Раскисшая от постоянного, моросящего дождя дорога поднималась в гору. Еще немного и там, за поворотом, в туманной дали должны показаться каменные стены древнего монастыря.
Густой, ледяной туман укутывал редкие кустарники, уже сбросившие листву и готовые примерить на себя снежные одеяния. Холод пронизывал все вокруг и забирался под промокший плащ монаха. Длинные полы этого плаща уже давно превратились в ледяные сосульки и больно били по ногам.
Он покинул эти места около восьми лет назад, получив благословения своего наставника и отправившись странствовать и проповедовать Святое Имя. За эти долгие восемь лет, во многих городах средневековой Англии многие люди услышали Его. Не везде странника встречал радушный прием. Скорее наоборот, люди с неохотой пускали на порог странствующего монаха, но каждый раз прощаясь и провожая его в дорогу они плакали от благодарности и заботливо набивали дорожную сумку едой. А он взамен делился с ними счастьем и знаниями о Святом Имени.
И вот, после долгого скитания его дорога привела его обратно в родную обитель. В предвкушении встречи со своим наставником и братьями монах не замечал сырости и холода, не обращал внимания на разбитые в кровь ноги и с блаженной улыбкой подставлял свое счастливое лицо моросящему дождю, вглядываясь в даль и стараясь разглядеть в надвигающихся сумерках очертания монастыря. И они появились, но что то тревожное было в этих очертаниях. Приглядевшись, монах увидел клубы дыма. И это не был дым от каминных труб. Это был дым пожара.
________________________________________________________________________________________
Хотелось бы сказать, что сегодня была славная битва. Но ничего славного в этом сражении не было. Это скорее походило на резню. Да и что могли сделать эти, не обученные держать в руках оружие двадцать монахов против дюжины крепких и закаленных в боях воинов, каждый из которых мог в одиночку победить армию. Не было радости после боя. Было противно и тошно глядеть на разрубленные, обезображенные трупы и шагающих через них ее боевых товарищей, собирающих серебро с алтаря. Особенно противно было смотреть на Одноглазого. Эта рыжая скотина совсем озверела. Он издевался и глумился над трупами стаскивая их в одну кучу и строя из них причудливую пирамиду, дико хохоча, обнажив свои гнилые зубы. Воительница не могла больше на это смотреть. Выбежав из храма, она свистом подозвала своего Тамерлана, одним махом взлетела в седло и пустила его галопом прочь, не разбирая дороги.
_____________________________________________________________________________________
Монах прибавил шаг. Сердце его тревожно колотилось где то в горле, готовое в любой момент выскочить.
Вдруг из леса, на полном скаку на дорогу вылетела всадница. Резко осадив своего скакуна, она остановилась в десяти шагах от путника. Огромный, черный как сажа вороной конь, разгоряченный после скачки, недовольно фыркал, тяжело дыша, раздувая ноздри, тряс вьющейся гривой и не терпеливо бил копытом, разбрасывая комья земли.
Мокрые от дождя, длинные такие же вьющиеся как у коня черные волосы прилипли к лицу воительницы. Вода стекала по ним на шкуру волка, на плечах и далее на длинный черный кожаный плащ, укрывающий ноги всадницы и половину крупа коня.
Дождь стал усиливаться. Два человека молча всматривались в лица, как будто пытаясь узнать друг друга.
– ты кто? Зачем ты здесь? - первой прервала молчание воительница.
– Я тот кто может спасти тебя.
– Ты? меня? - губы воительницы скривились в презрительной усмешке — Кого ты
собрался спасать? Да ты даже себя защитить и спасти не можешь. Что ты можешь
сделать? Ты такой же как они — голос перешел на крик — проваливай отсюда, покуда
тебе дорога твоя жизнь. Разворачивайся и уходи пока я не снесла твою глупую голову.
– Тебе плохо! Ты страдаешь от того что ты делаешь! Разреши мне помочь тебе.
– Чем ты можешь мне помочь? Что ты знаешь обо мне? Что тебе вообще тут
понадобилось? Разворачивайся и уходи туда откуда пришел.
– Я знаю тебя. Знаю тебя уже не одну тысячу лет. Мы встречаемся не первую сотню
жизней. И вот наши пути опять пересеклись. Ты не убьешь меня. Потому что
пыталась сделать это не один раз. Но у тебя ничего не вышло.
– Что за бред ты несешь, полоумный монах? Я могу одним взмахом своего меча лишить
тебя жизни.
– Можешь! Но ты этого не сделаешь!
– Ты что? Бессмертный?
– Я смертен. И если мне суждено, по воле Бога, оставить здесь и сейчас мое тело, то так
оно и будет. Ибо говориться: если Господь защищает, то кто тебя может убить, но
если Господь хочет убить, то кто тебя сможет защитить? Но ты не можешь убивать
безоружных и беззащитных — воительница вздрогнула от этих слов — ведь ни один
из моих братьев не пал от твоей руки. Ты дерешься как дьяволица, но твой бой честный. Да ты грабишь монастыри, но никогда не убиваешь его жителей. Разве ты испытываешь счастье от того что там произошло?
Монах рукой показал в сторону монастыря. Дождь уже лил как из ведра, заглушая голоса и монаху пришлось почти прокричать последние слова.
– кто ты такой? Что ты знаешь о счастье? Ты нищий бродяга, без гроша за душой.
Живущий на подаяния. Без крова над головой. Разве это счастье? Ты поклоняешься не
ведомо кому. Где твой Бог?
Воительницы гневно кричала, стараясь перекричать шум ливня. Вода, ледяными потоками стекала по ее лицу на плащ. Все ее тело напряглось и подалось вперед в седле, а руки сжимающие поводья сжались в кулаки до боли.
– Почему Он не защитил своих слуг? Или Он слеп и глух к их молитвам. Я слышала как они Его призывали, когда их терзали и убивали, но Он не откликнулся на их зов. Бога нет.
– Бог есть. И Он слышит нас. И тебя сейчас слышит. Слышит твою боль. И страдает вместе с тобой.
Крупные капли дождя превратились в град, который больно хлестал по обнаженной голове.
Но монах не замечал упавшего с его головы капюшона и буйство стихии. Его руки с посохом
протянулись в сторону воительницы. Вены вздулись на шее от напряжения и голос становился подобен раскату грома, как будто сам Господь сейчас говорил устами этого отшельника.
– Впусти Его в свое сердце. Открой ему свою душу. Позволь ему пролить свою милость на тебя. Сделай ему шаг на встречу и Он сделает тысячу шагов на встречу тебе. Он любит тебя и нет такого греха, которого он не может простить. Ты пойми: Отец наш небесный любит тебя. Любит безусловной любовью и ты не одна в этом мире. Он всегда был и будет рядом с тобой.
Глаза воительницы, полные удивления и ожидания неотрывно смотрели на говорящего.
Неожиданно, короткая стрела пролетела мимо всадницы и ударила в грудь монаха, пробив ее
и откинув тело на пару шагов. Проповедник упал на спину в позе распятого Христа,
раскинув руки в стороны. Стрела торчала из разбитой груди и из под нее медленно сочилась
кровь, смешиваясь с водой и окрашивая грязь вокруг мертвого тела.
Из кустов появился одноглазый рыжий на такой же как он рыжей, худой кобыле.
– Что ты наделал? - голос воительницы перешел на визг — Ты кровожадная скотина. Разве тебе было мало тех трупов? Зачем ты его убил? Он же не мог причинить нам никакого вреда.
– А тебе что, жалко его? Это же грязная и вонючая свинья.
Рыжий плюнул в сторону монаха и оскалил в довольной улыбке кривой рот, полный гнилых зубов.
Но не успел его плевок коснуться покойного, как клинок воительницы с резким свистом разрезая воздух, ударил по шее одноглазого. Подпрыгивая голова одноглазого покатилась к ногам убитого и уперлась лбом в его стопы, принимая смиренное положение.
– Это ты, грязная и вонючая свинья. Ты и волоска не стоишь этого человека.
Голос всадницы стал тихим и без сильным. Все ее тело обмякло в седле. Медленным движением, вложив клинок в ножны, воительница развернула Тамерлана и ленивым движением отправила его прочь от этого жуткого места. Какая то не выраженная тоска сковала грудь воительницы. Слезы текли по онемевшему лицу. Конь словно чувствую состояние своей хозяйки шел медленно, не поднимая головы. Град прекратился. Ветер утих.
Снег, большими хлопьями медленно кружился, покрывая все вокруг, одевая голые деревья в белые шубы.
________________________________________________________________________________________
Посвящаю этот рассказ своему другу Абхаю Сварупе Прабху. ( г.Ессентуки 19.08.2023)