который сращивает сложнейшие переломы, удлиняет кости, выращивает новую костную ткань. То что раньше означало ампутацию, теперь лечилось.
К нему в Курган везли тех от кого отказались все остальные. Один из самых известных пациентов — итальянский путешественник Карло Маури, которого Илизаров поставил на ноги после того как западная медицина признала случай безнадёжным. После этого в Европе метод стали называть его именем. Центр Илизарова работает и сегодня — через него ежегодно проходят более 22 тысяч пациентов со всей России и из-за рубежа.
Второй — офтальмолог Святослав Фёдоров, сделавший коррекцию зрения массовой. До него операции на глазах были штучными и дорогими. Фёдоров поставил их на поток — придумал хирургический конвейер, где пациенты на движущихся столах перемещались от хирурга к хирургу, каждый делал свой этап. Как на заводе.
Это резко увеличило число операций и снизило цену. К нему ехали возвращать зрение со всего мира. Он создал комплекс «Микрохирургия глаза» с филиалами по стране и даже плавучую глазную клинику на корабле. Яростный новатор который боролся с косной системой за каждое новшество — и вернул зрение миллионам.
А третья история самая поразительная и самая малоизвестная. 3 декабря 1967 года южноафриканец Кристиан Барнард сделал первую в мире пересадку сердца от человека человеку и стал мировой знаменитостью. Но у него был учитель — советский хирург Владимир Демихов.
Демихов был пионером трансплантологии: ещё в 1951 году он впервые в мире пересадил собаке сердце. Его книга «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте» (1960) — первая в мире монография по теме, её немедленно перевели в Нью-Йорке, Берлине и Мадриде. Барнард дважды, в 1960 и 1963 годах, приезжал к нему в Москву учиться.
После своей знаменитой операции Барнард назвал Демихова своим учителем и «отцом мировой трансплантологии». Мировая слава досталась южноафриканцу — а человек который его научил, работал в подвале института Склифосовского, и широкая публика о нём почти не знала.
Чтобы не было розовых очков — советская медицина не была раем. Гениальные врачи соседствовали с очередями, дефицитом лекарств и бюрократией. Тому же Фёдорову приходилось пробивать новшества через сопротивление чиновников. Демихова при жизни на родине ценили не всегда.
Парадокс был именно в контрасте: на вершине — врачи и методы лучшие в мире, а в районной поликлинике — нехватка всего и усталый участковый на потоке. Но потому гении и были гениями — они творили мирового уровня вещи не благодаря системе, а часто вопреки ей.
Когда сегодня говорят что в СССР ничего не умели — это неправда. Илизаров ставил на ноги безнадёжных, Фёдоров возвращал зрение на конвейере, Демихов учил мир пересаживать сердце. И военные врачи собирали ногу Винокуру когда немцы уже занесли пилу.
Меня цепляет общая черта этих историй — наша школа не сдавалась там где другие опускали руки. Где западный врач говорил «ампутировать» или «безнадёжно» — наш искал выход. Это не про «мы лучше всех». Это про характер: бороться за человека до конца.
И эта школа не исчезла. Центр Илизарова работает, традиции Фёдорова живут в клиниках микрохирургии глаза. И где-то прямо сейчас наш врач собирает по кусочкам то что другие признали безнадёжным. Это и есть настоящее наследие — не в учебниках, а в спасённых людях.
Вопрос к вам
Сталкивались ли вы или близкие со случаем когда наши врачи спасли там где казалось безнадёжно? И сохранилась ли сегодня та школа «бороться до конца» в нашей медицине, или во многом утрачена?
Напишите в комментариях — личные истории дороже любой статистики.
Это материал об истории медицины, а не медицинская рекомендация. При проблемах со здоровьем обращайтесь к врачу.
Если вы дочитали до конца — вы из тех, кто смотрит на прошлое не как на учебник, а как на живую историю. Подписывайтесь на «Грани», чтобы не потерять нить истории, науки и тайн.