Артём шёл рядом с отцом, опустив голову и пиная мелкий камешек носком ботинка. Тот прыгал по асфальту, то убегая вперёд, то возвращаясь почти к самым ногам — как будто дразнил.
Что он сделал?
В голове снова и снова прокручивалась сцена: ящик в раздевалке, приоткрытая дверца, синий пластиковый пистолет с красной кнопкой сбоку. Сережка его даже не брал — Артём видел, сколько раз тот ящик открывался и закрывался, а пистолет всё лежал там, забытый, ненужный.
Если вещь никому не нужна, разве другой не может ее взять?
Артём взял пистолет. Просто протянул руку, вытащил и сунул в карман. Никто не заметил. Никто не закричал. Значит, всё правильно?
Но потом Сережка увидел. Увидел, как Артём играет за беседкой, подбежал, вырвал игрушку из рук и заорал: «Это моё!»
Заведующая позвонила маме, но приехал папа.
— Артём, мне это зачем? — выговаривал сейчас отец, ускоряя шаг. — Что я стою и слушаю? Мне на работу, я устал.
Отец говорил громко, но без злости — скорее с досадой, будто Артём — это досадная помеха, ещё одна строчка в длинном списке проблем.
Артём смотрел на тротуар. На трещины, в которых застряли сухие листья. На тени от деревьев, рваные и неровные. На свои ботинки — один со стёртым носком, второй пока целый.
Он давно понял одну простую вещь: главное, что бы родители не узнали.
Когда их вызывали к заведующей, мама кричала: «Опять? Мы что, клоуны какие — бегать сюда» Отец хмурился и смотрел в сторону, будто его тут нет. Оба ругались потом дома — друг на друга, на Артёма, на жизнь.
Лучше было не попадаться.
Пистолет остался у Сережки. Тот, наверное, уже забыл про него и бросил где‑нибудь под скамейкой. А Артём шёл рядом с отцом и думал:
Почему одни вещи нужны, а другие — нет?
Почему, если никто не видит, как будто и не было ничего?
Отец достал телефон, глянул на экран, вздохнул и прибавил шагу.
— Поторопись, — бросил он через плечо. — Пора точки собирать.
Артём поддал камешек посильнее — тот отскочил в сторону и закатился под лавку. Исчез.
Как будто его и не было.
— Пап, я домой? Тут недалеко, — тихо спросил Артём, поглядывая на знакомый поворот к дому и детскую площадку.
— Нет, — отрезал Сергей, не оборачиваясь. — Со мной поедешь. Мама ругается, что ты будешь приставать и дёргать её.
Артём кивнул и замолчал. Он уже знал: спорить бесполезно.
Марина, мама Артёма, не работала, но уставала так, будто трудилась на трёх работах.
«Опять нытьё?» — раздражённо бросала она, когда Артём подходил с какой‑нибудь просьбой. А ещё он вечно что‑то рассыпал: крупу на кухне, карандаши на столе, песок из ведерочка. Поэтому его старались держать подальше: либо в саду до последнего, либо с отцом в машине.
Сергей работал водителем. Каждое утро он развозил ящики с яйцами по торговым точкам — ставил их у ларьков, отмечался в журнале, проверял сроки. Вечером собирал пустые ящики и возвращался домой. Артём часто ездил с ним: прятался за сиденьем, слушал разговоры отца с напарником — про цены на бензин, про поломки, про то, у кого сколько «левых» на неделе и делили пополам.
Он прислушивался к низким голосам, к смеху, к коротким фразам, брошенным между делом. Ему хотелось так же — иметь друзей, с которыми можно ездить, разговаривать, шутить. Чтобы кто‑то ждал тебя, звал с собой, делился печеньем из кармана.
Но в детском саду друзей у Артёма не было. Мальчишки дружили между собой: после садика бежали на детскую площадку, качались на качелях, строили крепости из старых ящиков, ходили друг к другу в гости. Они знали, у кого есть новая машинка, у кого во дворе растёт малина, кто умеет делать «солнышко».
Артём стоял в стороне и слушал, как ребята эмоционально хвалились друг перед другом:
— А я вчера три раза подряд сделал «солнышко»! — гордо выкрикнул Миша, размахивая руками.
— Да ну, — подхватил Паша, — я на прошлой неделе десять раз крутанул, и даже не устал!
— А я могу ещё и ноги скрестить, когда кручусь! — добавил Лёша, слегка подпрыгивая от азарта.
— я умею… — тихо пробормотал себе под нос Артём.
Ему тоже отчаянно хотелось показать, что он умеет так же. Внутри всё закипало от желания доказать: «И я могу! Я тоже так умею!»
Собравшись с духом, Артём встал в центр площадки, расставил ноги на ширину плеч и приготовился показать «солнышко». Он глубоко вдохнул, оттолкнулся одной ногой и начал разворачиваться, стараясь крутануться вокруг своей оси, как это ловко делали ребята.
Но что‑то пошло не так: ступня скользнула по чуть влажной траве, равновесие потерялось — и он шлёпнулся на землю, больно ударившись локтем.
Боль пронзила руку, но Артём стиснул зубы и не заплакал. Он сел, потирая ушибленное место, и поднял глаза — вокруг стояла тишина, а все ребята обернулись к нему.
На мгновение воцарилась тишина. Все обернулись к нему.
— Ого, он хотел «солнышко» сделать! — удивлённо протянул Миша.
— Ну ты даёшь, — хмыкнул Паша. — Смело!
Впервые за долгое время Артём привлёк внимание всей группы. Мальчишки смотрели на него — не с насмешкой, а с каким‑то новым интересом. Он поймал на себе взгляды: любопытные, чуть восхищённые, будто теперь он стал частью их круга — пусть и таким нелепым способом.
Но миг признания оборвался резко. К нему уже спешила воспитательница — лицо строгое, брови сдвинуты.
— Артём! — громко окликнула она. — Сколько раз говорила: нельзя в садике делать «солнышко»!
— Но я просто хотел… — начал было Артём, поднимаясь и потирая ушибленный локоть.
— Никаких «просто хотел»! — строго перебила воспитательница. — Это опасно, ты мог серьёзно пораниться! Иди к беседке, сиди теперь там.
Артём побрёл прочь, чувствуя, как взгляды ребят всё ещё сверлят спину. Боль в локте отступила на второй план — теперь внутри было другое ощущение: горькое, колючее. Он так хотел заслужить их одобрение, а вместо этого снова оказался виноватым.
Артём не играл на площадке. Его либо забирали последним, когда все уже разошлись, либо он ехал с отцом — и тогда на площадке было пусто. Только качели слегка покачивались на ветру, да где‑то вдали слышался смех, доносившийся с соседних дворов.
Он смотрел в окно машины, на мелькающие дома, на прохожих, на вывески ларьков. Отец что‑то обсуждал с напарником, тот кивал, доставал сигарету. В салоне пахло бензином, кожей сиденья и чуть‑чуть — мандаринами: вчера Сергей купил пару штук, и Артём до сих пор ощущал этот сладкий, праздничный запах.
«А если бы у меня был друг, — думал Артём, — мы бы тоже могли куда‑то идти. Не просто так, а с какой‑то целью. Может, в магазин за печеньем. Или на ту площадку, где ещё остались качели…»
Машина притормозила у очередного ларька. Сергей вышел, хлопнул дверью. Напарник закурил, приоткрыв окно. Артём прижался лбом к стеклу. На противоположной стороне улицы двое мальчишек катили велосипед, громко переговариваясь. Один толкнул другого в плечо — не зло, а так, по‑дружески, — и оба засмеялись.
У Артёма как-то был друг — Вадим. Это было так неожиданно и так радостно, что поначалу Артём боялся даже дышать полной грудью, будто всё могло вмиг исчезнуть.
Однажды они заигрались в группе — увлечённо строили замок из больших пластиковых блоков. Башни росли, мост укреплялся, а мальчишки всё придумывали новые детали: подъёмный мост, тайный ход. Они так погрузились в игру, что не заметили, как остальные дети уже оделись и вышли на прогулку.
— Ой, опять заигрались, — улыбнулась мама Вадима, заглянув в группу. Она стояла в дверях в тёплом пальто, с сумкой через плечо. — Артём, хочешь, я и тебя заберу к нам? Поиграете ещё у нас дома, а папа Вадима потом подвезёт тебя обратно.
Артём замер, не веря своим ушам. Он торопливо закивал:
— Да, хочу!
Сергей, отец Артёма, как раз зашёл за сыном в этот момент. Мама Вадима обратилась к нему:
— Добрый вечер, можно заберем Артёма ещё на часок? Мальчишки так хорошо играют… Я потом его подвезу или папа Вадима завезёт.
Сергей кивнул, похлопал Артёма по плечу:
— Ну, веселись. Увидимся дома.
У Вадима было здорово. Они вкусно покушали — жареную картошку с котлетами, а на десерт — клубничное варенье с чаем. В комнате стояло столько игрушек: целая армия солдатиков, конструктор, машинка на радиоуправлении.
Потом мама Вадима стала забирать мальчиков вместе из сада. Сначала раз, потом ещё и ещё. Артём сиял от счастья: он шёл рядом с Вадимом, смеялся, рассказывал что‑то, а мама Вадима иногда даже покупала им по булочке с изюмом.
Но однажды всё изменилось.
В тот день Артём, как обычно, выбежал из группы вместе с Вадимом — радостный, с рюкзачком на одном плече. Он уже представлял, как они сейчас пойдут к Вадиму, поиграют в новую настолку, которую тот вчера показывал…
— Артём, — вдруг стушевалась мама Вадима, отводя глаза. — За тобой родители придут. Тебе надо подождать их здесь.
Артём замер. Слова прозвучали резко, будто дверь захлопнулась прямо перед носом.
— Но… мы же всегда… — начал он.
— Извини, сегодня не получится, — она потрепала его по плечу, но взгляд у неё был отстранённый. — Беги, Вадиму пора.
И они ушли. Вадим даже не обернулся.
Артём остался стоять у крыльца. Внутри всё похолодело. Он смотрел, как мама Вадима ведёт Вадима за руку к машине, как тот машет кому‑то из окна, и не понимал: что случилось?
Он думал об этом, сидя на диване в раздевалке, пока ждал отца.
«Что я сделал не так?»
Он ведь всегда слушался маму Вадима. Сразу прекращал бегать и тихо сидел на диване, как только она просила. Чисто‑чисто мыл руки. Не спорил, не капризничал, не трогал ничего без разрешения.
«Почему?»
Может, он случайно сломал какую‑то игрушку и не заметил? Или сказал что‑то не то? Или Вадиму он надоел? Или его родители решили, что он… лишний?
Вопросы крутились в голове, но ответов не было. Только ощущение пустоты — как будто его снова отодвинули в сторону, туда, где он всегда был: на край, за линию, которую нельзя переступать.
Отец приехал поздно. Артём молча сел в машину, прижался лбом к холодному стеклу. За окном мелькали фонари, дома, деревья — всё то же самое, что и вчера. Но теперь мир казался ещё чуть более серым и чужим.
А в кармане лежал маленький солдатик — тот, что Вадим подарил ему неделю назад. Артём сжал его в ладони, будто это была единственная ниточка, связывающая его с тем коротким, но таким настоящим ощущением дружбы.
✨Глава 7 читайте здесь - жмите на ссылку
Книга про Артема:
Спасибо, что нашли время для этой истории!
Было бы здорово узнать ваше мнение — поделитесь впечатлениями в комментариях. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь — будем на связи!