Жизнь Джорджа Оруэлла и диссонанс между его образом кристально честного защитника правды и реальными поступками вызывают закономерные вопросы. Если разбираться в его биографии без лишней идеализации, то история его первого брака с Эйлин О’Шонесси и позднего союза с молодой Соней Браунелл — это сложный сюжет о человеческих слабостях, эгоизме и страхе. Долгое время Эйлин было принято считать исключительно покорной жертвой, которая положила свою жизнь на алтарь гения: она терпела нищету, перепечатывала его рукописи и преданно выхаживала мужа после ранений и тяжелых болезней. Однако в реальности их союз был куда сложнее и представлял собой скорее партнерство двух независимых, надломленных тяжелой эпохой людей. Еще до свадьбы Оруэлл давал понять, что интеллектуальная и духовная связь для него важнее физической верности, и супруги допускали в браке гораздо большую свободу, чем было принято в то время.
Эйлин, обладавшая блестящим умом и независимым характером, приняла эти условия, хотя они, по мнению ряда биографов, и приносили ей немало скрытой боли. Писатель регулярно заводил интрижки на стороне, однако и Эйлин не оставалась просто безмолвной страдалицей: биографы часто обсуждают ее близкие отношения и возможный роман с Жоржем Коппом (это не доказано на 100%), близким другом и фронтовым командиром Оруэлла в Испании. Это была жизнь двух запутавшихся людей, которые искали утешения на стороне, пытаясь сбежать от удушающего быта и взаимных проблем со здоровьем. Тем не менее, когда в 1945 году ослабленная годами лишений Эйлин скоропостижно скончалась на операционном столе, пока муж находился в Европе, многие биографы полагают, что эта смерть вызвала у Оруэлла глубокое чувство вины и заставила осознать, как эгоистично он порой относился к самому близкому человеку.
Последние годы жизни классика прошли в тени стремительно развивающегося туберкулеза, диагноз которого был официально поставлен в 1947 году. Работая над романом "1984", он уединился на шотландском острове Джура, где суровые климатические условия совершенно не способствовали выздоровлению. Чувствуя приближение конца и панически страшась надвигающегося одиночества, писатель отчаянно искал спутницу жизни, способную позаботиться о нем и его маленьком приемном сыне. Известно, что в этот период он рассылал брачные предложения сразу нескольким женщинам, и, по мнению ряда биографов, создается впечатление, что он пытался найти не столько музу, надежную опору, сиделку и опекуна для ребенка, сколько концентрируясь преимущественно на собственных нуждах.
В итоге его женой стала тридцатиоднолетняя Соня Браунелл, и этот брак, заключенный осенью 1949 года прямо в больничной палате, трудно назвать трогательным финалом. Скорее, он выглядит как проявление глубокого эгоизма сорокашестилетнего писателя, решившего использовать свой новообретенный литературный статус и состояние, чтобы обеспечить себе комфортный уход. Оруэлл, одержимый страхом смерти, потребительски схватился за молодую женщину, совершенно не заботясь о том, какое тяжелое эмоциональное бремя он взваливает на ее плечи. Для Сони этот союз обернулся мрачной обязанностью дежурить у постели угасающего мужа вплоть до его смерти всего через три месяца после свадьбы.
Этот диссонанс между публичным образом и частной жизнью остается одной из самых спорных сторон биографии Оруэлла. На страницах своих антиутопий он беспощадно критиковал людей, которые предавали собственные идеалы ради власти и личной выгоды. В его личной жизни масштаб, разумеется, был несопоставим, но его склонность ставить собственные потребности выше чувств близких людей... Выдающийся гуманист и бескомпромиссный обличитель лжи на государственном уровне нередко проявлял эгоизм в отношениях с теми, кто находился рядом. В этом и заключается одна из самых горьких ироний его биографии: человек, столь тонко понимавший природу человеческого предательства, не смог избежать его в собственной жизни.