Если бы не было тьмы, как бы мы узнали, что такое свет? Немного перефразирую мысль Лиона Фейхтвангера в качестве эпиграфа.
В декабре прошлого года Брянский театр драмы имени Алексея Константиновича Толстого показал премьеру спектакля «Дон Жуан. Миф или легенда».
За основу взята поэтическая пьеса Алексея Толстого «Дон Жуан». Если быть точным, как указано в программке постановки, сценическая фантазия на тему пьесы А. К. Толстого.
Поставил спектакль главный режиссер театра Кирилл Солёнов.
Мне удалось посмотреть брянский вариант истории про Жуана в мае 2026 года. Этим спектаклем закрывали международный фестиваль «Славянские театральные встречи».
Есть такое избитое выражение: эффект разорвавшейся бомбы. Простите, что его применяю, но оно наиболее точно определяет мое восприятие постановки. Причем взрыв – это не только ошеломляющий красивый визуальный удар, но и осколки, которые больно ранят и которые приходится вытаскивать из себя и через неделю после увиденного.
Вначале немного размышлений, затем собственно впечатления и потом уже о том, что не понравилось. Стоп – стоп, не нужно сразу скроллить в конец. Связующую нить потеряете.
Я так вижу
Вряд ли испанский драматург Тирсо де Молина в начале XVII века предполагал, что его фривольная пьеска о любовных похождениях молодого юноши станет классикой на века. «Севильский озорник, или Каменный гость» переписывали много раз.
И вот, вслед за Мольером, Пушкиным и Алексеем Толстым, историю решил переписать Кирилл Солёнов. Именно переписать, потому что текст Толстого, указанный в программке, конечно же просматривается, но по большому счету, спектакль брянского театра – это именно сценическая фантазия на тему.
Брюзжащие критики уже вдоволь поутюжили подобные потуги режиссеров. В качестве одного из главных их аргументов звучит: зачем вы переписываете классику? Хотите поставить свое – пишите сами. Не трогайте наше всё!
Возможно, в некоторых случаях я бы согласился с подобными замечаниями. Но только не в этот раз.
Более того, по крайней мере с точки зрения картинки, я бы назвал постановку визуально безупречным спектаклем. Цветной сон с кошмарами, смехом, внезапным пробуждением и вновь уходом в адский цвет воображения.
Они нас видят?
Начинать спектакль «из-за такта» стало уже на грани режиссерского штампа. Это когда входящий в зал зритель видит не занавес, не декорацию, а некое действо, уже идущее на сцене.
«Дон Жуан» Солёнова именно так и начинается. Причем зритель входит даже не в зал, а в мрачноватую атмосферу с непонятными, тревожащими звуками, туманом и некими существами, живущими на сцене.
Будто из обычной суетливой жизни входишь в сумрак. Так и ждешь, что кто-то тех адских персонажей поднимет голову и с удивлением спросит коллегу по внежизненным делам: «Они нас видят?» И это отнюдь не спецы аварийной службы «Горсвет» из «Ночного дозора». Но, атмосфера похожа.
Один из них держит табличку с надписью «Здравствуйте». Судя по антуражу, прочитывается как «Добро пожаловать в ад». Эти таблички – обращения к зрителю еще не раз появятся в ходе спектакля. Призывают они и не снимать на видео, и загадочное «Тсссс!».
Озорные таблички сразу напомнили первый спектакль Театра на Таганке «Добрый человек из Сезуана». Они с одной стороны дают понять некую отстраненность актера от образа, а с другой – дают зрителю секунду на выдох.
Тяготение к Таганке подтверждают и надписи на стенах театрального буфета. Прямой отсыл к самой знаменитой стене кабинета Юрия Любимова. Правда тексты в брянском буфете явно не дотягивают до гениальной фразы Вознесенского: «Все актрисы как поганки перед бабами с Таганки!».
Роднит Таганку тех 60-70 лет прошлого века с нынешними постановками Кирилла Солёнова стремление в поэтических образах дойти до самого глубокого осмысления. Как говорится, за попытку – пять, за воплощение…
Читайте анонс!
Те, кто пришли на «Дон Жуана» под школьными воспоминаниями о «Каменном госте» Пушкина в первые несколько минут спектакля со сто процентной вероятностью испытают глубочайший шок.
Прелюдия с участием существ, обозначенных режиссером как Иные, этакое затягивающее в омут воспаленного воображения, кошмарного сна, непрерывное движение существ. Оно захватывает и не отпускает до самого финала спектакля.
Удивительно, каким образом удалось режиссеру по пластике Софье Гуржиевой добиться столь единого воплощения на сцене того самого сонного кошмара. Точность, слаженность и пластичность всей этой группы «в полосатых купальниках», отставить, в мрачных костюмах и масках достойна отдельных аплодисментов.
Физическая подготовка и тренинг труппы Брянского театра на самом высоком уровне. Прелесть в том, что порой эти Иные, Фурии или просто существа – как их не называй – присутствуя на сцене становятся незаметны, но осязаемы.
В сцене, когда Сатана передает меч Жуану, поражает, сколь плавно клинок скользит вверх, передаваемый невидимыми глазу движениями рук этих Иных.
Столь филигранно выстроенная визуально-пластическая сторона постановки затмевает текст. Особенно в первом акте. Порой даже теряешь нить истории, наблюдая за картинкой.
«Дон Жуан. Миф или легенда» в Брянске – это не спектакль школьной программы. Не фривольный пересказ романтически-сексуальной истории и уж точно не пошленькая комедия, которые некоторые театры сегодня с удовольствием ставят «для кассы».
Это зеркало бездны наших самых глубоко закопанных желаний, страхов и надежд. Это вывернутый наизнанку, вытащенное на тусклый свет границы между подсознанием и сознанием, в тот самый «сумрак», наше истинное Я. Хотите вы этого или нет.
Пасхальный заяц с шариком
Как я уже сказал, спектакль начинается, как только зритель входит в зал. Не прекращается он и в антракте. Тот же сумрак, те же существа живут там, в том самом зеркале нашего сна. Антракт – как будто среди ночи вдруг резко проснешься и смотришь в черноту потолка, а в глазах расплывающиеся образы увиденного. И вновь засыпаешь, вновь с головой погружаешься в жутковатый, но предельно манящий сон.
Однако за секунду до погружения замечаешь нечто явно инородное. Вдруг из-под пола медленно поднимается яркий красный детский шарик. От него невозможно оторваться взглядом. Это вероятно, как модно сейчас говорить, пасхалка к Стивену Кингу. Ловишь себя на желании оглянуться – не появится ли где веселый жуткий клоун из «It».
Таких пасхалок разбросано в постановке множество. Находить их весьма увлекательное занятие, которое, к чести режиссера, совсем не отвлекает от самого действа. Тут и череп в руках («Бедный Йорик»), и его величество шкаф, через дверцу которого персонажи то и дело входят и выходят, и веселые зонтики под дождем. Мозг моментально выдал саундтрек того знаменитого кинофильма.
Жанр спектакля Кирилл Солёнов обозначил как трагифарс. Веселые с юмором вкрапления, реплики безусловно разбавляют атмосферу вялого ада, в котором существует зритель, но это на поверхности. Скорее всего режиссер пытается показать зрителю, что какими бы адски жуткими не были наши потаенные желания, они со стороны выглядят совершенно иначе.
Даже в финале, когда Дон Жуан «просветляется», визуально это передается белым шариком, который некий светлый персонаж, никак не обозначенный в программке, привязывает ему за ногу. Так и ходит он с дурацким белым шариком, болтающимся у ноги.
Цинизм, духовность, правда, ложь – это лишь ярлыки, придуманные людьми. Истина (вновь простите за штамп) где-то рядом.
Что первично: душа или тело? Текст или картинка? Эмоции или разум? На эти вопросы мы никогда не получим ответы, но стремиться найти их – самый верный путь. Им и идет Кирилл Солёнов.
А где же Анна и Жуан?
Вполне резонно может воскликнуть зритель. Они есть. Они проживают известную на весь мир историю. Однако эта история любви и ненависти идет будто параллельно постановке. Неуемная фантазия режиссера, бьющая как прекрасные фонтаны Брянска летом, не позволяет отчетливо наблюдать за судьбой двух людей.
Донна Анна (Ксения Ланская) и Дон Жуан де Маранья (Виктор Коновалов) существуют будто в иной ипостаси, в реальном мире. Особенно это заметно и напрягает в первом акте спектакля.
Потусторонний мир (атмосфера, сон, - как угодно называйте) глушит взаимоотношения реальных людей.
Даже «костыль», подсказка в виде сцены с куклами главных персонажей не спасает положения. Мы все равно видим в итоге красивую, завораживающую картинку общего, а хотелось бы все ж услышать и почувствовать биение этих двух сердец.
Даже в очень мощной по эмоциональному накалу сцене, когда Анна узнает, кто убил ее отца, «одеяло» на себя явно перетягивает поющая изумительную ораторию Сатана (Юлия Ростопчина). Хотя рядом Анна и ее эмоции ничуть не меньше, но внимание все ж не на нее.
Лишь во втором акте, когда весь сонм существ вроде слегка успокаивается, начинаешь понимать и принимать ситуацию. И сразу становятся заметными и Лепорелло (Алексей Дегтярев), и привносящая добрую порцию юмора Розетта (Олеся Македонская).
Отдельно стоит сказать об актрисе Юлии Ростопчиной. Она играет сразу нескольких персонажей. Сатана, Шут, Куртизанка, Диего и Боабдил. К сожалению, я так и не смог найти для себя оправдания того, почему все эти роли отданы одной актрисе. Нет, она со всеми своими ипостасями справилась очень достойно. Мгновенные перевоплощения на сцене центрального образа Сатаны в Шута или Куртизанку дорогого стоят. Но, зачем?
Впрочем, скорее всего я просто не смог уследить за какими-то нюансами, излишне увлекшись красотой Сатаны и безудержным коловращением ее слуг.
Наконец, единственный, кто на мой взгляд, выбивается из ансамбля постановки – Командор (Михаил Кривоносов). Создается впечатление, что актер играет в каком-то другом спектакле. Или, может быть он так и не понял: отец он Анны или муж?
Среди того, что доставило неудобство мне, как зрителю, стала сцена бегства Лепорелло. Поначалу все прекрасно, однако, почти интермедия затягивалась, и я вдруг понял: она нужна для того, чтобы рабочие сцены успели сделать чистую замену декораций. Моментально падает вся аура спектакля и банально ждешь, когда перестанут греметь монтировщики.
«Оковы тяжкие спадут»
В финале спектакля мир адского шапито рушится. С грохотом падают на сцену канаты с какими-то грязными треугольными флажками, Жуан с дурацким белым шариком у ноги идет в вечность.
А вот сама постановка не отпускает еще очень долго. Всплывают отдельные сцены, жесты. Реальность жизни, ее эпизоды вдруг самопроизвольно коннектятся с кусочками из «Дон Жуана». Наверное, это самое важное.
И совсем уж напоследок для моих читателей из Калуги. Если Брянский театр драмы привезет своего «Дон Жуана» в Калугу – обязательно сходите! А коль доведется побывать в Брянске, загляните в афишу и быть может вам повезет, именно в этот вечер на сцене театра вновь опустится столь притягательный и завораживающий сумрак – не раздумывайте, идите, не пожалеете.