Девятнадцатилетний парень догоняет по снегу ушедший обоз — третьи сутки идёт пешком, в тулупе, с двумя книгами за пазухой. Холмогоры, декабрь 1730 года. Михайло Ломоносов уходит из дома ночью, тайком, ни с кем не простившись, — впереди три недели пути и Москва, где о нём не знает ни одна душа. Через двадцать пять лет в этой Москве откроется университет, который он же и придумает.
И вот что странно: чтобы войти в науку, сыну рыбака сначала пришлось соврать, кто он такой.
Мальчик, который читал при лучине
Деревня Мишанинская под Холмогорами, девятнадцатое ноября 1711 года. В семье помора — человека, что ходит на своём судне за треской в Белое море, — рождается сын. Отец, Василий Дорофеевич, своё дело знает крепко и хочет передать его Михайле: море, сети, рыба, женитьба, своя изба. Обычная северная судьба, на которую жаловаться грех.
А мальчишку тянет к буквам. Грамоте его выучил местный дьячок, а потом сосед дал ему две книги — «Грамматику» Смотрицкого и «Арифметику» Магницкого. Михайло зачитывает их до дыр, учит наизусть и потом всю жизнь будет звать «вратами своей учёности». Только вот в Холмогорах за этими вратами — ничего. Дальше учиться негде.
Ночь, обоз и две книги за пазухой
К двадцати годам становится совсем тяжело. Мачеха попрекает каждой свечкой, отец сговаривается его женить, чтобы остепенить. И Михайло понимает: останется — пропадёт в рыбацком быту навсегда.
Седьмого декабря 1730 года он берёт в Холмогорской канцелярии паспорт. А через несколько дней, дождавшись, когда из города на юг пойдёт обоз с мороженой рыбой, уходит. Ночью. Не сказав отцу ни слова. Догоняет караван только на третий день и упрашивает рыбаков взять его с собой.
Три недели по морозу, через Вологду, к Москве. В начале января 1731-го он входит в чужой огромный город — без денег, без знакомых, без права здесь учиться. Потому что учиться он собирается там, куда крестьянских детей не берут.
Ложь, без которой не было бы науки
Славяно-греко-латинская академия при Заиконоспасском монастыре брала только детей духовенства и дворян. Помору, сыну рыбака, путь туда был закрыт по закону.
И Ломоносов идёт на подлог. При зачислении он называется сыном холмогорского дворянина — и пятнадцатого января 1731 года его принимают. За эту ложь, всплыви она позже, могли и в солдаты отдать, и наказать плетьми. Но другого пути в науку у него просто не было.
Дальше начинается то, о чём он сам напишет через двадцать с лишним лет в письме покровителю Ивану Шувалову. Двадцатилетний детина садится за парту с малолетними мальчишками. Они тычут в него пальцами и хохочут: «Смотрите, какой болван лет в двадцать пришёл латыни учиться!» А ему стыдно и всё равно. Он грызёт латынь так, что за полгода нагоняет тех, кто учился годами.
Один алтын в день
Вот цифра, которую стоит запомнить. Жалованье ученика академии — один алтын в день. Это три копейки.
В том самом письме Шувалову Ломоносов считает вслух: имея алтын в день, нельзя потратить на еду больше, чем денежку на хлеб и денежку на квас. Денежка — полкопейки. Остальное — на бумагу, на обувь, на прочие нужды. То есть взрослый мужчина живёт на копейку еды в сутки, а на оставшиеся две одевается, обувается и покупает бумагу, чтобы писать.
И только потом понимаешь, что это были не месяц и не год. Это пять лет, с 1731-го по 1735-й. Пять лет хлеба с квасом и насмешек, в которые любой давно бы плюнул и вернулся к рыбе и тёплой избе. Он не вернулся.
Двенадцать лучших — и дорога в Германию
В декабре 1735 года из всей академии отбирают двенадцать лучших учеников и отправляют в Петербург, в Академию наук. Среди них — вчерашний помор, который четыре года назад врал про дворянское происхождение ради парты.
А оттуда — заграница. Ломоносова посылают учиться в Германию, в Марбургский университет, к знаменитому философу Христиану Вольфу. Тот самый мальчик, читавший при лучине, теперь спорит на латыни с европейскими профессорами — и спорит на равных. В Германии он берётся за химию, физику, горное дело, женится, влезает в долги, едва не попадает в прусские солдаты — и всё-таки возвращается домой готовым учёным.
Человек, который сам стал университетом
В Петербурге начинается главное. И тут оказывается, что наука для Ломоносова — не одна узкая тропа.
Он открывает атмосферу у планеты Венера: двадцать шестого мая 1761 года, наблюдая, как она проходит по диску Солнца, он первым в мире видит вокруг неё светящийся ободок воздуха. Он утверждает, что тепло — это движение мельчайших частиц, опередив физику на полтораста лет. Возрождает забытое искусство мозаики и набирает из стекла громадные картины. Пишет оды, которые учат в школе до сих пор, и наводит порядок в русском языке, разложив его на три «штиля». В одиночку делает то, что в Европе делали целые академии.
А в 1755 году по его проекту и при поддержке Шувалова в Москве открывают университет — двадцать шестого апреля. Первый в России. Теперь он носит его имя — Московский университет имени Ломоносова.
Эпилог
Михаил Ломоносов умер четвёртого апреля 1765 года в Петербурге — уже академиком, человеком, которого знала вся учёная Европа. На его столе остались незаконченные труды по десятку наук разом.
Пушкин потом скажет о нём короче всех: «Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом».
Тот мороженый обоз, за которым он бежал по снегу в декабре 1730-го, вёз в Москву рыбу. А привёз — первого русского учёного мирового уровня. И до сих пор спорят: что сделало его таким? Природный гений, который пробил бы себе дорогу из любой избы? Или та самая нищая, голодная воля — пять лет на копейку хлеба, лишь бы не вернуться к сетям? Напишите, на чьей вы стороне.