Эсмахан открыла глаза. Ночью она плохо спала - ссора с Нурбану-султан вывела султаншу из себя, в голове все ещё звучали собственный крик и обвинения, а в сердце клокотали ярость и бессилие. Женщина понимала, что мать выполнит свои обещания, и посадит на трон внука от более сговорчивой дочери. Долгие годы венецианка добивалась своего положения в османской империи и за её пределами, и теперь простится с властью только вместе со своим последним вздохом.
Эсмахан султан тяжело встала с дивана. Она не ложилась в постель, и даже не переодевалась ко сну, лишь ослабила на платье пуговицы и тесемки. Подозвав служанок, султанша позволила им привести свою одежду в порядок, а затем умылась и дала себя причесать.
- Узнай, Валиде-султан уже встала? - приказала рабыне старшая дочь Нурбану-султан и сделала глоток воды из протянутого ей стакана.
- Да, Эсмахан-султан, я видела служанок госпожи, когда шла за водой. Они несли платья для валиде-султан.
- Тогда я пойду к ней.
- А как же завтрак? С кухни уже несут для вас то, что вы приказали готовить вчера...
- Завтрак может провалиться к шайтану вместе с тобой и всем этим дворцом! Ты что, не слышишь меня? Я сказала, что хочу увидеть валиде, а не завтракать!
- Простите меня, госпожа, ради Аллаха, умрляю, не выгоняйте и не наказывайте, - задрожала девушка. Она знала, какая участь ждала тех, кто вызывал раздражение и гнев у Эсмахан-султан.
Если бы султанша не торопилась, она бы действительно нашла способ поставить на место неразумную служанку. Но бедняжке повезло. Взмахнув юбками, Эсмахан султан стремительно вышла из покоев и почти ворвалась в комнаты матери. Нурбану, отложив в сторону ручное зеркало, возмутилась:
- Что ты себе позволяешь, Эсмахан? Где твоё воспитание?
- Мне сказали, что вы уже проснулись и одеты, валиде. Я решила не тянуть время даром и сказать вам свое решение.
- Чтож, я итак была уверена, что ты изменишь его уже к утру.
Эсмахан-султан скривилась. Она уже готова была выпалить заготовленные ночью слова о том, что прямо сейчас уедет с Ибрагимом во дворец Кадырга и поможет Сокколу принять все меры для того, чтобы помешать планам матери, как в покои вошёл стражник и сообщил:
- Валиде-султан, во дворец прибыл из Дьярбыкыра султанзаде Хасан хазретлери. Прикажете впустить его?
Султанши переглянулись.
- Эсмахан, ты же сказала, что письмо моему внуку не было отправлено?
- Я сама ничего не понимаю... как это возможно?
- Проводите султанзаде в зал заседаний, мы с Эсмахан-султан сейчас же отправимся туда, - приказала Нурбану-султан и довольно усмехнулась. Теперь она уже не сомневалась - Эсмахан отныне не станет противиться воле своей валиде.
——————-
За спиной султанзаде Мехмеда раздалось деликатное покашливание. Сын Шах-султан последний раз посмотрел на могилу матери, быстро вытер влажные от слез глаза и обернулся, вопросительно глядя на стоящего напротив мужчину. Тот, поклонившись, заговорил:
- Добро пожаловать в столицу, султанзаде Мехмед.
- Кто ты, эфенди, твоё лицо мне знакомо...
- Меня зовут Шемси-паша. Я визирь этого могущественного государства. Мы не знакомы лично, однако, не раз видели друг друга прежде.
- Шемси-паша...
Мехмед растерянно смотрел на собеседника. Кизилахмедли же чувствовал себя более уверенно. Улыбнувшись, он показал рукой на возводящуюся рядом с захоронением Шах-султан мечеть.
- Иншалла, скоро работы будут окончены, и здесь найдут утешение страждущие. Когда я делал пожертвование на строительство, мне сообщили, что здесь будет тюрбе и два медресе.
- Благодарю вас, паша. Валиде ещё при жизни одобрила этот проект и мечтала его увидеть своими глазами...
- Да пребудет госпожа в раю.
- Аминь.
- Султанзаде, не сочтите за дерзость... однако, мне бы очень хотелось принять вас в своём дворце. Вы бы отдохнули с дороги и набрались сил. Если это, конечно, удобно.
Мехмед задумчиво опустил голову. Он действительно устал с дороги, а главное, пока не знал, с чего начать действовать. Пойти к Нурбану-султан с требованием передать трон ему, а не Хасану, который уже наверняка добрался до Топкапы и сообщил, что видел брата? Или сначала отправить письмо и дождаться приглашения? Ведь ссорами и скандалами добиться своего не получится.
"А получится ли вообще? " - юношу пронзила тревожная мысль. Ведь за спиной Хасана великий визирь...
- Что скажете, султанзаде?
- Паша, я... хочу спросить вас кое о чем...
Мехмед не был уверен, но вдруг подумал, что переслать письмо Эсмахан-султан мог именно Кизилахмедли. Чем он руководствоваться, если это так? И стоит ли сейчас так прямо задавать Шемси-паше этот вопрос?
- Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, султанзаде. Но сначала позвольте мне оказать вам достойное вас гостеприимство.
- Я принимаю ваше приглашение, Шемси-паша. Полагаю, наша встреча здесь неслучайна и нам есть, что обсудить.
- Вижу, что от великого султана Сулейман хана хазретлерт вам достался не только пронзительный взгляд гооубых глаз, но и весьма острый ум... я действительно ждал вас тут, зная, что это место будет первым в Стамбуле, которое вы захотите посетить.
- А куда ещё пойти сироте, который лишился в раннеем возрасте отца, а потом и матери? Могилы родителей - вот все, что ему осталось от когда-то счастливой семьи.
- Вы ещё очень молоды, султанзаде. У вас ещё будет большая, счастливая семья, которую вы возглавите.
Мехмед замер. Ему показалось, или эти слова прозвучали довольно двусмысленно? Не решившись ни о чем больше спросить, молодой человек жестом показал Кизилахмедли, что готов следовать за ним туда, куда паша скажет.
——-
- Валиде, как долго будет продолжаться это заточение? Я чувствую себя пленницей в вашем доме!
Хубби-хатун вспыхнула от слов дочери. Она все ещё не могла забыть недавний разговор с супругом Лалезар, и от этих воспоминаний ее бросало в холодный пот стыда. Она корила себя за несдержанность, но в то же время не могла избавиться от мысли, что если бы дочь не прочитала письмо для Сафие-султан, Мехмед Вусули не узнал бы о тех чувствах, которые к нему испытывает Хубби.
- Тебе надо было думать об этом тогда, когда читала чужие письма, Лалезар! Скажи спасибо паше, что не приказал казнить тебя за это. Какой же ты ещё ребёнок, Молла челеби совершенно прав, - Айше осеклась.
- Что? - молодая девушка всплеснула руками.
- Он ничего такого не говорил, это я...
- Вы? Сказали моему мужу, что я ребёнок? Как вы могли... за моей спиной...
- Да нет же, все было не так! И разумеется, ты уже взрослая, иначе разве бы я отпустила тебя!
Лалезар отвернулась и тихо прошептала:
- Валиде, оставьте меня, я хочу побыть одна.
- Ты так легко вспыхиваешь из-за всякой ерунды! О, Аллах... Мне нужно ехать к Сафие-султан. Прошу, не натвори глупостей, и не вздумай сбегать, дворец охраняют люди Сокколу паши.
- Чего же еще ждать от ребёнка, только глупостей, правда?
- Ты несправедлива ко мне. Как будто это я удерживаю тебя силой. Это приказ главного визиря!
- А если бы не приказ, вы бы прогнали меня?
- Нет же, Лалезар! Что ты говоришь такое? Похоже, ты и сама не знаешь, чего хочешь. Надеюсь, к моему возвращению ты успокоишься и тебе станет стыдно за свои слова!
Всю дорогу Хубби-хатун проплакала. По сестре, которой ей так не хватало. По своей горькой судьбе, посвященной мести, непосильной ноше, свалившейся на ее плечи. По дочери, которая злилась потому, что сердцем чувствовала - между её матерью и мужем есть общая тайна. Плакала по любимому, о котором даже думать - преступление, и которому так же грешно мечтать о ней. Слезы не переставая текли по щекам. Дав им волю, Хубби уже не могла остановиться, словно все рыдания, что сдерживались ею годами, наконец снесли на своём пути все препятствия и хлынули прямо из сердца. Только у ворот дворца женщина наконец затихла, и в покои султанши вошла уже совсем успокоившись. И Айше-Хюмашах, и Сафие, и Разие были рады видеть прибывшую гостью.
- Слава Аллаху, ты здесь, Хубби-хатун. У нас плохие вести. Да ты, как будто, и сама всё знаешь? Вижу, ты плакала? - дочь Михримах-султан обеспокоенно протянула руки.
- Вспомнила вашу покойную валиде, госпожа, и все то добро, что Михримах-султан для меня сделала. Да пребудет она в раю.
- Аминь. Матушка часто говорила о тебе, говорила, что никому не доверяет так, как тебе. Ведь вас объединило общее горе. Валиде потеряла из-за Нурбану-султан брата, а ты сестру, и вы обе оплакивали вашего общего племянника, которого родила шехзаде Баязету Дефне-султан...
- Если бы не змея Нурбану-султан, ваша валиде нашла бы способ спасти маленького шехзаде. Мы бы уехали далеко-далеко, и жили в мире и покое. Я в этом уверена. Но Нурбану-султан не трогают ни мольбы матерей, ни детские слезы. Когда я была совсем маленькой, Нурбану выкрала и грозилась убить и меня, если сестра не выполнит её грязные приказы... у этой женщины нет ничего святого.
- Ты права. Но на этот раз она зашла совсем далеко.
Сафие и Разие рассказали Хубби обо всем случившемся, но поэтесса даже не успела им ответить, потому что в покои Айше-Хюмашах вошла Назпервер-хатун. Поклонившись всем присутствующим, она обратилась к Хубби.
- Айше хатун, я большая поклонница вашего поэтического дара. Мне сказали, что вы здесь, и я не смогла остаться в покоях. Если госпожа позволит, можно было бы устроить поэтический вечер. Детям будет полезно послушать ваши газели, да и всем девушкам тоже. А то во дворце так тихо, как будто мы погрузились в траур. А ведь нам некого оплакивать, Слава Аллаху, все живы и в добром здравии...
- Ты права, Назпервер. Мы обязательно устроим поэтический вечер, только не здесь, а в гареме Топ-капы. Думаю, нам пора возвращаться, - улыбнулась Сафие, - наверняка и повелитель скоро прибудет. Ты можешь собирать свои вещи.
С лица Назпервер-хатун сползла улыбка.
- Ступай, Назпервер-хатун, - кивнула Айше-Хюмашах, - не оставляй Мехрибан-султан одну надолго.
Когда валахская принцесса вышла, хозяйка дворца повернулась к хасеки-султан:
- Ты правда решила вернуться?
- Я переживаю за Бюльбюля, госпожа. Да к тому же, мне не дают покоя мысли о том, что же задумала Нурбану-султан. Зачем во дворце султанзаде Ибрагим?
- Я не хотела говорить тебе, Сафие, но в гареме стали распространяться слухи.. будто повелителя ты с помощью персов решила убрать с дороги шехзаде Мехмеда. В гареме сейчас небезопасно, девушек настроили против тебя... нельзя туда возвращаться с детьми.
- Если понадобится, я сначала выгоню из гарема всех рабынь до единой! Но никто не выгонит из дворца меня!
- Не будем торопиться, госпожа, - Разие-хатун покачала головой, - у меня остались хорошие друзья в Бешикташе и в Манисе. Я обращусь к ним за поддержкой, и...
Сафие выставила вперёд руку, перебивая подругу:
- Не думай об этом, Сокколу паша на нашей стороне и сам все устроит. Он доказал снова свою преданность династии.
- Инашалла, Мехмеду паше не придётся изменить свое решение из-за интриг Нурбану-султан. Кто знает... ведь если нужно будет выбирать между своим сыном и сыном султана, Сокколу, как отец, может выбрать своего ребёнка... кто тогда пашу за это осудит?
- Напиши всем, кому считаешь нужным, только осторожно, ради Аллаха, - вздохнула Айше-Хюмашах, - нам нужно быть готовыми ко всему.
Вы прочитали 393 главу романа «Валиде Нурбану», продолжение в телеграм:
Первая глава тут:
