Света позвонила в конце мая — голос был такой, каким бывает у человека, которому повезло и который ещё не верит в это везение.
— Тань, я познакомилась с одним мужчиной. Игорь, он нормальный, правда. Зовёт в Турцию на две недели. Я уже три года никуда не ездила, ты же понимаешь.
Татьяна понимала. Три года Света тянула двоих детей одна — бывший муж Виталик присылал алименты через раз, когда вспоминал. Света работала менеджером в страховой, крутилась, иногда звонила вечером и говорила усталым голосом: «Тань, я уже не знаю». Татьяна слушала, сочувствовала. Нормальная женщина, непростая жизнь.
— Поезжай, — сказала Татьяна.
— Подожди, я не всё сказала. Игорь не хочет ехать с детьми. Говорит, рано ещё, хочет просто побыть вдвоём, узнать друг друга. Я понимаю его, в общем-то. — Пауза. — Тань, можно Мишка и Алёна побудут у вас?
Андрей сидел рядом за кухонным столом, слышал всё — Татьяна держала телефон не у уха, а перед собой. Он кивнул сразу, не думая.
— Конечно, — сказал он в сторону телефона. — Пусть едет.
Татьяна посмотрела на мужа.
— На сколько? — спросила она в трубку.
— Поездка две недели. Но мне надо собраться, купить вещи, привести себя в порядок — ты понимаешь, три года никуда не ездила, у меня вообще ничего нет подходящего. Я бы привезла детей числа тридцатого, а улечу пятого. Заберу в конце июня.
Татьяна посчитала молча. Почти месяц.
— Хорошо, — сказала она.
Потом убрала телефон и долго думала.
— Андрей, — сказала она, — целый месяц.
— Ну и что? — он говорил легко, уже думая о чём-то другом. — Дети нормальные, не маленькие. Мишке одиннадцать, Алёне девять. Справимся.
— Кто справится?
— Ну, вместе.
Татьяна кивнула. Вместе — это хорошо звучит.
***
Света привезла детей тридцатого, вечером.
Чемодан, рюкзаки, планшеты в руках. Мишка — высокий, молчаливый, с наушниками на шее. Алёна — говорливая, с хвостиком, сразу начала рассказывать что-то про подружку Соню. Дети были нормальными — Татьяна их любила, это правда.
Света зашла на пятнадцать минут. Обняла детей, сказала «слушайтесь тётю Таню и дядю Андрея», выпила чай стоя. Выглядела хорошо — новая стрижка, глаза живые.
— Тань, ты прям спасаешь меня, — сказала она. — Я не знаю, что бы я делала.
— Всё нормально, — сказала Татьяна.
Света взяла сумочку.
— Ой, я хотела сказать — ты уж извини, Тань. У меня сейчас каждая копейка на поездку, туда-сюда, одежда ещё.
И ушла.
Татьяна стояла в прихожей и смотрела на чемодан, рюкзаки и двоих детей.
— Ладно, — сказала Алёна, — а у вас есть мороженое?
***
Первая неделя прошла в режиме, который Татьяна для себя назвала «просто надо пережить».
Она вставала в семь — привычка, — готовила завтрак. Дети вставали в девять, в половине десятого, один раз Мишка вышел в полдень. Андрей уходил на работу в восемь, возвращался в семь вечера, ужинал, смотрел телевизор. Дети были его племянниками, но почему-то весь день они были с Татьяной.
Она возила их на речку. Водила в кино — Алёна давно хотела на какой-то мультфильм. Кормила три раза в день плюс перекусы — дети ели хорошо, особенно Мишка. В магазин стала ходить чаще, список вырос.
На десятый день заболела Алёна — температура, горло. Татьяна вызвала педиатра на дом, потом поехала в аптеку: антибиотик, спрей для горла, жаропонижающее. Две с половиной тысячи.
Вечером показала чек Андрею.
— Надо бы Свете написать, — сказала Татьяна.
— Тань, она в отпуске. Потом разберётесь.
— Андрей, две с половиной тысячи за один поход в аптеку.
— Ну и что? Ребёнок же заболел. — Он смотрел в телевизор. — Нельзя не лечить.
— Я не говорю не лечить. Я говорю, что это деньги.
— Тань, ну свои же. — Он повернулся к ней. — Чего ты считаешь? Сестра одна с двумя детьми, наконец-то хоть отдохнёт.
Татьяна убрала чек в ящик стола.
Ничего не ответила.
***
Света появлялась в соцсетях каждый день.
Татьяна специально не заходила — само попадалось. Лента показывала: вот Света на пляже, вот Света в ресторане с видом на море, вот Света и Игорь на прогулочной яхте, закат, бокалы. Подписи были счастливыми. Комментарии — «ты заслужила», «наконец-то», «горишь».
Татьяна смотрела на фото яхты и думала о деньгах.
Потом зашла в заметки телефона и начала записывать. Просто чтобы не забыть. Продукты за первую неделю — примерно столько. За вторую — столько. Аптека. Кино. Мороженое — несколько раз, дети просили, не откажешь. Один раз пицца, потому что Татьяна устала готовить. Ещё раз аптека — у Мишки оказалась аллергия на что-то в саду, понадобились капли.
Сумма выходила неприятная.
Андрею она заметки не показывала. Знала, что он скажет.
***
Света приехала второго июля в полдень.
Загорелая. Привезла детям сувениры, Татьяне — духи в маленькой коробочке и магнитик на холодильник. Андрею — магнитик и брелок.
— Тань, я не знаю, как тебя благодарить, — говорила она, расставляя подарки на столе. — Правда, ты меня спасла. Игорь такой замечательный оказался, мы так хорошо провели время. Я уже не помню, когда последний раз вот так отдыхала.
— Хорошо, что отдохнула, — сказала Татьяна.
Она налила чай. Поставила на стол печенье. Мишка и Алёна сидели рядом с мамой, Алёна показывала что-то в планшете.
Татьяна подождала, пока все расселись. Потом сказала:
— Свет, я хочу поговорить про расходы.
Света подняла голову.
— Я посчитала. — Татьяна достала телефон, открыла заметки. — Продукты за месяц — я взяла только то, что сверх нашего обычного. Аптека два раза — Алёна болела, у Мишки аллергия. Кино, мороженое, один раз пицца. Итого двадцать три тысячи примерно.
За столом стало тихо.
Света смотрела на неё. Что-то в лице изменилось — не сразу, постепенно.
— Двадцать три тысячи, — повторила она.
— Да.
— Тань, — Света говорила медленно, — я думала, ты по-человечески. Я же не чужих детей привезла. Это Мишка и Алёна.
— Я знаю, кто это.
— Ну так зачем считать? — В голосе появилась обида. — Я думала, ты мне помогаешь. По-родственному. А ты записывала, оказывается.
Андрей сидел молча. Татьяна не смотрела на него, но чувствовала — он напряжён.
— Тань, — сказал он наконец, — ну может, не надо сейчас.
— Когда надо?
— Ну, Света только приехала.
— Я знаю, что только приехала.
Света встала. Взяла сумку.
— Я не ожидала, — сказала она тихо. — Правда не ожидала. Я к тебе как к своей, а ты — как чужая. Двадцать три тысячи за детей.
— Свет, я не говорю, что ты плохая мать или что дети плохие. Я говорю, что месяц кормила двоих детей, возила по врачам и платила из своего кармана. Это нормально — попросить вернуть.
Света посмотрела на брата.
— Андрей, ты слышишь?
Андрей смотрел в стол.
— Слышу, — сказал он. — Тань, ну правда, зачем так.
Татьяна посмотрела на мужа. Потом на Свету. Потом убрала телефон.
— Ладно, — сказала она. — Не надо.
***
Света уехала через полчаса — сухо попрощалась, детей увела быстро. Алёна помахала рукой из машины. Мишка не обернулся.
Андрей остался на кухне. Долго молчал. Потом сказал:
— Ты испортила весь приезд.
— Я попросила вернуть свои деньги.
— Она одна с детьми, Тань. Ты это понимаешь?
— Понимаю. Поэтому и согласилась на месяц. Но это не значит, что я обязана ещё и финансировать.
— Двадцать три тысячи — не такие большие деньги.
— Для кого?
Он не ответил.
— Андрей, — сказала Татьяна, — ты согласился взять детей на месяц, не спросив меня нормально. Ты знал, что я буду с ними целый день, пока ты на работе. Ты знал, что готовить, возить, следить — это я. И когда я говорю, что потратила деньги — ты говоришь «зачем считать».
— Ты преувеличиваешь.
— Нет.
Он встал, вышел из кухни.
Татьяна осталась одна. На столе стояли чашки с недопитым чаем, лежал магнитик из Турции — синее море, белые домики.
Она взяла магнитик, повертела в руках.
Потом положила обратно на стол.
За окном был тихий июльский вечер. Двор, где весь месяц бегали Мишка и Алёна, был пустым.
Татьяна думала не о деньгах. Деньги — это было понятно, это цифры.
Она думала о том, как Андрей сказал «справимся» — легко, не глядя на неё. Как будто её время, её силы, её деньги были просто частью общего хозяйства, которым можно распорядиться, не спрашивая.
Она убрала чашки. Вымыла стол.
Магнитик так и остался лежать — маленький, яркий, никому не нужный.