Представьте себе: вы отсекаете у живого существа ногу, кладёте её в банку с грязной морской водой и забываете. Через год она всё ещё там. Но не в виде разлагающегося куска органики, а в виде вполне жизнеспособного, реагирующего на прикосновения, залечивающего свои раны и активно поглощающего питательные вещества фрагмента плоти. Это не сценарий фильма ужасов и не глава из пособия по некромантии. Это реальность, с которой столкнулись учёные, изучая Psolus fabricii — неприметного морского огурца из Северной Атлантики. И открытие это настолько сломало привычные научные представления, что исследователи, недолго думая, окрестили эти кусочки «зомби».
Началось всё, как это часто бывает в науке, с досадной случайности. Аспирантка Мемориального университета Ньюфаундленда и Лабрадора Сара Джобсон и её коллеги работали с живыми морскими обитателями прямо на побережье, в лаборатории, где в аквариумах плещется настоящая морская вода. Когда одного из морских огурцов попытались извлечь из его родной ёмкости, он, защищаясь, отбросил несколько своих трубчатых ножек, которые намертво приклеились к стеклу. Для самих животных это обычное дело — этакая добровольная жертва конечности ради спасения от хищника. Оторванные кусочки по плану должны были вскоре погибнуть и разложиться. Но они не погибли. Прошло несколько дней, недели, затем месяцы, а отсечённые фрагменты не подавали признаков разложения. Они заживляли раны, слегка увеличивались в размерах и, кажется, неплохо себя чувствовали. Именно в этот момент рутинная работа обернулась охотой за призраком «тканевого бессмертия».
Чтобы убедиться, что это не случайность и не какая-то аномалия, учёные гуманно отделили дополнительные фрагменты от тел морских огурцов — кусочки щупалец и основной ткани. Результат повторился и превзошёл все ожидания. Отрезанные части жили своей жизнью. Они затягивали нанесённые скальпелем раны и демонстрировали здоровую клеточную активность. Но самое поразительное заключалось в том, что эти ткани, лишённые рта, кишечника и какой-либо связи с мозгом и телом, умудрялись поглощать питательные вещества прямо из морской воды. Бактерии и микроорганизмы, кишащие в этой нестерильной среде, не трогали их. Более того, фрагменты проявляли признаки активного иммунитета и продолжали двигаться и сокращаться в ответ на механические раздражители даже спустя месяцы после отделения.
Сара Джобсон, ведущий автор исследования, опубликованного в журнале Science Advances, не скрывает удивления: «Мы с любовью называем эти тканевые экспланты „нашими зомби“, потому что они, кажется, балансируют на грани между мёртвым и живым». И это не просто красивая метафора, а точное научное наблюдение. То, что демонстрируют эти ткани, не является полноценной регенерацией. Они не отрастают в целый новый организм, как это бывает у некоторых видов морских огурцов при бесполом размножении. Они не превращаются в уменьшенную копию животного. Они просто отказываются умирать и продолжают существовать как автономные, самоподдерживающиеся единицы. Три года — именно столько длится эксперимент, и за всё это время не было зафиксировано ни одного признака некроза, деградации или отмирания клеток. Исследователям просто пришлось в какой-то момент прекратить наблюдение и опубликовать результаты, хотя, по их собственному признанию, кусочки выглядят так, будто могут прожить так вечно.
Это открытие ставит перед нами фундаментальный философский и биологический вопрос. Почему, зачем и как эти крошечные фрагменты ткани сохраняют способность к выживанию без всякой репродуктивной цели? Какой эволюционный механизм мог создать такую избыточную живучесть? Обычно, когда ящерица отбрасывает хвост, спасаясь от хищника, этот хвост — просто мёртвая приманка. Он извивается какое-то время за счёт остаточных нервных импульсов, но вскоре разлагается, а ящерица отращивает новый. Здесь же ситуация в корне иная. Это как если бы тот самый отброшенный хвост ящерицы не только самостоятельно заживал, но и начинал жить своей жизнью, добывать пропитание и существовать годами. Масштаб самостоятельности этих тканей поражает воображение.
Вероника Хинман, директор Лаборатории морских биологических наук Уитни при Университете Флориды, не участвовавшая в исследовании, дала этому феномену очень точную оценку. Она отметила, что этот эксперимент бросает вызов самим основам нашего понимания жизни. Обычно мы воспринимаем ткани как зависимые части более крупного организма. Печень, например, живёт только потому, что организм обеспечивает кровоток, иммунную защиту, приток питательных веществ, отвод отходов. Как только ткань изъята из этой сложной системы, она должна умереть. Ткани же морского огурца, похоже, переходят в какое-то иное, «упрощённое, но самоподдерживающееся состояние». Они содержат в себе достаточно «внутренней организации», чтобы продолжать функционировать автономно.
Практическое применение этого открытия может оказаться колоссальным. Сегодня в лабораториях по всему миру для исследований используются бессмертные клеточные линии, самая известная из которых — HeLa. Эти клетки, взятые ещё в 1951 году у пациентки Генриетты Лакс без её согласия, способны делиться бесконечно в стерильных и строго контролируемых условиях. Но у них есть огромные минусы: они раковые, требуют сложнейшего ухода и, что немаловажно, вокруг них вьётся шлейф этических проблем. Ткани морского огурца предлагают потенциальную альтернативу. Они выживают в самой грязной и естественной среде, не требуют стерильности и этически безупречны. Более того, эти клетки могут стать уникальной моделью для изучения старения, заживления ран, а также для тестирования воздействия патогенов или изменений климата на живые ткани.
Однако главный вопрос остаётся открытым и интригует больше всего. Учёные пока не подтвердили бессмертие этих тканей на уровне ДНК. Следующим шагом станет изучение теломер — концевых участков хромосом, которые укорачиваются с каждым делением клетки и являются своеобразными «часами старения». Если окажется, что клетки этих фрагментов делятся бесконечно без потери длины теломер, это и будет искомым доказательством «истинного бессмертия». А пока мы имеем дело с удивительным природным парадоксом — кусочком живой плоти, который, кажется, поставил на паузу саму смерть. Так где же, по-вашему, проходит та самая тонкая грань между жизнью, смертью и тем странным полуживым-полумёртвым существованием, которое учёные назвали «зомби»? Жду ваши версии в комментариях.