После отречения Наполеона в 1815 г. французский трон занял король Людовик XVIII, а его люди начали тотальную «зачистку» страны. Неугодных короне казнили или отправляли в ссылку. На ключевые посты ставили только верных монархии людей – вне зависимости от их компетентности. Одно из таких назначений закончилось катастрофой.
На Венском конгрессе 1815 г. Франция вернула несколько колоний, в том числе Сенегал – Людовик XVIII стремился как можно быстрее восстановить контроль над регионом и назначить там своих людей. Было приказано доставить в Сенегал чиновников, солдат и все необходимое для их жизнеобеспечения. Снарядили экспедицию из четырех кораблей, флагманом которой стал 44-пушечный военно-морской фрегат «Медуза».
Капитан фрегата был снят с судна по подозрению в «недостаточной верности Бурбонам», командовать был назначен Юг (в современной транскрипции Гюг) Дюруа де Шомарей. Его дед по материнской линии получил дворянский титул от Людовика XIV, внук под его руководством начал карьеру на флоте и стал капитаном транспортного судна, а в годы революции участвовал в неудачной попытке роялистов вторгнуться в Бретань, что делало его после реставрации Бурбонов идеально подходящим для командования! Моряк-роялист! В 1816 г. Юг Дюруа де Шомарей возглавил конвой из 4 судов в Сенегал.
На борт «Медузы» взошли новый губернатор Сенегала, его семья, пекари, инженеры, учителя, врачи, аптекари и чиновники, кроме того, кроме того, погрузилась армейская рота. Экипаж насчитывал около 160 человек, а всего на борту насчитывалось около 400 человек. Но особенность ситуации была в том, что на судно погрузили несколько десятков каторжников, освобождённых от оков под обещание «начать новую жизнь в Сенегале»!
Обстановка на судне сразу сложилась конфликтная: экипаж не принял нового капитана, даже армейские офицеры открыто презирали выскочку, считая его навязанной фигурой от династии, давно утратившей связь с реальностью. Обуздать матросов и солдат у де Шомарэ не было никаких шансов.
Стремясь угодить новому губернатору и как можно скорее доставить его в Сенегал, «капитан» де Шомарэ, не слушая офицеров фрегата, направил флотилию по кратчайшему маршруту. «Медуза» была значительно быстрее остальных кораблей, она ушла далеко вперед и потеряла с ними контакт. Де Шомарэ повел судно таким курсом, что оно отклонилось от основного маршрута и село на мель у побережья Западной Африки, недалеко от сегодняшней Мавритании. Естественно, такой конфуз полностью уничтожил авторитет капитана – теперь его распоряжения просто не выполнялись, на судне началась настоящая анархия.
После трех дней безуспешных попыток снять судно с мели приняли решение доплыть до берега на шести спасательных шлюпках. Но проблема заключалась в том, что на борту находилось около 400 человек, а лодки могли вместить не больше 250.
Из мачт, рей и палубных досок строят плот, но полностью растерявшийся капитан забывает приказать погрузить на плот ящики с морскими сухарями, но кто-то (очевидно, каторжники?) переправляет туда бочки с вином.
На плоту размещаются солдаты, матросы, пассажиры (в том числе все каторжники) и одна женщина-буфетчица, всего 146 человек. Плот, который называют «Машиной», загружен настолько, что его накрывала вода. Это заставило потерпевших кораблекрушение стоять, плотно прижимаясь друг к другу. За исключением инженера Корреара, который отказывается бросить своих рабочих, и двух офицеров, все остальные офицеры садятся в шлюпки, демонстрируя оружие тем, кто пытается последовать за ними.
Будущий губернатор Сенегала, его жена и дочь с горсткой офицеров монополизируют самую большую лодку. Офицеры с саблями в руках отталкивают несчастных, желающих тоже попасть на борт. В общем, 17 человек остаются на обломках «Медузы» – им нет места даже на плоту!
Прежде чем подготовка была завершена, несколько сильных волн ударили по «Медузе» так, что ее корпус местами дал трещины и стал набирать воду. Возник хаос, во время которого привязанный к кораблю тросами плот оторвался – началась стихийная эвакуация, то есть все кинулись на плот, и стало понятно, что он не выдержит всех, и тогда выбросили несколько мешков с солониной, которые притащили сообразительные чиновники!
Это помогло, и шлюпки взяли плот на буксир, и колонна двинулась к берегу, до которого оставалось примерно 50 км, но вскоре гребцы начали уставать. Никакого централизованного управления уже не было, в нарастающей панике канаты просто перерезали.
Плот остался дрейфовать в открытом море. Условия были ужасными. Из еды на 146 человек нашёлся лишь мешок мокрых бисквитов (съели в первый же день), две бочки воды и шесть бочек вина.
В первую же ночь начинается шторм. начинается сильный шторм. Люди отчаянно цепляются за плот, чтобы их не смыло волнами, которые перекатываются через плот...
Зрелище утром пугающее. Десяток мужчин, чьи ноги застряли между досками плота, погибли, захлебнувшись. Чтобы избежать дальнейших страданий, пекарь и двое юнг, после душераздирающих прощаний, бросаются в море, чтобы покончить с собой.
В следующую ночь вновь начинается шторм. Горы воды перекатываются через сгрудившихся в центре плота пассажиров. Многих уносит море, и они исчезают навсегда.
Утром, видя, что наступает последний час, несколько уцелевших каторжников, солдат и моряков решают напиться в последний раз. Некоторые так напиваются, что разрушают и без того хрупкий плот. Те, кто не пил, начинают сражаться с пьяными, защищая плот. Всю ночь идет настоящая битва. Акулы, кружащие вокруг плота, хватают мертвых, падающих в воду. Бунтовщики бросают в волны буфетчицу и ее мужа.
Выживший инженер Корреар вспоминал: «Несчастные, которых смерть пощадила в ту ужасную ночь, бросились на трупы, которыми был покрыт плот, разрезали их на куски, а стали тут же их есть». Кто-то решил запасти «провизию» впрок, тела умерших резали на пластины и вялили! Остальные с ужасом смотрели на каннибалов.
Спустя тринадцать дней после крушения капитан брига «Аргус», одного из отправленных на поиски выживших кораблей, заметил на горизонте какие-то обломки и решил проверить. Обломками оказался плот. К тому моменту на нем остались лишь 15 человек. Они были в полусознательном, почти безумном состоянии, обожжены солнцем, с изуродованными телами. Пятеро умерли уже после спасения от ран и истощения.
Через 50 дней после катастрофы нашли корпус «Медузы», где выжили 3 человека.
Но в 1817-м двое выживших: врач Савиньи и инженер Корреар – опубликовали подробнейший отчет «Кораблекрушение фрегата «Медуза». Это была детальная хроника пережитого ими кошмара. Книга вызвала бурю в обществе.
Капитана де Шомарэ, который вместе с большинством пассажиров спасательных шлюпок все-таки смог добраться до Сенегала, предали военному суду. Его лишили звания, пенсии и приговорили к трем годам тюрьмы. Вскоре был принят закон, согласно которому подобные назначения должны осуществляться исключительно по профессиональным заслугам, а не из соображений политической лояльности.
Капитан легко отделался? Как сказать... Он наделал столько долгов, что после смерти (с ним, презираемым, отверженным, никто не общался) фамильный замок конфисковали, а его сын в отчаянии покончил с собой.
Остаётся только с горечью сказать: были продукты – да, мало, но были. Было вино, был смешной, неуклюжий, но выдержавший все штормы плот, но не было командира, который организовал бы эту толпу, превратив её в борцов за спасение.
Несколько дней отчаяния и страха превратили людей в людоедов и погубили почти всех. Как не вспомнить французского врача, биолога Алена Бомбара, который, доказывая, что человек способен бороться даже с невыносимыми трудностями, в одиночку пересек Атлантический океан на надувной лодке.
Именно он сказал: «Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха».