Слова в заголовке принадлежат Пришвину. Написал он их именно по поводу «Повести о лесах». И в общем, хорошо сформулировал и мое отношение тоже. Действительно, вроде бы ничего особенного, а так и потягиваешь, так и идешь по тропинке до конца.
С 1930-х годов за Паустовским официально закрепился статус детского писателя, автора книг для детей. Вот и «Повесть о лесах» мне, тогда еще ребенку, дарили или вручали дважды.
Но никак не лежала душа, жаждущая приключений, стрельбы, басмачей или детективов, к этому размеренному повествованию. Да еще скрывающемуся за такой скучной обложкой. И прочел я ее только сейчас, лет эдак через 35-40.
Повесть или даже роман писался Паустовским зимой 1947/1948 годов. Изначально произведение называлось «Преодоление времени». Вышло в журнале «Огонек» в 1948 году. И тут же было выдвинуто Союзом писателей на Сталинскую премию. Премию Паустовскому так и не дали, а повесть осталась, став «Повестью о лесах».
Эта книга, написанная в знаменитой Солотче, в Мещерских лесах, поблизости от Оки, является как бы закономерным итогом всей природо-описательной деятельности Паустовского.
Только если раньше он всё-таки писал больше в социалистическом духе, давая возможность человеку вторгаться в природу, то здесь он буквально поет о важности гармонии, о важности сохранения. Вот это уже тот самый, «классический» и больше известный по школе Паустовский.
Начав с еще дореволюционного конфликта из-за леса между Чайковским и купцом-хищником Трощенко, Паустовский вполне в духе времени показывает, что эти самые купчины бездумно сводили леса. И даже авторитета Чайковского (плевать они на него хотели) не хватит, чтобы их остановить.
Дальше мы сразу перескакиваем в 1930-е годы, где люди маются от последствий этого хищничества – плодородие почв падает, всё заносит песок, лишенная леса земля размывается, растут овраги, буквально убивающие человека.
Но у нас здесь ведь уже не хищники, а думающие советские люди, неравнодушные к родной природе. Они-то и займутся спасением. Эти идеальные герои станут основой для дальнейшего повествования. Их не остановит даже война, в огне которой сгорит множество лесов.
Да, на дворе 1948 год. Тема фашистских зверств и преодоления разрухи актуальна. А вот поди ж ты, всё-таки романтизм Паустовского, его идеализм, не вполне удовлетворили комиссию по вручению премии. Не помогло даже цитирование Энгельса в тексте. Бог его знает, может, надо было Сталина притянуть.
Что еще сказать? Да, пожалуй, правильно я в детстве пропустил эту «Повесть». Ну не потянул бы я столь медленно разворачивающегося действа. В самом конце книги Паустовский от лица писателя Леонтьева пишет:
«Сквозь дремоту он думал о своей книге. Удалось ли ему передать в ней очарование этих просторов, весен, зим, полей, лесов? Кажется, удалось. Но, должно быть, трудно будет читать такую книгу. Человек стал тороплив, а такие книги надо читать медленно, стараясь увидеть внутренним взором все, что написано. Он думал, что труд его, кажется, не пропал даром, что ему удалось передать читателям частицу своей любви к родной стране. Это его успокоило».
Это, если угодно и авторское послесловие. Так вот, конечно, детство именно торопливо и не склонно всматриваться в книгу внутренним взором. Это сейчас, будучи стареньким дедушкой, уже можно вроде бы и не спешить, проникнуться красотой словесных красок Паустовского.
Да и что мне были те леса? Я ж из них в ту пору не вылезал. Конечно, Паустовский оставил в книге только романтическую прелесть, оставив в стороне и заросли жгучей крапивы, мокрую паутину, противно охватывающую лицо, и комарье зудящее, и пот в сапогах и за шиворотом, когда натужно продираешься сквозь заросли.
Нет, это определенно только сейчас, когда уж лет 10-20 так не лазил по лесу, приятно в теплой квартире почитать о лесных чудесах и прелестях. В старости-то от детских впечатлений тоже только прелесть остается. Поэт, художник слова Константин Георгиевич, мечтатель.
Кстати, не удержался Паустовский и едва ли не целыми кусками вклеил ленинградские эпизоды из тогда еще неопубликованного «Дыма отечества» сюда, в «Повесть о лесах». Правда, уже больше добавил о голоде, о гибели людей в блокадном городе. Что ж, у писателя ничего не пропадает зря. Даже неопубликованное в одном произведении может пригодиться в другом.
Очерк написан в рамках марафона чтения произведений Астафьева и Паустовского, объявленном каналом БиблиоЮлия: