Пора понять, через что проходят женщины во время родов: женщины не просто «сосуды» для рождения детей. Они заслуживают достоинства, медицинской помощи и доступа к аборту. Точка.
Медсестры и врачи как можно быстрее катили каталку в экстренный хирургический блок, обходя моего ошеломленного отца. Его сердце колотилось, глаза наполнялись слезами.
Будем рады если вы подпишитесь на наш телеграм канал
Кровь текла у мамы между ног прямо на белые простыни, пока медсестры торопливо снимали с нее одежду и готовили к срочной операции. Она была без сознания, в критическом состоянии.
На седьмом месяце беременности, с разрывом матки и сильнейшим кровотечением, маму экстренно доставили в больницу. Она была беременна моим братом. Это была ее третья беременность.
Моя сестра, родившаяся всего полтора года назад, плакала и звала маму, пока ее увозили. Я смотрела на всё это в ужасе.
Мне было семь лет.
Хотите в Китай? Все самое главное за 7 дней: горы Аватара, Великая Китайская стена, Терракотовая армия, небоскрёбы Шанхая и древние храмы. Маркетплейс авторских туров Clubok.Travel предлагает эксклюзивные авторские туры с русскоязычным гидом, продуманной программой от проверенных организаторов. Расширенная медицинская страховка в подарок. После тура вы бесплатно получите фотокнигу и видеоролик о вашем путешествии.
Тур в Китай: https://clubok.travel/china?utm_source=dzen&utm_medium=smm
В тот страшный день мама потеряла литры крови, одну почку и впала в кому. Я не помню, сколько она пролежала в больнице, но когда ее наконец выписали домой, впереди было долгое восстановление. Моего новорожденного брата, родившегося на два месяца раньше срока, первые шесть недель жизни приходилось кормить с ложечки каждые два часа. Родители решили на полгода отдать мою младшую сестру на попечение хорошей подруги, чтобы мама могла восстановиться.
Мама уже никогда не стала прежней.
Краткая история кесарева сечения и родов в прошлом
Много лет назад мама родила меня с помощью кесарева сечения. Она рассказывала, что я находилась в тазовом предлежании, поэтому другого выбора, кроме операции, не было. Я не знаю, сколько длились роды, но врачи решили сделать вертикальный разрез — тогда это было обычной практикой.
Сегодня такие разрезы в основном заменены горизонтальными, иногда их называют «разрезом бикини», потому что они безопаснее, оставляют меньше заметный шрам и имеют более низкий риск разрыва матки при будущих беременностях.
До XVI–XVII веков такие вмешательства называли кесаревыми операциями. Женщин вскрывали, чтобы извлечь плод уже после того, как они умирали во время родов. В XVII веке термин «кесарева операция» постепенно сменился на «кесарево сечение». Эти операции проводились на женщинах, чтобы спасти плод после смерти матери. И только в XIX веке кесарево сечение начали делать для спасения жизни самой беременной женщины.
В США и Англии такие операции долгое время чаще проводились в сельской местности, пока в XIX–XX веках не усилилась урбанизация. До появления анестезии в середине XIX века их выполняли без обезболивания. Я сама прошла через кесарево сечение с анестезией и даже представить не могу, какую боль испытывали женщины тогда. Многие умирали от шока прямо во время таких процедур. Другие погибали от инфекций или кровопотери. Те, кому удавалось выжить, часто всю оставшуюся жизнь страдали от тяжелых разрывов промежности, стенок влагалища и других незаживших травм.
До распространения кесаревых операций и до изобретения анестезии применялась краниотомия — прокалывание черепа плода и удаление его содержимого. После этого череп спадался, голову извлекали, а затем удаляли остальную часть плода. Краниотомию проводили ради спасения матери, если примитивные щипцы не помогали извлечь голову плода, застрявшую в родовых путях.
Недостаток медицинских знаний о человеческом теле и неразвитость хирургических методов убивали женщин и приводили к высокой материнской смертности.
Иными словами, без телесной автономии и в условиях, когда женщин воспринимали прежде всего как сосуды для вынашивания детей, роды в прошлом были травматичными, опасными и часто мучительными.
История кесарева сечения менялась от века к веку. На процедуры влияли религиозные и культурные представления, а также экономические, профессиональные и технологические изменения. Например, изначально операция возникла как попытка спасти жизнь и, в религиозном понимании, душу плода, если мать уже умерла или умирала.
И только в конце XX века жизнь плода стала основным фокусом, особенно в западных обществах. В результате количество кесаревых сечений ради спасения плода выросло.
Как бы ужасно всё это ни звучало, в XXI веке факт остается фактом: роды по-прежнему опасны для женщин, несмотря на современную медицину и развитые технологии. И сегодня женщина снова часто оказывается не главным фокусом — главным фокусом становится плод.
И это приводит меня к теме абортов и телесной автономии.
Роды всё еще опасны, а аборт должен быть полностью легален на любом сроке беременности
Ни одну женщину нигде нельзя принуждать вынашивать беременность и рожать.
Женщины в США сейчас ведут тяжелую борьбу за телесную автономию и право на аборт, за то, чтобы их наконец перестали воспринимать как «сосуды» для рождения детей.
Республиканцы у власти хотят запретить аборты по всей стране.
В тринадцати штатах аборты сейчас полностью запрещены: Алабама, Арканзас, Айдахо, Индиана, Кентукки, Луизиана, Миссисипи, Северная Дакота, Оклахома, Южная Дакота, Теннесси, Техас и Западная Вирджиния.
В остальных штатах, кроме девяти, действуют ограничения по срокам беременности. Это значит, что женщины в тринадцати штатах вынуждены рожать независимо от того, хотят они этого или нет, безопасно это или нет, была ли беременность результатом изнасилования или нет, и даже может ли беременность их убить.
В некоторых из этих законов есть исключения для случаев изнасилования, инцеста и угрозы жизни матери. Но большинство врачей в этих штатах боятся проводить аборты из-за риска потерять лицензию или попасть в тюрьму. В результате женщины в экстренных ситуациях оказываются в смертельной опасности. И они умирают.
В начале 2026 года в Теннесси, где аборты полностью запрещены, республиканцы попытались еще сильнее криминализировать эту процедуру. Они продвигали законопроект, который приравнивал бы аборт к убийству и потенциально позволял бы прокурорам требовать смертной казни для любой женщины, сделавшей аборт. К счастью, законопроект не получил достаточной поддержки.
Похожая ситуация происходит в Южной Каролине. Там аболиционисты абортов сейчас пытаются продвинуть закон, который классифицировал бы аборт на любом сроке как убийство и запрещал бы его с момента зачатия, даже при патологиях плода, инцесте или изнасиловании. Эти экстремисты также вносили законопроекты, по которым поездка в другой штат ради аборта становилась бы уголовным преступлением. Сталкиваясь с жестким сопротивлением, они всё равно продолжают пытаться протолкнуть разные версии подобных законов.
В Колорадо, где я живу, религиозные правые пытаются добавить в бюллетень выборов ноября 2026 года инициативу, которая убрала бы право на аборт из поправки 79 к конституции штата. Эта поправка была одобрена избирателями в 2024 году и гарантирует каждой женщине право на аборт.
Это безумие.
Кроме того, мы сейчас ждем решения Верховного суда о том, можно ли будет и дальше отправлять по почте препарат для медикаментозного аборта — мифепристон.
Республиканцы пытаются принять любые драконовские законы, лишь бы остановить женщин от абортов. Они бросают дротики во все стороны и надеются, что один попадет в яблочко.
Право на аборт должно быть законным во всем мире, не только в США. И мы очень далеки от этой реальности.
Дело не только в том, что никого больше не должно касаться, что женщина делает со своим телом. Дело еще и в том, что аборт — это медицинская помощь. Он спасает жизни женщин.
Как и у моей матери, у меня была беременность высокого риска, которая могла меня убить. Тогда у меня было право выбрать аборт. Я им не воспользовалась. У моей матери тоже была возможность выбрать аборт. Сегодня у моей дочери уже меньше прав на собственное тело, чем было у ее бабушки и у меня.
А если республиканцы добьются общенационального запрета абортов, она будет вынуждена рожать, если забеременеет.
Как получилось, что у моей матери было больше прав, чем у моей дочери?
Жизни женщин имеют значение, и женщины заслуживают телесной автономии
Через пять лет после моего рождения появилась моя сестра. Поскольку меня мама родила с помощью кесарева сечения с вертикальным разрезом, при рождении сестры ей снова сделали такой же разрез, чтобы извлечь ребенка из матки.
После этого врач сказал маме, что еще одна беременность может ее убить. Судя по всему, мои родители проигнорировали этот факт.
Решение продолжать еще одну беременность после рождения моей сестры было безрассудным и глупым. Маму воспитывали в католической традиции, и я не думаю, что она вообще рассматривала бы аборт. Вместо этого она охотно поставила жизнь под угрозу, чтобы родить наследника-мальчика, рискуя оставить двух дочерей без матери.
Мне страшно думать, какой была бы моя жизнь, если бы я в семь лет осталась без мамы с отцом-алкоголиком, который эмоционально издевался над нами.
Женщины жертвуют своей энергией, временем и телом ради детей. Они делали это во все эпохи. Очень часто они отдавали собственную жизнь после мучительных родов.
Моя мать умерла молодой, в сорок шесть лет. Она так и не восстановилась после трагедии своего третьего кесарева сечения. Она постоянно испытывала боль, у нее были проблемы с мочеиспусканием из-за потери почки, она набрала вес, впала в депрессию и была несчастна.
Мы с братом и сестрой тоже заплатили за это цену.
Я часто думаю о том, насколько иначе сложилась бы наша жизнь, если бы она не забеременела в третий раз. Думаю о том, была бы она жива сегодня.
Жизнь моей матери имела значение.
Жизни женщин имеют значение.
И пока нас продолжают видеть не полноценными людьми, а сосудами для рождения детей, мы будем продолжать бороться.