Она ушла к нему. Через полгода позвонила в дверь. Я не открыл. Сказал через домофон: «Ты ошиблась адресом». Она кричала, соседи выглядывали. Я надел наушники, включил музыку.
Это была пятница, начало девятого вечера. Я только вернулся с работы, скинул ботинки в прихожей, налил чай. Сын делал уроки в своей комнате, дочка смотрела мультики на планшете. Я сидел на кухне, листал ленту, никого не ждал.
Звонок в дверь. Я не пошёл сразу — подумал, кто-то из соседей. Звонок повторился. Настойчиво, длинно. Я подошёл к глазку. Её лицо, искажённое, красное. Я отступил на шаг. Домофон запищал, я нажал кнопку разговора.
— Открой, пожалуйста, — её голос, хриплый, заплаканный.
— Ты ошиблась адресом.
— Это мой дом. Я здесь жила.
— Жила. Уже нет.
— Пожалуйста, пусти. Детей хочу увидеть.
— Дети спят. Приходи завтра в парк, я позвоню.
— Не уходи, не бросай трубку!
Я отключил домофон. Закрыл дверь на цепочку. Вернулся на кухню. Чай остыл. Я вылил, налил новый.
Звонки продолжались. Она жала кнопку домофона снова и снова, потом начала стучать в дверь. Стук был громким, я слышал, как сосед сверху вышел на лестничную клетку.
— Лена, вы чего? — его голос.
— Пустите меня, это моя квартира!
— Сейчас мужа позову, — сказал сосед.
— Он там, внутри, не открывает!
Я надел наушники. Включил «Пинк Флойд», погромче. Сын вышел из комнаты, смотрел на меня.
— Папа, там мама?
— Нет, сынок, тебе показалось. Иди учись.
Он постоял, потом ушёл.
Я сидел в наушниках, пил чай. Через полчаса стук прекратился. Я подошёл к окну, выглянул. Она стояла у подъезда, обнимала себя за плечи. На ней было старое пальто, которое я не видел года два. Она похудела, осунулась. Я отошёл от окна. Наушники не снимал.
Мы развелись семь месяцев назад. Она ушла к Денису, начальнику отдела, высокому, с бородкой и дорогими часами. Я не скандалил, не выгонял. Она сама собрала вещи, сама вызвала такси. Я помог донести чемоданы. Спросил: «Ты уверена?» Она кивнула. Я пожелал счастья. Она заплакала, села в машину и уехала.
Через месяц пришли документы на развод. Я подписал. Квартира осталась мне — куплена до брака. Детей оставили со мной — у неё не было жилья. Она приезжала раз в две недели, забирала детей в парк, в кино. Я не мешал.
Потом звонки стали реже. Потом она пропала на месяц. Сын спрашивал: «Где мама?» Я отвечал: «У мамы много работы». Дочь не спрашивала, она маленькая.
А теперь она стояла под дверью и плакала.
Я не открыл.
Через час пришло смс: «Я ушла от него. Он меня бросил. Прости. Можно вернуться?» Я удалил, не ответив.
Соседка снизу принесла записку. «Передайте, пожалуйста, Лене, что вещи на хранении у меня, пусть заберёт». Я прочитал, положил в карман. Вечером сжёг в пепельнице.
Сын спросил: «Пап, а мама больше не приедет?»
— Приедет. Но не сюда. В парк.
— А почему?
— Потому что мы больше не живём вместе.
— Она плохая?
— Нет, сынок. Она просто выбрала другого.
Он кивнул. В его глазах не было обиды, только грусть. Я обнял его.
Через неделю она пришла в парк. Я привёл детей, отдал, сказал: «Через два часа заберу». Она посмотрела на меня, хотела что-то сказать, но я развернулся и ушёл.
Стоял у входа, курил. Через два часа вернулся. Дети бегали, смеялись. Она сидела на скамейке, смотрела на них.
— Спасибо, — сказала.
— Пожалуйста.
— Я хочу поговорить.
— Не о чем.
— Я ошибалась.
— Бывает.
— Он меня бросил.
— Я знаю.
— Ты можешь меня простить?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты выбрала не меня.
Она заплакала. Я позвал детей, мы ушли.
Дома дочь спросила: «Папа, а почему мама плакала?»
— Потому что ей грустно, дочка.
— А почему ей грустно?
— Потому что она скучает по нам.
— А почему она не живёт с нами?
— Потому что взрослые иногда делают выбор, который нельзя отменить.
Она не поняла, но кивнула, обняла меня.
Я не злюсь. Не жалею. Я просто живу дальше. Без неё.
А она пусть живёт своей жизнью. Где-то там. Без меня.