Ранняя смерть отца, герцога маленьких и небогатых Арче и Соры, превратила его одновременно в главу рода и беглеца при мантуанском дворе. Дядя по отцу, Папа Римский Юлий II, доверил ему свои войска в нескончаемых конфликтах с Францией и Феррарой. Во время этих событий, Франческо Мария оказался лицом к лицу с военным предательством: поставленный Папой возглавлять Болонью кардинал Франческо Алидози, человек умный, энергичный и крайне жестокий, человек, которого Папа считал одним из главнейших своих доверенных лиц, мало того, что не удержал Болонью, оставив ее французским войскам, но еще и бежал - не предупредив Франческо Марию о приближении французов. В итоге герцог попал в ловушку. Папские войска под командованием юного делла Ровере вынужденно отступили в Романью, потеряв большое количество людей и оставив на поле всю артиллерию, раненых товарищей и боевые знамена. Кардинал, полагаясь на вечное благорасположение Папы, поспешил в Равенну, где Папа на тот момент размещался - ту самую Равенну, с которой мы знакомы по мозаикам мавзолея Галлы Плацидии. Папа, скорее всего, поверил бы версии Алидози и простил его и на этот раз (во время прошлых «шалостей» на театре войны, делла Ровере уже арестовывал кардинала и притаскивал на папский суд, но Юлий II, снова и снова, верил своему соратнику, прощал все прегрешения и заново давал ему максимально значимые посты), но разозленный герцог нагнал и убил кардинала Алидози. Это принесло убийце бездну неприятностей - и сразу, и потом.
Франческо Марию спешно вызвали в Рим, арестовали, и герцог Урбинский предстал перед Комиссией Кардиналов (в нее входил и Джованни Медичи, второй сын Лоренцо Великолепного, правителя Флоренции, будущий следующий Папа, который предпринял массу усилий, чтобы делла Ровере осудили. Джованни, последний Папа, не имевший священного сана на момент избрания, прекрасно понял, какую ценность представляет собой герцогство Урбинское - и как нетверды пока права на него у усыновленного бездетными Монтефельтро кондотьера. Джованни нацелился на Урбино, в интересах дома Медичи).
Но в тот раз и у него, и у всех врагов герцога Урбинского ничего не вышло. Папа делла Ровере, Юлий II, хоть и разгневался на племянника, хоть и горевал по погибшему кардиналу Алидози, не позволил расправиться с одним из ценных наследников своей собственной семьи и защитил его всем своим папским могуществом. Еще раз показываю вам портрет этого папы, заботливого родича и патрона дома делла Ровере. Кстати, не смотрите на то, что Рафаэль изобразил его этаким грустным старичком, в печалях о грехах этого суетного мира: в год написания этого самого портрета, этот самый «тихий старичок» лично участвовал в осаде крепости Мирандола, нередко сражаясь в первых рядах армии, чудом избежав смерти от разрыва ядра (рядом с ним убило двоих его собственных слуг), штурмуя Мирандолу через пробитую в стене брешь. Герцог Урбинский также участвовал в этой битве (и его сопровождал уже известный нам писатель Балдассаре Кастильоне. Не только изящный придворный, автор трактатов и поэт, но и воин - интересные были времена!).
Процесс закончился списком обвинений против самой жертвы и оправданием Франческо Марии.
Папа подарил племяннику 12 тысяч скудо и подтвердил права Синьора в Пезаро! Через пару лет, ситуация изменилась, но об этом - позже.
А пока - что же юная жена, Элеонора Гонзага? Как она жила все это время?
Кстати, я нашла для вас еще один портрет Элеоноры, в возрасте 12 лет, тоже кисти Лоренцо Коста.
Элеонора была старшей дочерью семейства Гонзага, маркграфов Мантуи (и родной племянницей Элизабетты Гонзага-Монтефельтро, чьи надежды дать дому Монтефельтро наследников оказались невыполнимыми - и не по ее вине). Отец Элеоноры, мантуанский правитель Франческо Гонзага, обожал свою девочку. Именно желанием того, чтобы ей жилось счастливо и привольно, не в последнюю очередь, объясняется выбор жениха - усыновленного сестрой и ее мужем Франческо Марии - чья семья уже была немало обязана дому Гонзага. Опять же, добрая сестра матерински позаботится о племяннице: истории про злую свекровь - это не про чудесную Элизабетту. Нельзя и сбрасывать со счетов богатство и статус Урбино, в общем, как ни посмотри, юный делла Ровере, наследник дома Монтефельтро - прекрасный выбор для хорошей папиной дочки Элеоноры. Пьетро Бембо писал о ней так: «она красивая девушка, трудолюбивая, добрая и благоразумная настолько, что превосходит свои годы». Формирование молодых Гонзага не разделяется на женское и мужское, оно больше ориентировано на «роль в будущем», девочки и мальчики учатся почти одному и тому же, в зависимости от способностей, и у одних и тех же (лучших!) учителей.
Мать девочки, знаменитая Изабелла из рода д´Эсте (правящего Феррарой и Моденой), была из тех матерей, что сыновей однозначно предпочитают дочерям. Ценительница искусства и покровительница знаменитых художников, одна из известнейших женщин эпохи Возрождения, прозванная «примадонной Ренессанса» - вот какой она была. Современники описывали её как красноречивую, умную, очень начитанную, темпераментную, остроумную, с большой страстью игравшую в шахматы и карты, прекрасную певицу и лютнистку. Она интересовалась географией и астрологией, была отличной правительницей (ей неоднократно приходилось править Мантуей в одиночку), умным дипломатом, не сробевшим и перед Борджиа.
Строгая, требовательная и холодная мать, не сумевшая простить старшей дочери, что девочка не родилась сыном - такой она была тоже. Своих сыновей она любила больше всего на свете, злые языки поговаривали, что затем шли её собаки и только потом - дочери.
У меня для вас есть потрясающий портрет Изабеллы, написанный в возрасте, когда ей было 58-59 лет. Она приказала писать себя молодой - так, как она выглядела в возрасте 25 лет.
(Ты Тициан - ты и пиши. Твоя проблема. Правда, после окончания работы, весьма довольная, она скромно отметила, что портрет очень похож, однако, такой красавицей, какой изобразил ее великий Тициан, она и в молодости не была).
Несчастливая жена, уважаемая, но нелюбимая мужем, она сурово относилась к Элеоноре, не прощая ей даже самых мелких промахов и, буквально, дрессируя дочь - даже тогда, когда (в 11 лет) девочка была выдана замуж за Франческо Марию делла Ровере.
Свадьба Элеоноры состоялась на Рождество 1509 года в Урбино. По несчастью и невезению, именно в этот момент отец Элеоноры, маркграф Мантуанский, находился в плену у венецианцев (всего несколько месяцев, но это было время, полное унижений и издевательств: венецианцы плохо обращались со своим знатным пленником). Надо понимать, что отсутствие любимого и любящего отца на самом главном событии в жизни девушки, глубоко огорчало невесту.
Папа Юлий II пожелал, чтобы свадьба его племянника была торжественно подтверждена в Риме, поэтому после праздника Богоявления Элеонора и Франческо Мария, в сопровождении Элизабетты Гонзага и большой свиты, отправились в путь.
«Мы узнали, чтобы Вы скоро отправитесь в Рим […]. Используйте благосклонность Его преосвященства о милости Господа для вашего отца, в первую очередь для этого мы с радостью увидим вас при этом дворе» – писала Изабелла дочери.
В Риме их встречали роскошными праздниками с музыкой, театральными постановками, гонками буйволов - в общем, чествовали, как чествуют отнюдь не каждую пару знатных молодоженов: Папа старался возвысить племянника, чтобы укрепить его статус как наследника герцогства Урбинского.
Элеонора честно и неоднократно пыталась ходатайствовать перед Папой, чтобы убедить его вмешаться в освобождение ее отца, но безрезультатно.
Изабелла, надо отдать ей должное, не выбранила дочь за неуспех. Напротив, она похвалила ее старания, подчеркнув, правда, что это ее обязанности как дочери. В послании мать новобрачной повелела продолжать вести себя вежливо и, прежде всего, относиться с почтением к своей тете Элизабетте Гонзага. Герцог Урбинский, с той же почтой, получил наставление от своего дяди за чрезмерный темперамент (его вспышек ярости побаивались), и Изабелла сразу пишет своей дочери, чтобы утешить ее и ободрить: “мы желаем, чтобы ваша Светлость проявила крепость духа, и не сильно огорчалась, как ваш супруг, принимая близко к сердцу дело освобождения Вашего отца, но не должно выходить из себя, надо сохранять сильный дух и смелость”. Кстати, интересно, что когда Изабелла писала Элеоноре до свадьбы, отчитывая и распекая ее, она обращалась к ней на «ты», обращаясь «любимая дочь». К герцогине Урбинской та же строгая мать пишет уже на «Вы», называя «Вашей Светлостью». Когда же Элеонора выполнила свой первейший долг, начав рожать детей, Изабелла стала обращаться к дочери как к «горячо любимой герцогиней Урбино».
Беременность и роды — решающие факторы для благополучия государства, особенно, когда рождаются мальчики. В марте 1511 года Изабелла поздравила дочь с благополучными родами. Однако, за радостью вскоре следует печаль: малыш умер в начале лета.
Прежде всего, в этот черный час, маркграфиня Мантуанская написала не дочери и не зятю, а своей невестке и подруге Элизабетте, чтобы она не отчаивалась: «Вы должны быть терпеливой, Вашу светлость должен также очень утешить возраст синьора Герцога и его супруги, которые вскоре будут готовы произвести еще одного».
В 1514 Элеонора родила сына Гвидобальдо, наследника герцогства, всего у нее будет 13 детей.
«Мой двор в Пезаро, Дворец в Урбино, а дом в Кастельдуранте»,- заметил как-то ее муж, герцог Урбинский. Сегодняшнюю статью я закончу самым знаменитым портретом Франческо Марии делла Ровере - портретом кисти Тициана. Самое забавное, что для этого парадного портрета, который произвел на современников большое впечатление, герцог не позировал. Времени не было, - войны, походы, вся жизнь в движении. Но эскизом для портрета стал набросок при встрече делла Ровере с художником в Болонье в 1530 году (на Коронации Карла V). Для работы Тициан попросил прислать в Венецию черные доспехи герцога Урбинского, - и выписал их необыкновенно эффектно.