Тёплый майский вечер опускался на тихую городскую улочку. Лида возвращалась с работы уставшая, но довольная. Её светлые волосы растрепал лёгкий ветер, а в сумочке лежал маленький подарок для трёхлетнего сына — шоколадный сюрприз в блестящей фольге. Она подошла к кованой калитке своего просторного дома, того самого, что достался им с мужем по счастливому стечению обстоятельств, и замерла на месте.
Во дворе, на уютной садовой скамейке, в тени развесистой черешни, вальяжно покачивалась наглая свекровь — мать Артёма. В одной руке она держала сочную, крупную, бордовую ягоду, а другой ловко отправляла её в рот. На коленях у неё стояло эмалированное белое ведро, до краёв наполненное отборной черешней.
Спелые, глянцевые ягоды поблескивали в закатных лучах. Лидин сад! Её заботливо возрождённая черешня, которую она выхаживала три долгих года, поливала, обрезала сухие ветки, подкармливала перегноем, — теперь исчезала в бездонном желудке незваной гостьи.
— А что это вы здесь делаете? — выдохнула Лида, чувствуя, как горячая волна гнева поднимается от груди к горлу. Голос прозвучал хрипло, почти угрожающе.
Дородная свекровь ничуть не смутилась. Она облизала липкие пальцы и широко улыбнулась, будто имела полное право хозяйничать в чужом дворе.
— Ой, Лидочка, добрый вечер! Да вот Артёмка пригласил нас на черешенку. Ну и черешня у вас поспела — крупная, сладкая, просто мёд! Я и решила: нарву ведёрко, нам с дедом на компотик хватит, а может, и Леночке баночку передам.
Последние слова ударили Лиду наотмашь. Леночка! Вечно эта любимая золовка, неприкаянная тридцатилетняя доченька, которой мать всё лучшее тащит. А им, Артёму с Лидой, что? Гнилые помидоры да подвявшие огурцы?
Ничего не ответив, Лида рванула тяжёлую входную дверь и влетела в дом. В светлой гостиной, у огромного компьютерного монитора, спиной к ней сидел муж, перспективный айтишник Артём. Он сосредоточенно нажимал на клавиши, выполнял какую-то срочную работу и даже не обернулся на шаги.
— Ты! — закричала Лида, швыряя сумочку на диван. — Какое ты имел право пригласить свою мамашу нарвать нашей черешни?! Мало того что она её жрёт прямо с дерева, так ещё целое ведро наворовала!
Артём нехотя повернулся. Его худое лицо выражало искреннее недоумение.
— А что здесь такого? Это же моя мама. Она к нам в гости приехала. Они нам тоже с дачи кое-что привозят.
— Привозят? — Лида расхохоталась злым, горьким смехом. — Свои гнилые помидоры привозят? Стекающую, вялую клубнику, которую стыдно на стол поставить? Не нужны нам их объедки! У меня на приусадебном участке свои помидоры — королевские, мясистые, крупные! А не та гниль никому не нужная. Она сначала спелые Леночке отсыпет, а подгнившие остатки нам, как свиньям, отдаст!
— Ты говоришь неправду! — взбесился Артём. Он вскочил со стула, и дорогой компьютерный стул с тихим скрипом откатился к стене. — Моя мама всегда всё поровну между мной и сестрой делит! Ты просто наговариваешь, потому что ненавидишь мою семью!
— Я наговариваю? — Лида подошла к мужу почти вплотную, её глаза пылали. — Да твоя мамаша просто наглая, вот и все! Каждый раз, когда приезжает к нам на праздник, уезжая домой с пустыми руками не уходит. Постоянно просит меня положить ей с собой торт, салат, рыбки копченой. Да, и несколько отбивных, мол, «не хочу завтра нашему деду готовить перед работой, вот и поест». А дед свиные отбивные не ест. Она продукты Леночке отдает. Это по-твоему, делит поровну? Она из нашего дома продукты вывозит, а взамен гнильё подсовывает! Всё, хватит! Пусть больше к нам не является! Ноги её здесь больше не будет!
Она резко развернулась и выглянула в окно. Свекровь, поняв, что назревает буря, уже семенила к калитке, прижимая к груди полное ведро. Даже не попрощалась. Лида не вышла её провожать.
Артём стоял посреди комнаты багровый от ярости.
— Это и мой дом! Он оформлен пополам! Я такой же хозяин! Моя мама имеет право сюда приходить!
— Вот именно! — отрезала Лида. — Хочет тебя видеть, сам к ней в гости и поезжай. А сюда — ни ногой. И запомни: ты в этом саду даже травинку не вырвал ни разу. Все деревья я выходила. Абрикос, черешню, две яблони, грушу — всё я. Красивые клумбы, огуречные грядки, помидорная рассада — это мой труд. Ты только мангал мечтал поставить да газонной травой всё засеять, чтобы косилкой жужжать две минуты. Так вот, если твоя мама ещё раз появится в моём саду, пеняйте на себя оба!
Она вышла во двор, с силой хлопнув дверью. У черешни стоял маленький Кирюшка, трёхлетний сын, которого Артём час назад забрал из детского сада. Мальчик испуганно смотрел на мать большими серыми глазами. Лида с тоской погладила шершавый ствол дерева, оглядела небольшой огород на четырёх с половиной сотках, где росли аккуратные кустики зелени, затем взяла сына на руки и села с ним на качели:
— Ну и бабушка! Даже с внуком не попрощалась. Оставила тебя одного во дворе, маленький и ушла, да, Киришка?
*****
Этот добротный кирпичный дом в хорошем центральном районе города достался им не напрямую от Лидиных родителей. Всё было сложнее и запутаннее. У Лидиной мамы был старший родной брат, одинокий, бездетный человек, который скончался пять лет назад. Наследницами остались две сестры — Лидина мама и Лидина тётя. Дом покойного брата они должны были поделить между собой.
Лидина мама, добрая и самоотверженная женщина, очень хотела, чтобы просторный дом с участком достался любимой дочери. Она договорилась со своей сестрой, чтобы та отказалась от своей доли в пользу Лиды, а взамен получила благоустроенную квартиру зятя Артёма. Такой неравноценный обмен был возможен только по родственному согласию — тётя согласилась, потому что не хотела враждовать. Дом оформили на Лиду и Артёма пополам, ибо всё равно они законные супруги. Тогда это казалось мудрым решением.
Когда они переехали, двор и сад представляли собой унылое зрелище: заросшие бурьяном грядки, больные, полузасохшие деревья, покосившийся забор. Но Лида своим упорным трудом возродила этот запущенный участок. Она собственноручно обработала каждое плодовое дерево, привила новые ветки, залечила старые раны.
Абрикос давал теперь сладкие, солнечные плоды. Черешня радовала крупными, тёмно-красными ягодами. Две яблони давали сочные белые яблоки, а груша — медовые, ароматные плоды, которые таяли во рту. Лида благоустроила огород, разбила красивые клумбы с розами и петуньями, и даже посадила пряную зелень — базилик, укроп, кинзу.
Артём же относился к этому со снисходительным презрением. Молодой айтишник, выросший в городской квартире, считал садовые хлопоты глупой деревенской ерундой. Его идеалом был идеально ровный зелёный газон, по которому можно пройтись босиком, и большой мангал для пятничных шашлыков. Он часто говорил жене:
— Зачем тебе этот огород? Купим газонокосилку, покосить траву — две минуты дела. А за грядками ухаживать — целая каторга. Выросли в квартире, так и жили бы как нормальные люди.
Но Лида любила землю. Во времена ее детства у мамы была маленькая дача, и она с радостью помогала сажать, полоть и собирать урожай. Этот запах влажной земли, зелёной листвы и спелых плодов был для Лиды глотком счастья. Супруги часто ругались из-за этого, но пока терпели друг друга.
На следующий день в гости приехала Лидина мама — худая, скромная женщина с натруженными руками. Она сразу заметила заплаканные глаза дочери, но ни о чём не спросила, только попросила:
— Пойдём, доченька, яблоньки осмотрим. Я в прошлый раз тлю на верхушках заметила.
Они вдвоём вышли в сад. Заботливая мама ловко орудовала маленьким секатором, подрезала лишние побеги, а Лида стояла рядом и держала ведро для обрезков. Солнце мягко золотило кроны.
— У тебя ребёнок маленький, — тихо сказала мама, не поднимая глаз. — Пусть ему фрукты будут. А мне, что старухе, надо? Мне не надо.
— Мама! — возмутилась Лида. — Ты что такое говоришь? Вот возьми килограмм черешни, сваришь себе компотик.
Она буквально заставила мать принять небольшой пакет с отборными ягодами, потом добавила несколько яблок и горсть абрикосов. Скромная мама, чтобы не обижать дочь, конечно, брала, но всегда с неловкостью и словами благодарности. И очень помогала — то грядку прополет, то кусты подвяжет, то с внуком посидит, чтобы Лида могла отдохнуть.
А вот родители Артёма были полной противоположностью. Его отец, молчаливый дед, во всём слушался свою властную жену. А та была наглой и бесцеремонной. Приедут на праздник, бывало, за богатым столом посидят, плотно поедят, а потом развернутся и уедут. Ни разу не предложили помочь убраться или помыть посуду. Более того, свекровь могла запросто сказать:
— Лида, положи мне вот этот вкусный салат с собой. Да, и несколько отбивных, — не хочу завтра нашему деду готовить перед работой, вот и поест.
И Лида, скрепя сердце, всё терпела, складывала еду в контейнеры, отдавала. Но терпение её таяло с каждым днём.
Свекровь иногда привозила овощи со своей дачи. Лида сколько раз говорила Артёму:
— Хочет черешни — пусть посадит у себя на даче черешню, яблоню, абрикосы. Зачем ей наш сад обрывать?
Но Артём отвечал с раздражением:
— Мама не хочет двор затенить. У неё там огород. А деревья будут создавать тень.
— Значит, её огород важнее нашего сада? А яблоки с черешнями она, значит, у нас может рвать и рвать? — кипятилась Лида.
Свекровь же, услышав об этих претензиях, только фыркала: мол, свои фрукты им жалко для родной матери. И продолжала приезжать как ни в чём не бывало.
Конфликт разгорелся до небывалых масштабов. Лида категорически отказалась приезжать на дачу к свёкрам и заявила мужу ультиматум:
— Чтобы ноги твоей матери в нашем доме не было. Хочешь — сам к ней езжай.
Артём метался в бешенстве. Он кричал, что дом оформлен пополам, и он полноправный хозяин. Лида парировала:
— Ах, дом пополам? Хорошо. Пусть твоя мама в твоей половине и сидит. В мой сад не суётся. Ты здесь даже травинку не вырвал ни разу. Вот и не лезьте в мою часть.
Супруги перессорились настолько, что Артём требовал раздела имущества в буквальном смысле:
— Тогда давай разделим сад пополам! Деревья пополам! Всё пополам! Если дом пополам!
— Ты у меня довякаешься, — ледяным тоном сказала Лида. — Я подам на развод, разделим дом, сделаем разные входы, и каждый будет в своей половине.
После этой безобразной сцены Артём поехал к родителям — жаловаться. Мать, дородная свекровь, очень сильно обиделась, но всё равно решила действовать по-своему. Через несколько дней она приехала к сыну, привезла две тяжёлые хозяйственные сумки с овощами и зеленью. Отыскав Артёма во дворе, она зашептала ему:
— Сынок, отвези одну сумку Леночке. Там для неё всё свеженькое, огурчики, помидорчики. А вторую оставь себе. Может, и Лидка твоя смягчится. Только не перепутай. Синяя сумка – Леночке, черная – для вас.
Лида в этот момент была дома. Услышав шум мотора, она вышла на крыльцо и увидела свекровь с этими сумками. Внутри у неё всё оборвалось. Она подошла и, не спрашивая разрешения, решительно открыла обе сумки.
В Леночкиной сумке лежали красивые свеженькие огурчики, один к одному, помидоры «Бычье сердце» — мясистые, крупные, только-только сорванные с грядки, свежайшая клубника в аккуратном пластиковом лоточке, яркий зелёный лук и нежная, ароматная зелень.
В сумке Лиды и Артёма лежали уже подвявшие огурцы с жёлтыми пятнами, подгнившие помидоры, треснувшие кое-где, и клубника, которая стекла и превратилась в кислую кашу.
Терпение Лиды лопнуло окончательно. Она выпрямилась, лицо её побелело.
— Значит так, Артём, — произнесла она дрожащим от гнева голосом. — Отвози эту прекрасную сумку своей драгоценной Леночке. А вот эту — отвези своей маме обратно и скажи, чтобы она больше нам ничего не привозила. Чтобы не выбрасывать гнильё, она нам его привозит. Всё! Разговор окончен!
Свекровь ахнула и запричитала, что невестка неблагодарная, что она старалась, везла, а её позорят перед честными людьми. Артём же стоял красный, сжимая кулаки. Назревал финальный скандал.
Лида повернулась к мужу и сказала уже спокойнее, но с металлом в голосе:
— Если ты сейчас не уберёшь свою мать вместе с её гнильём, я вызываю такси и уезжаю к маме с Кирюшей. И не вернусь, пока твоя мать здесь. И подаю на развод.
Свекровь, громко хлопнув калиткой, ушла, крикнув напоследок, что Лидка всю жизнь её сыну испортила. С тех пор она перестала общаться с невесткой.
С этого дня семейная жизнь дала глубокую трещину. Ссоры теперь вспыхивали из-за любой мелочи, но корень был один: они по-разному понимали жизнь. Всё, что Лида считала серьёзным, для Артёма было глупой ерундой. Когда она пыталась поговорить с ним о детском воспитании, о семейном бюджете, о том, что нужно уважать её труд в саду, он отмахивался:
— Ты вечно делаешь из мухи слона. Успокойся и живи проще.
Постоянные мелкие ссоры наматывались на невидимый клубок, и однажды нить лопнула. Они оба осознали, что являются абсолютно разными людьми.
Родители Артёма жили в такой же благоустроенной квартире, как и Лидина мама, но их представления о семейном укладе были для Лиды абсолютно неприемлемы. Свекровь любила только дочь Леночку, тридцатилетнюю незамужнюю женщину, для неё старалась и лезла во все дела, а на сына по сути плевала, только пользовалась им. Артём же считал, что так и должно быть: сын обязан помогать родителям, а не они ему. Лида с этим смириться не могла.
Развод был тяжёлым, но быстрым. Дом они не стали делить на половины и пробивать разные входы, как грозилась Лида в пылу ссоры, — это было слишком хлопотно и унизительно. Артем согласился оставить дом Лиде и сыну, если… они с тещей отдадут ему двухкомнатную квартиру , где жила мама Лиды. Так и договорились. Мама Лиды сразу согласилась.
Артёму теперь принадлежит двушка тещи, а Лида с сыном и с мамой живут в большом, просторном доме с садом и клумбами. Холостяцкое жильё Артема быстро обросло современной техникой, игровыми креслами и полным отсутствием живых растений.
Спустя время Артём нашёл себе лёгкую девушку, которая ни к чему серьёзно не относилась. Она не требовала ухаживать за садом, не заводила разговоров о воспитании детей, не обижалась на его мать, с удовольствием ходила с ним на шашлыки к друзьям и спала до обеда, поскольку работала администратором в ночном клубе. Готовить она не любила и не умела. Заказывали еду из доставки. Ему такая девушка абсолютно подходила.
А вот Лидочка до сих пор одна. Многие мужчины ухаживают за ней, дарят цветы, приглашают в театры и кафе. Но все они кажутся ей какими-то несерьёзными, поверхностными. То один начнёт хвастаться дорогой машиной, то другой не вспомнит имени её сына. Своего человека — надёжного, любящего, способного оценить красоту весеннего сада и вкус домашней клубники, — она пока не встретила.
Она помогает стареющей маме, воспитывает подрастающего сына, по вечерам пьёт чай с мятой и вспоминает былые дни. Иногда в сердце вспыхивает горькая обида: если бы не мама Артёма, возможно, они как-то бы договорились. Но потом она смотрит на тихий двор, на молодые яблони, которые посадила во дворе, и понимает: их понимания жизни были настолько разными, что разрыв стал лишь вопросом времени.
Живёт она одна, хотя в тайниках души надеется, что ещё встретит своё выстраданное, спокойное счастье. И верит, что где-то ходит по земле хороший мужчина, который не назовёт её заботы ерундой, не приведёт наглую родню обрывать плодовые деревья, а скажет: «Давай я выкопаю для тебя новую грядку». И они вместе посадят новую черешню.