Наверное, практически у каждого города есть «прозвище». Говорят, город, который мы посетили этой весной, — рекордсмен по части прозваний: Северная столица, Культурная столица, Город на Неве, Северная Венеция, Северная Пальмира.
Санкт-Петербург.
Маленькая предыстория. Кажется, я рассказывала, что у нас есть традиция — отмечать день рождения супруга вне стен Краснодара, а родился он 28 апреля. Обычно конец апреля и начало мая — единственные дни в учебном году, когда ребёнку я легально разрешаю прогулять пару дней (спасибо майским праздникам). Но в этом году на день икс выпал ВПР по математике у сына, долгосрочный прогноз погоды на юге обещал совсем не прогулочную погоду, и вообще всё как-то было туманно.
По всей видимости, идея смотаться в Санкт-Петербург витала в воздухе — потому что пришла нам с мужем почти одновременно. Дальше — дело техники и чуточка везения. Мы сняли квартирку на Авито и удачно купили билеты на самолёт. Авиакомпания «Россия» обещала доставить нас в северную столицу за четыре с копейкой часа. Но, зная капризы южного неба, в пунктуальность мы особо не верили (спойлер — зря).
Несмотря на наши опасения, ВПР был написан молниеносно, такси до аэропорта не увязло в пробках, рейс прошёл штатно, и аккурат в 22:00 мы услышали заветное: «Добро пожаловать в город-герой Ленинград. Температура воздуха 4 градуса по Цельсию».
Я вспомнила разговор с мужем накануне:
— Учти, 29 и 30 апреля в Питере будет холодно, надо брать зимние куртки.
Хотела было поёжиться от предстоящего холода, но тут же отогнала эту мысль: «Нас ждут отличные четыре дня, и никакие +4 этому не помешают». И всё же на всякий случай загадала у небесной канцелярии повременить хотя бы с осадками в эти дни.
Размышляя о примерной культурной программе, мы постоянно одёргивали себя: невозможно объять необъятное, ведь если открыть Яндекс-Карты, то примерно на каждом историческом квартале мы найдём какой-либо музей, а то и два. Но задачу-минимум мы всё же себе поставили.
День первый: Русский музей, Эрмитаж.
Первый день по плану предстоял весьма насыщенным. В основном все интересующие музеи открывали свои двери в десять утра, так что у нас было достаточно времени позавтракать и прогуляться. Жили мы в одних из тех самых двухсотлетних домов, что недалеко от Исаакиевского собора. Именно он, по мнению галереи моего телефона, — абсолютный фаворит этой поездки: уж сколько раз я его фотографировала — не счесть.
Питер известен не только культурными местами, но также и гастрономической жизнью. Обилие пабов, кафе, ресторанов позволяет, как ни банально это звучит, найти каждому на свой вкус и кошелёк. Повысив уровень кофеина в крови, мы прогулялись по утренне-пустынной Дворцовой площади, свернули к Спасу на Крови (вдали уже виднелся Казанский собор и дом Зингера) и открыли тяжёлую дверь...
Русский музей входит в топ самых посещаемых музеев мира. Именно туда мы отправились утром 29 апреля. Мне кажется, именно в этот миг душа развернулась во всю ширь и растворилась где-то над Грибоедовским каналом. Я не могу похвастаться глубокими познаниями в живописи и искусстве, но от предстоящей встречи в висках запульсировало, и, кажется, сердце иногда забывало биться.
«Ну чё замерли, шагайте уже быстрее, в самом деле!» — резкая фраза женщины в меховом манто толкнула в спину и вернула нас в реальность. «Культурная столица», — мелькнуло у меня в голове. «Шишкин тут?» — продолжила она допытывать сотрудников. На всякий случай мы прижались к стеночке, дабы не мешать женщине приобщаться к прекрасному и тогда же узнали, что основной вход в Русский музей с другой улицы, а здесь «Корпус Бенуа, собрание работ авангардистов, и да - Шишкина привезли».
И вот широкая лестница провела нас в объятия искусства. Честно сказать, поначалу я опасалась, будет ли здесь интересно шебутному одиннадцатилетнему мальчишке. «Мама, мама!! Эту картину я видел в учебнике литературы! А это же мы проходили на истории…» «Последний день Помпеи», «Бурлаки на Волге» заставили даже хронического СДВГшника замереть с открытым ртом. Опасения были напрасны. Отдельного внимания от нас заслужил зал декоративно-прикладного искусства — на уроках ИЗО дети знакомились со многими его веяниями, и теперь сын видел их воочию.
Время давно перевалило за полдень, пора было подкрепиться и с новыми силами покорить ещё один культурный Эверест – Эрмитаж. Погода, как и обещали, особо не баловала, но даже серое апрельское питерское небо казалось милым и приветливым. «Северная столица», - подумалось мне. Туристы, что с нас взять.
По дороге поздоровавшись с Казанским собором, мы быстро перекусили и двинулись на Дворцовую площадь попытать удачу.
Об очередях в Эрмитаже ходили легенды, особенно об очередях через главный вход. Но, видимо, мой запрос в небесную канцелярию зашёл весьма удачно, так что мы без проблем купили билеты в кассе, взяли путеводитель и приступили к изучению. Эрмитаж не стал церемониться и сразу дал понять: мы здесь надолго. Пройти быстро мимо Иорданской лестницы, наверное, не сможет никто. Магнит для красивых фотографий и раскрытых ртов, от пола до потолка – хочется рассмотреть и впитать каждую деталь.
У меня было несколько целей: увидеть часы «Павлин», посетить Египетский зал, рыцарский зал и зал античного искусства. И позже к этому списку добавился зал №185. Буквально за пару дней до поездки мне попалась любопытная информация: в зале 185, в котором ранее располагался кабинет императрицы Александры Фёдоровны, на стекле осталась надпись, нацарапанная бриллиантовым кольцом. «Ники смотрит на гусар». В поисках нужного зала мы пару раз заблудились, но в Эрмитаже «блудиться» весьма приятно. Только сожалеешь, что твоя внутренняя флешка не справляется с таким объёмом информации. Спустя несколько залов и пару этажей мы зашли в искомый зал. Сотрудница зала нам рассказала и показала, где примерно находится эта надпись. Однако ближе подойти к окну и рассмотреть надпись невозможно, так как место огорожено — стоят экспонаты. Расстроилась ли я? Нет. Зато я узнала, что через зал находится библиотека Николая II, сохранившаяся почти в первозданном виде.
Дольше 185-го зала мы искали только вход в Египетский зал. Мои мальчики уже порядком подустали, но держались молодцом. В процессе поиска из окна мы увидели, что Дворцовую площадь перегородили. Оказалось, что в тот день – 29 апреля – проходила репетиция ко Дню Победы, и нам удалось подсмотреть кусочек. Ну не везение ли?
В Египетском зале открылось второе дыхание у сына (правда ненадолго), и я мысленно поблагодарила за это преподавателя истории. Курс истории Древнего Мира не прошёл даром, и Амон-Ра с Осирисом были встречены как старые знакомые. На нас с мужем большое впечатление произвели мумия жреца и саркофаги.
Батарейки садились уже не только у девайсов, но и у нас, и потому на этой древнеегипетской ноте мы решили попрощаться с Эрмитажем и пойти отдыхать. В Питере многие тепло отзываются о сети булочных «Ф. Вольчека» — за качество, разнообразие и демократичные цены. Как раз одна из таких булочных притаилась за углом дома. В общем, в тот вечер у «Вольчека» стало на парочку фанатов больше.
Уплетая в питерской квартирке сметанник Фокина, мы обсуждали прошедший день. А за окном белел вечер: ещё чуть-чуть — и белые ночи вступят в свои права.
День второй: пышки, Музей обороны и блокады Ленинграда, Военно-исторический музей и кое-что не по плану.
Одним из обязательных мест второго дня была Пышечная на Большой Конюшенной. Как говорят в «интернетах», Пышечную видно издалека по длиннющей очереди. Моё прошение в небесную канцелярию точно попало в какой-то особый отдел, потому что и здесь в очереди мы не стояли. «Старейшая Пышечная с 1958 года» — гласила надпись на окне. Мы нырнули внутрь, в нос ударил запах сахарной пудры и пончиков. Незамысловатый интерьер и плакаты на стенах с советскими напевами. Мы заказали порцию пончиков (по 30 рублей за штуку) и небезызвестный кофе из бочки. Пончики исчезли за минуту, а мы, обогащённые калориями, выдвинулись дальше.
Мы не спеша прошлись мимо Спаса на Крови, перешли Мойку по Садовому мосту, коснулись взглядом Марсова поля и Летнего сада (он был ещё на просушке) и свернули в Соляной переулок. Вот он-то нам и нужен. Улица заполнилась яркой молодёжью с огромными папками-сумками — рядом академия Штиглица. А следом за ней — нужный нам музей. Музей обороны и блокады Ленинграда.
Конечно, мы не могли не прийти сюда. Три этажа памяти, боли и победы. Дневник Тани Савичевой. Я о нём только читала. И вот он передо мной за стеклом. Телефонная книжечка с записями, сделанными синим химическим карандашом… «Умерли все. Осталась одна Таня». По соседству — столярный клей и афиши «Седьмой симфонии». Сразу вспомнилось всё прочитанное и просмотренное. Жить вопреки обстоятельствам, жить во что бы то ни стало.
Сердце в клочья.
Оглушённые историей, мы вышли из музея, в тишине перешли по Троицкому мосту и свернули на Петровскую набережную.
«Что тебе снится, крейсер Аврора?» — мурчала я себе под нос. Издали виднелась вереница желающих попасть на именитый крейсер. Мы было подошли ближе и сразу же попали в цепкие объятия Петра I и его спутницы. При всём уважении к имперской персоне, желания вступать в длительные беседы не было, а посему, полюбовавшись на Денницу со стороны, мы продолжили путь дальше.
Там же на Петроградской стороне, на базе медуниверситета расположен Анатомический Эрмитаж – крупный анатомический музей. Увы, попасть внутрь мы не смогли, так как посещение возможно лишь по предварительной записи. Ну что ж, для баланса везения нужно было и такое приключение. Зато посмотрели на медицинский городок.
Прыгнув на трамвай, мы решили добраться аж до «Камчатки». «Камчатка» — угольная котельная, где в своё время трудился Виктор Цой, чьё творчество интересует нашего сына. Тогда же мы столкнулись с особенностью питерского общественного транспорта: нельзя одной банковской картой оплатить проезд за троих пассажиров. Не буду рассказывать, как мы вышли из этой ситуации, пусть останется нашей маленькой тайной. Но в дальнейшем мы приобрели по «Подорожнику» — карте для оплаты поездок по Петербургу.
На этой же стороне города располагался музей, мимо которого не мог пройти мой муж. Один из старейших музеев, расположенных в огромном полукруглом коронарном здании — Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи. Со слов моего мужа (я не могу оценить этот музей как следует, увы), музей уникальный: экспозиция, посвящённая Михаилу Калашникову (некоторые экспериментальные образцы в единственном экземпляре), трёхсотлетние пушки, стреляющие дисками, паровые пушки, пулемёт под пистолетные патроны… В общем, если бы его воля — пробыл бы он здесь весь день, и кафе на первом этаже как раз кстати.
Напротив музея — вход на Петропавловскую крепость. Сын-нумизмат пополнил в лавочке свою коллекцию, и мы, под аккомпанемент питерского холодного ветра, но согретые впечатлениями, двинулись в сторону Дворцового моста.
Ноги слегка отваливались, но что такое двадцать километров за день, когда белым вечером за очередным сметанником Фокина проживаешь этот день вновь и вновь, листая фотогалерею.
День третий: речные прогулки, Казанский собор и сумасшедшие десерты.
Как бы мы ни хотели попасть в Петергоф (желательно на «Метеоре»), логистика никак не складывалась. На дворе стояло первое мая: город ждал высоких гостей и вносил свои коррективы в распорядок дня. Мы решили гулять по городу. Исаакиевская площадь в начале девятого утра была пустынна и свежа. Колоннада собора поблёскивала в лучах солнца — оно наконец-то побаловало своим присутствием. Уже знакомой дорогой мы дошли до Казанского собора и ступили внутрь. Массивные колонны из розового гранита, богатое убранство, воздух, пропитанный ладаном, и люди. Кто-то ставит свечки, кто-то пишет записки о здравии, вон женщина со слезами на глазах о чём-то благодарит Ксению Петербургскую. Поставив пару свечек, мы идём дальше. По плану — сувениры.
Напротив Казанского — Дом Зингера, в котором, в числе прочих, расположен Дом книги. Здесь на двух этажах представлены разнообразные сувениры, локальные вещицы и множество книг. А ещё на втором этаже кафе с видом на Казанский собор — идеальное место для испытания моей воли: кофе и книги.
Раз с «Метеором» у нас не сложилось, мы решили сделать ход конём и прокатиться по речным каналам на трамвайчике. Приобретя онлайн в «Горбилет» билеты, мы отправились к причалу у Юсуповского сада. Отсюда отправлялся кораблик, который, сделав круг по Неве мимо Петроградской крепости, возвращался в точку А. Под аудиозапись об истории мест мы резво отправились в путешествие. По речной дороге мы узнавали историю города: вот дворец, построенный для фаворитов, а это домик Петра, Мариинский театр... «Мама, смотри! Это же «Чижик-Пыжик»!» — «Где? Эх, не успела…» На воде было свежо, так что пледы, предоставленные нам, были весьма кстати. Мимо нас проплывали такие же кораблики. «Северная Венеция», — улыбнулись мы.
Час, проведённый на воде, позволил нам подумать о восполнении калорий, и мы отправились на поиски съестного. По пути забрели в интересный дом-колодец на углу Садовой и Вознесенского, навестили «Домик Тролля» у Исаакиевского, посмотрели на гостиницу «Астория», где умер Есенин, на дом, где умер Пушкин («Мама, отчего в Питере все умирают?») — и наткнулись на объявление: «Корюшка. Свежая. Вкусная». Вот сюда-то нам и надо.
Ни для кого не секрет, что корюшка — один из гастро-мастхэвов туристов. Мы — не исключение. Удовлетворив любопытство, мы отправились в ещё одно интересное место. Место, где готовят огромные десерты — овершейки. Я прочла о нём где-то на просторах интернета. Мы заказали десерт со звучным названием «Утка знает, что вы сделали прошлым летом». К нему сразу же принесли графин воды.
Я посмотрела на часы — очередные двадцать километров были уже пройдены. «Ну, считайте, отработали десерт», — хихикнула я. К слову, десерт мы не осилили даже втроём: для таких случаев прекрасные работницы всегда готовы завернуть оставшиеся «детали» с собой.
День четвёртый, заключительный: колоннада Исаакиевского собора, Кунсткамера и опера на балконе.
Самый солнечный день за нашу поездку мы решили начать с подъёма на колоннаду Исаакиевского собора. Всякий раз, проходя мимо, мы видели плотное кольцо людей наверху. Касса открывалась в десять, так что у нас была возможность прогуляться по залитой солнцем Дворцовой площади, сходить в гости к дубу, высаженному в 1874 году Александром II, и, перейдя через дорогу, стать первыми в очереди. До открытия оставалось минут двадцать, количество желающих увидеть Питер с высоты росло стремительно, и мы убедились, что решение подняться как можно раньше было верным.
Ровно в десять (какая точность) мы обилетились и рванули по винтовой лестнице наверх. Сорок три метра и 262 ступени. В 10:05 мы были уже наверху. Из колонок вкрадчивый голос рассказывал о месте, а солнечный город был на ладони: Адмиралтейство, Троицкий собор, Николо-Богоявленский морской собор, Лахта-центр, мост. Народ поднимался и поднимался… Наверное, здесь особенно красиво в золотой час. Вдали виднелась Василеостровская ТЭЦ. Васильевский остров, Васька — туда-то мы и отправимся.
Конечно, мы планировали посетить Кунсткамеру — Музей антропологии и этнографии. У меня «Кунсткамера» ассоциировалась с естественнонаучной коллекцией, с анатомическим разделом. Однако я с большим интересом изучала имперский и этнографические залы. В том числе для меня было открытием, что одним из регионов (помимо Китая), где изобрели бумагу, была Мексика. Представляете?
После Кунсткамеры мы прошлись к величественным скифам, зашли за чебуреками в Ларисочную (так местные называют известный бар «У Ларисы») и дошли по Благовещенскому мосту в Новую Голландию — исторически рукотворный остров, где сейчас расположено общественное пространство с барами, пабами и различными развлекательными площадками. На острове царил шум и гам — детвора носилась ватагой по траве и игровым площадкам.
У нас оставалось пара часов, и мы решили спуститься в метро. Путём недолгих петляний по городу мы оказались у входа в самую глубокую станцию метро России — «Адмиралтейскую». Познакомившись с питерским метро, мы решили устроить небольшую паузу, так как на вечер у меня были планы и хотелось быть в форме.
Каждую субботу в семь вечера недалеко от метро «Адмиралтейская» на балконе Особняка Вавельберга дают оперу. Я не могла это пропустить никак! Мы были на месте минут за десять до начала, рядом с метро пели уличные музыканты, толпа хлопала и подпевала. Было интересно, как «подружатся» выступления оперных певцов и уличных музыкантов. Но интрига рассеялась, не начавшись: уличный музыкант сообщил, что необходимо сделать перерыв, дабы не мешать коллегам. Толпа взорвалась одобрительными овациями и переместилась к балкону. «O mio babbino caro», ария из оперы «Кармен», «Я танцевать хочу». На заключительной «Con te partirò» под балконом пронеслась запряжённая двойкой карета, а следом — пара железных коней, мотоциклов. Это было прекрасно и очень по-питерски.
Возвращение
…Самолёт повернул направо, и под нами забелели шапки гор. Ещё час — и мы приземлимся в Краснодаре. Погода обещала нетипичные +5 и дождь. Я было поёжилась от предстоящего холода, но тут же стряхнула эту мысль: «Впереди такая прекрасная жизнь, и никакие +5 этому не помешают».