Май 2024 год. Ярославль.
Анжеле внезапно позвонила Валя.
— Алло! Анжела? Привет!
— Привет, Валюха! Ну как ты? Что‑то ты «зачастила», — с лёгкой иронией ответила Анжела, откладывая в сторону косметичку.
— Я хорошо. Слушай, ты не знаешь, где Кира? Она не звонила тебе? — в голосе Вали прозвучала тревога.
«Ещё одна…» — мысленно вздохнула Анжела. Она на мгновение замерла, пытаясь понять, насколько можно быть откровенной. Потом ответила:
— Нет. Она сама давно мне не звонила. А что такое?
Валя заколебалась. Она хотела рассказать, что накануне к ней в храм приходил следователь — Валя обслуживала прихожан в трапезной, когда уходила из храма к ней подошёл мужчина с вопросами о Кире. Но, услышав паузу и резко поменявшийся голос Анжелы, поняла, что лучше промолчать.
— Да так… — замялась Валя. — Она мне постный рецепт обещала один. И я жду вот. Телефон не отвечает.
— Валь! Я тоже звонила ей. И тоже не отвечает телефон. Где она — я сама не знаю, — твёрдо сказала Анжела.
— Ладно, Анжел. Извини! — поспешно ответила Валя.
— Ничего, — уже мягче сказала Анжела. — Если что узнаешь — дай знать, ладно?
— Конечно. Пока!
Анжела резко отключилась и бросила телефон на диван.
— Кто звонил? — спросил Миша, входя в комнату с двумя чашками кофе.
— Валька. Про Киру спрашивала, — ответила Анжела, нервно проводя рукой по волосам.
— И что ты ответила ей?
— Сказала, что не знаю ничего. Кира ей, оказывается, какой‑то постный рецепт обещала — вот Валя и переживает.
Миша поставил чашки на столик, сел напротив и задумчиво покрутил одну из них.
— М‑да… Мне кажется, что не всё так просто, — произнёс он.
— Ты думаешь? — Анжела подняла на него глаза.
— Думаю, да. Киру, скорее всего, разыскивают. Возможно, полиция подключилась.
— Чёрт! И что теперь делать? — возмутилась Анжела, вскакивая с места. — Мы только начали новое дело, подписчики потихоньку растут…
— Нужно удалить твои аккаунты. И вообще забыть, что ты блогер, — твёрдо сказал Миша.
— Ты в своём уме? — Анжела всплеснула руками. — Ещё двух дней не прошло с тех пор, как мы запустили проекты! Уже и аудитория формируется, и просмотры… А ты хочешь всё вот так, разом закрыть?
— Пойми, Анжела! — Миша подошёл ближе, взял её за руки. — Мне кажется, тот продюсер, который вчера подходил к нам возле дома, вовсе не продюсер. Он, скорее всего, из полиции.
— А как он узнал, что я связана с Кирой? — голос Анжелы дрогнул.
— Они хитрые. Могут выдавать себя не за тех, за кого себя выдают. Выпытывают информацию. Да и Валя, мне кажется, тебе не спроста звонила.
Анжела побледнела.
— Неужели они и вправду за мной следят?
— Вот и я об этом. Ты молодец, что Вале не сказала, что мы с Кирой сделали.
— Ещё бы! Сказала бы ей… — Анжела нервно усмехнулась. — Она, наверное, сидит там и молится за Киру.
Они допили кофе в молчании. В голове у обоих крутились тревожные мысли.
— Нужно в Москву мотнуть, — наконец произнёс Миша.
— А почему не в Питер? — спросила Анжела.
— В Москве у меня много знакомых. Да и брат двоюродный в Ховрино живёт. Если что, можно и к ним. А в Питере мы никого толком не знаем.
— А мне как быть? — Анжела с тревогой посмотрела на Мишу.
— Тебе бы, Анжел, внешность сменить. Причёску, цвет волос, может, очки какие‑нибудь. Чтобы тебя точно не узнали.
Анжеле идея не понравилась. Она хотела бросить всё, замереть на месте, спрятаться где‑нибудь и переждать бурю. Но Миша умел убеждать. Он говорил спокойно, рассудительно, раскладывал всё по полочкам:
— Послушай, это временно. Переждём в Москве, пока всё уляжется. Потом, когда ситуация прояснится, вернёмся к блогу — но уже с новым имиджем, с новой концепцией. Это даже плюс: ребрендинг, свежий старт.
Постепенно Анжела начала соглашаться. В конце концов, она доверяла Мише.
Взяв самое необходимое — пару смен одежды, документы, немного наличных, — они упаковали два чемодана. Анжела в последний раз окинула взглядом квартиру, где они с Мишей строили планы на будущее, где обсуждали идеи для блога, где смеялись и мечтали.
— Готова? — тихо спросил Миша.
Анжела кивнула.
— Да. Поехали.
Они быстро вышли из дома, стараясь не привлекать внимания. На улице было оживлённо: люди спешили по делам, дети играли у подъезда, дворник подметал тротуар. Никто не обращал на них внимания — но Анжела всё равно чувствовала, будто за ней следят. Она плотнее закуталась в куртку и ускорила шаг. Миша взял её за руку.
— Всё будет хорошо, — шепнул он. — Мы справимся.
Они направились к парковке, где стоял белый BMW Миши. Он открыл багажник, они загрузили чемоданы. Анжела села на пассажирское сиденье, проверила, взяла ли паспорт и кошелёк. Миша завёл двигатель, проверил зеркала.
— Держись, — сказал он, выезжая со двора. — Будем держаться второстепенных дорог, избегать камер. И каждые два часа менять маршрут.
Машина плавно тронулась с места. Миша включил навигатор и проложил маршрут в обход основных магистралей — через тихие пригородные улицы и просёлочные дороги.
— На первом же повороте свернём налево, — комментировал он. — Потом по объездной до трассы Р‑104, там ещё раз сменим направление. Так мы собьём возможный хвост.
Анжела обернулась, глядя в заднее стекло.
— Мне всё кажется, что за нами уже едут, — прошептала она.
— Пока рано паниковать, — отозвался Миша. — Но бдительность не помешает.
Через полчаса они выехали за пределы города. Пейзаж за окном сменился: многоэтажки уступили место частным домам, затем пошли поля и перелески. Анжела немного расслабилась, но тут же вздрогнула — мимо проехала полицейская машина.
— Спокойно, — заметил её реакцию Миша. — Это просто патруль. Мы ничего не нарушаем.
Он включил радио, нашёл станцию с ненавязчивой музыкой. Ритмичный джаз немного снял напряжение.
— Когда доберёмся до Москвы, первым делом найдём салон красоты, — сказал Миша. — Тебе сделают новую причёску, подберут оттенок. Может, даже парик купим на первое время.
— Парик? Серьёзно? — слабо улыбнулась Анжела.
— Абсолютно. В нём ты будешь неузнаваема. Плюс очки с прозрачными стёклами — и образ полностью изменится.
Анжела посмотрела на своё отражение в боковом зеркале.
— Ладно… Пусть будет парик. Лишь бы Кира была жива.
— Мы её найдём, — уверенно сказал Миша. — Как только устроимся в Москве, начнём искать. Но сначала — безопасность.
Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на дорогу. BMW уверенно шёл вперёд, увозя Анжелу и Мишу подальше от тревог и опасностей.
Корнилов сидел в кабинете, пил кофе и изучал биографию Киры. На столе лежали распечатки соцсетей, выписки из банковских операций, фотографии встреч с разными людьми. Он методично раскладывал карточки с заметками, выстраивая цепочку связей.
Дело о Кире майор вёл всего три дня. Всё началось с кусочка паспорта, найденного на АЗС. Плюс материалы о ней за последние дни.
Кира действительно была простым блогером — вела канал о кулинарии, снимала обзоры на продукты, делилась рецептами. У неё было около 100 тысяч подписчиков, доход — в основном от рекламы и партнёрских программ. Плюс – монетизация. Никаких крупных транзакций, подозрительных контактов или связей с криминалом.
«Что же тогда привлекло внимание?» — размышлял майор. Он перечитал отчёт о первом допросе Вали: та упоминала, что Кира обещала ей постный рецепт. Совпадение? Или за этим что‑то стоит?
Как вдруг зазвонил телефон. Корнилов взял трубку.
— Алло! Товарищ майор! Мы заметили, как BMW с номером "... " выехал из города по Ярославскому шоссе, — доложил дежурный.
— Вас понял, — Корнилов поставил чашку на стол, взгляд стал сосредоточенным. — Возможно, они пытаются покинуть город. Передайте на посты: пусть отслеживают маршрут, фиксируют все остановки. На каждом ДПС — визуальная фиксация, но без остановки. Брать пока не будем, чтобы не спугнуть.
— Вас понял, товарищ майор! Сделаем, — отозвался дежурный.
Корнилов положил трубку и откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он смотрел в окно, барабаня пальцами по подлокотнику. Потом усмехнулся уголком рта.
— Значит, связаны, — произнёс он вслух. — Пытаются скрыться. Ну‑ну… Пусть скрываются. Далеко не уйдут.
Он взял ручку и добавил на доске с материалами дела две новые стрелки: от Киры к Анжеле, от Анжелы — к Мише. Рядом написал: «Выезд из города, 10:43, Ярославское шоссе».
Затем открыл ноутбук и ввёл номер BMW в базу данных. Через несколько секунд на экране появилась информация: машина зарегистрирована на Михаила Дмитриевича Волкова, 1995 года рождения. Корнилов скопировал данные и отправил их помощнику с пометкой: «Полная проверка. Все связи, последние звонки, финансовые операции».
— Странно всё это, — пробормотал майор. — Кира — обычный блогер. Никаких признаков криминала. Но её знакомые бегут. Почему? Что они знают? Неужели они всё-таки порвали паспорт и оборвали все связи?
Он достал карту региона, разложил её на столе и начал отмечать ключевые точки: посты ДПС, камеры фиксации, возможные объездные маршруты.
— Если поедут в Москву, — перехватим на подъезде, — рассуждал Корнилов. — Если свернут в сторону — усилим наблюдение в районах с низкой плотностью камер. Но сначала надо понять: что за тайна вокруг этой блогерши? Может, она и не посредник, но точно знает что‑то важное.
Майор взял чашку, но кофе уже остыл. Он отставил её в сторону и нажал кнопку селектора:
— Лена, соедините меня с капитаном Смирновым. И пусть принесут свежий кофе. Да, и ещё — подготовьте распоряжение по усилению наблюдения на Ярославском направлении. Особое внимание — любым отклонениям от стандартного маршрута.
— Есть, товарищ майор, — раздался голос секретаря.
Корнилов окинул взглядом доску с материалами. Фотографии, стрелки, записи — всё это пока напоминало пазл, в котором не хватало половины деталей. Он выделил маркером имя Киры и обвёл его красным кругом.
«Может, она и не посредник, — подумал майор. — Но её исчезновение — ключ ко всему. А эти двое… Они что‑то скрывают. Пусть бегут. Но каждый их шаг будет под контролем. И рано или поздно мы найдём ответ: что на самом деле произошло с Кирой».
Корнилов откинулся на спинку кресла, потёр виски. В голове крутились обрывки информации. Он открыл в компьютере папку с данными, ту что Смирнов ему переслал, о семье Киры и начал перечитывать.
— Татьяна Александровна Пахомова, в девичестве Сомова. 1963–2009. Родилась в Ярославле. В семь лет потеряла родителей, воспитывалась у бабушки… Работала костюмером Ярославского драматического театра. В октябре 2009 года скончалась на рабочем месте во время спектакля… — вслух проговаривал Корнилов, словно пытаясь уловить какой‑то скрытый смысл в этих фактах. — Да, жалко женщину.
Он кликнул на новую страницу.
— Виктор Андреевич Пахомов. Родился в 1975 году в городе Фрязино, Московская область… В 1994 году, во время прохождения военной службы, находился в Таджикистане, где шли волнения… В 1997 году приехал в Ярославль и устроился мастером по свету в Ярославском драматическом театре. В 1998 году женился на Татьяне Сомовой… В конце декабря 1998 года родилась дочка Кира. В 2004 году развелись. Уехал в Москву. С того же года работает электромехаником по обслуживанию светотехнического оборудования систем обеспечения полётов в аэропорту Шереметьево… Был женат второй раз в 2005 году. В 2011 году жена, Юлия Александровна Пахомова, погибла в ДТП, будучи на пятом месяце беременности… Бедная девочка и ребёнок… В настоящее время холост, — Корнилов замолчал, постукивая пальцами по столу.
— Хм… Может быть, Кира к нему поехала? — продолжил он рассуждать вслух. — Хотя вряд ли… Зачем паспорт Анжеле рвать… Но этого Виктора нужно найти и поговорить. И разница с первой женой — двенадцать лет… Ну… Ладно. Личная жизнь не моё дело. Но найти Виктора нужно обязательно. И квартиру Киры нужно осмотреть.
Майор встал, подошёл к доске с материалами дела и добавил новую ветку — «Семья Киры». От Киры провёл две стрелки: к матери (с пометкой «умерла в 2009») и к отцу. Рядом написал: «Виктор Пахомов, аэропорт Шереметьево».
— А Виктора нужно найти... И поговорить...
Тайга. Вологодская область.
А в тайге на следующий день Игорь, как только позавтракал с Кирой, предложил ей:
— Слушай, Кира! Может быть, мы прогуляемся? А то который день сидим в землянке. Хоть днём посмотришь, что из себя представляет тайга.
— А что? Идея отличная, — согласилась Кира.
Собравшись, они вышли из землянки. Утреннее солнце пробивалось сквозь густые кроны вековых елей, рассыпая по земле золотые пятна света. Воздух был свежим, с лёгкой горчинкой хвои и запахом влажной земли после ночного дождя.
Игорь шёл впереди, осторожно пробираясь между деревьями и приглядываясь к приметам на пути. Кира следовала за ним, с любопытством разглядывая незнакомый мир вокруг: причудливые формы мха на стволах, молодые побеги папоротника, пробивающиеся сквозь прошлогоднюю листву, следы каких‑то зверей на мягкой почве.
— Смотри, — Игорь указал на отметины на коре сосны, — это медведь метил территорию. Но следы старые, не волнуйся.
— Ух ты… — тихо произнесла Кира, невольно придвигаясь ближе к Игорю. — А Аккелла ещё будет к нам забегать?
— Может, и будет, — улыбнулся Игорь. — Он у нас дружелюбный, хоть и волк. Помню, как он впервые пришёл: стоял у землянки, смотрел на меня своими жёлтыми глазами. Я тогда ему кусок вяленой рыбы дал — с тех пор и повадился.
— Он такой красивый, — мечтательно сказала Кира. — И совсем не страшный.
— Вот именно, — кивнул Игорь. — Многие боятся волков, а зря. Если их не трогать и не провоцировать, они и не тронут. Аккелла — умный зверь. Чувствует, кто опасен, а кто нет.
Они шли около часа. Тайга вокруг менялась: сначала были густые ельники, потом пошли светлые берёзовые рощи, а дальше — смешанный лес с высокими соснами и раскидистыми дубами. Кое‑где на солнечных полянах уже распускались первые весенние цветы — медуница и ветреница, а на опушках виднелись кустики цветущей черёмухи.
— Скоро река, — предупредил Игорь. — Там есть брод, я его раньше находил.
Действительно, вскоре деревья расступились, и перед ними открылась широкая река. Вода текла спокойно, отливая серебром на солнце. Берег был усыпан галькой и мелкими камнями, кое‑где росли ивы, склонившиеся над водой.
— Как красиво… — прошептала Кира, заворожённо глядя на течение.
— Да, место хорошее, — кивнул Игорь. — Давай перейдём. Ступай за мной, шаги выбирай внимательно — камни могут быть скользкими.
Они осторожно перешли реку вброд. Вода доходила до середины голени, была холодной, но не ледяной. Кира слегка охнула от неожиданности, но быстро привыкла. На другом берегу Игорь помог ей выбраться на сухую землю.
— Теперь ещё немного вверх по склону, — сказал он. — Там, на возвышенности, когда‑то стоял заброшенный дом. Я его случайно нашёл тогда, когда первый раз очутился здесь, убегая от несправедливости. Почти тридцать лет прошло — от него ничего почти не осталось, но место я хорошо помню.
Подъём оказался не слишком крутым, но затяжным. По пути Кира заметила несколько цветущих кустов багульника, а Игорь показал ей следы зайца и глухаря.
Наконец деревья снова расступились, и они вышли на небольшую поляну.
Кира огляделась: на месте, где когда‑то стоял дом, виднелись лишь остатки фундамента, поросшие мхом и папоротником. Вокруг росли молодые берёзы и рябины, словно природа старательно стирала следы человеческого присутствия. У края поляны валялись обломки прогнивших досок и ржавые гвозди, наполовину занесённые землёй.
— Вот и всё, что осталось, — тихо сказал Игорь, обводя рукой пространство. — Когда я нашёл это место, ещё можно было разглядеть очертания стен. А теперь… Только доски. Да и то... Гнилые.
— Странно… — задумчиво произнесла она. — Вроде ничего и нет, а всё равно чувствуется, что здесь когда‑то жили люди. Тепло какое‑то осталось.
— Так всегда бывает, — кивнул Игорь. — Место запоминает тех, кто здесь был. Давай присядем на этом валуне, отдохнём. Отсюда вид красивый открывается.
Они устроились на большом плоском камне, с которого действительно открывалась панорама: внизу блестела река, за ней темнел лес, а над головой — бескрайнее голубое небо.
— Знаешь, — улыбнулась Кира, — мне здесь нравится. Даже без дома. Как будто это место специально для нас с тобой сохранилось.
— Может, так и есть, — усмехнулся Игорь. — Главное, что мы здесь вместе. А дом… Дом там, где сердце, верно?
Кира кивнула и глубоко вдохнула свежий таёжный воздух. В этот момент ей показалось, что все тревоги остались где‑то далеко, за горизонтом.
Июнь 1992 года. Вологодская область. Тайга.
Игорь проснулся, когда у дерева, возле которого он спал под шалашом, послышались стуки. Приоткрыв глаза, Игорь увидел дятла — тот деловито обследовал кору, изредка поглядывая на человека. Игорь улыбнулся и тихонько прошептал:
— Доброе утро, сосед.
Он потянулся, разминая затекшие мышцы, и стал думать, что в лесу найти съестного. Начало июня, лето только началось. Нужно искать деревню какую‑нибудь. Вдруг где‑то в тайге есть такая?
Игорь поднялся, отряхнул с одежды хвою и прошлогодние листья. Пожитков у него не было — он был ни с чем, лишь в карманах завалялись пара старых пуговиц да обрывок верёвки.
Собравшись с силами, Игорь отправился в путь. Солнце уже пробивалось сквозь кроны, обещая тёплый день. Шагая по мягкому ковру из хвои и прошлогодних листьев, он прислушивался к звукам леса: пению птиц, шороху зверьков в подлеске, скрипу старых деревьев.
В пути ему встретился родник. Прозрачная вода струилась из‑под большого валуна, образуя маленький бассейн, а потом сбегала вниз по склону. Игорь опустился на колени, напился ледяной воды, умылся, чувствуя, как свежесть прогоняет остатки сна. Набрал воды в пригоршни, ещё раз ополоснул лицо и улыбнулся:
— Вот и завтрак, и умывание. Не так уж тут и плохо.
Дальше пошёл. В лесу было спокойно. Из зверей он увидел только белку — та ловко скакала с ветки на ветку, будто дразня его, и ежа, который деловито топал куда‑то по своим делам, шурша опавшей листвой.
День клонился к вечеру. Солнце уже опустилось ниже, тени удлинились. А Игорь до сих пор шёл. Как на зло, ничего не встречалось: ни деревня, ни хижина, ни домик лесника… Он начал уставать, ноги гудели, в животе урчало. Но останавливаться нельзя — надо найти хоть какое‑то укрытие на ночь.
И вдруг он увидел тропу. Узкую, едва заметную, но всё же тропу — не звериную, а человеческую: местами были видны следы сапог, кое‑где примята трава.
— Нужно по ней пойти, — вслух сказал Игорь. — Наверняка она меня выведет куда‑нибудь. Хоть в деревню какую‑то.
Он ступил на тропу и пошёл быстрее, чувствуя прилив сил. Тропа виляла между деревьями, спускалась в низины, поднималась на пригорки, но не исчезала. И наконец, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев, Игорь издалека увидел маленькую заброшенную избушку.
Подойдя ближе, он осмотрелся: вокруг — ни души, тишина, только ветер шелестел листвой. Игорь постучал в дверь. Не отвечают. Ещё несколько раз стукнул — молчат. Попытался открыть на себя.
Дверь дёрнулась и едва не упала на Игоря. Он успел перехватить её.
— Мда… Переборщил я… — вслух сказал он.
Потом посмотрел и увидел, что она держалась на ржавых петлях. Игорь приставил дверь обратно, подобрал ржавый гвоздь и сверху на одну петлю маленькой доской прибил кое‑как. Дверь шаталась всё равно, но кое‑как держалась.
Игорь вошёл внутрь и увидел, что дом зарос плесенью и паутиной. Пыль толстым слоем лежала на полу, на столе, на лавке. В углу валялись какие‑то тряпки, на стене висел обрывок холста.
— Интересно, — пробормотал Игорь, — когда и кто тут был в последний раз…
За домом находилась речка. Найдя ведро и маленький лоскуток, Игорь отправился к воде. Набрал воды, вернулся и начал понемногу вымывать грязь. Протёр стены, табуретку, стол. Потом стал протирать полы и обнаружил в щели коробок спичек с изображением Олимпийского медведя. Открыл коробок и увидел, что половина спичек ещё осталась.
— Интересно. Не отсырели ли они…
Игорь взял одну, чиркнул. Огонь зажёгся.
— О! Отлично. Интересно, что ещё тут есть. Нужно посмотреть, пока солнце не село.
В углу Игорь увидел самодельную кровать. Протирая её, он обнаружил телогрейку с дырками. Пошарил внутри, нашёл катушку с серыми нитками и иголку. А ещё ниже — ножницы. В углу избы лежал ржавый топор и лопата. А под столом валялась алюминиевая кружка. На другом конце стояло ещё одно ведро — только немного без дна, а сбоку была вырезана кривая дыра. Под ведром находилась серо‑чёрная зола.
— Хм! — задумался Игорь. — Никогда не думал, что из ведра можно печку сделать. Хотя… Захочешь выжить — любой способ найдёшь. Что теперь и мне, видимо, предстоит. Странно только… Телогрейка, ножницы, нитки, иголка, топор, лопата, ведро... Вернее два ведра. Одно печка.. Это всё, что осталось тут. А… Спички ещё. Олимпийские. Скорее всего, тут были во время Олимпиады или после неё. Но лет десять точно… Да... Не густо. Но...
Игорь пошёл на речку, набрал воды в целое ведро. Соорудил костёр на свежем воздухе и стал кипятить воду. Едва вода вскипела, как Игорь ещё раз решил вскипятить её, чтобы смыть всю заразу от пыли — ведь ещё и воды для приготовления пищи нужно. Прокипятив второй раз, набрал воды и пошёл в избу обратно.
Пока грел воду в «печке» из ведра, Игорь пошёл и собрал иван‑чай, который заметил по пути. Вернулся, заварил листья и стал пить из алюминиевой кружки. Горячий напиток согревал и успокаивал. Игорь сел на лавку, оглядел своё новое пристанище и улыбнулся:
— Не дворец, конечно, но на первое время сойдёт. Главное — крыша над головой и огонь. А дальше — разберёмся.
Игорь посмотрел на телогрейку — та была изрядно запылённой и в пятнах смолы: видимо, прежний хозяин часто опирался на деревья или возился с дровами. Вода в ведре ещё не остыла — она дымилась лёгким паром, отбрасывая на земляной пол избы блики.
— Ладно, — пробормотал Игорь себе под нос, — попробуем без мыла. Кипяток хоть немного грязь вытянет, да и продезинфицирует.
Он снял телогрейку, осмотрел дыры — ничего критичного, зашить можно. Потом аккуратно опустил вещь в ведро с горячей водой. Ткань сразу потемнела, впитывая влагу.
Игорь взял палку — короткую, но удобную, с загнутым концом, которую нашёл у стены избы. Начал осторожно помешивать телогрейку в воде, стараясь как бы «выбить» грязь. Время от времени он доставал её, разминал руками, тёр особенно грязные места, снова погружал в воду.
Процесс шёл медленно. Руки быстро устали, вода в ведре стала мутной, но Игорь не сдавался. Он несколько раз слил грязную воду, набрал свежей из речки, снова вскипятил на костре и повторил процедуру.
Когда он в очередной раз достал телогрейку и слегка отжал, заметил, что ткань стала заметно чище. Пятна смолы почти исчезли, а пыль и пот ушли вместе с грязной водой.
— Не идеально, конечно, — усмехнулся Игорь, разглядывая результат, — но уже лучше. И главное — теперь точно никакой заразы не осталось.
Он вынес телогрейку наружу, нашёл крепкий сучок на берёзе рядом с избушкой и аккуратно повесил её сушиться. Лёгкий ветерок качнул ткань, и Игорь удовлетворённо кивнул:
— Пусть сохнет. К утру будет готова. А пока надо ещё кое‑что прибрать и подумать, чем завтра заняться. Может, удастся найти какие‑то съедобные растения или поймать рыбу в речке…
Вернувшись в избу, Игорь окинул взглядом своё временное жилище. Оно уже не выглядело таким заброшенным: пол протёрт, стол и лавка очищены, костёр потрескивает, а на улице сушится постиранная одежда. Игорь почувствовал, как усталость накатывает волной, но в душе было непривычное ощущение порядка и уверенности: он начал обустраиваться.
— Завтра будет новый день, — сказал он вслух, словно закрепляя эту мысль. — И я найду способ выбраться или хотя бы продержаться здесь, пока не появится помощь.
Игорь поднялся, потянулся и вышел из избы. Уже совсем стемнело — небо усыпали яркие звёзды, а воздух стал ощутимо прохладнее. В темноте очертания деревьев казались зловещими, но Игорь старался не поддаваться тревожным мыслям.
Он на ощупь направился к берёзе, проверил телогрейку: ткань почти высохла, стала мягче на ощупь. Игорь аккуратно снял её, сложил и понёс обратно в избу. Затем взял ведро и осторожно, ступая медленно и прислушиваясь к каждому шороху, направился к речке — нужно было сполоснуть его после стирки и заодно поразмыслить над тем, как обойтись без спичек.
Звуки ночи наполняли лес: где‑то вдалеке ухала сова, в кустах шуршали мелкие зверьки, а река тихо журчала, разбиваясь о камни. Игорь опустился на колени у берега, окунул ведро в прохладную воду, несколько раз прополоскал, чувствуя, как остатки грязи смываются потоком. Затем ещё раз набрал и стал тереть ветку о палку. Есть! Получило!
Игорь сеюнова вскипятил ведро и прополоскал его. Потом набрал свежей воды — пригодится утром для питья и готовки.
Вернувшись, он сел на кровать...
Ноябрь 1990 года.
После того как Игорь устранил «Жана», жить, казалось, стало немного лучше. Во время дежурств к Игорю и его коллегам часто обращались женщины, обезумевшие от горя: одна жаловалась, что её сын связался с плохой компанией, другая — что муж-тиран и пьяница не даёт ей жизни.
Майор Холодов и всё отделение на такие случаи почему‑то не закрывали глаза. Сына пугали интернатом, а мужа‑тирана упекли в психиатрическую больницу. Игорь тоже принимал участие в подобных делах. Порой он испытывал к обратившимся людям каплю сострадания — понимал их боль, но знал: закон есть закон.
Осенью по городу поползли слухи о новом криминальном авторитете по кличке «Ворон». Его люди крышевали видеосалоны в Мытищах. Поначалу владельцы платили исправно. Но со временем «Ворон» стал требовать больше. В одном из салонов хозяева отказались платить вовсе. В ответ «Ворон» с подручными жестоко расправился с ними: избил, запер в помещении и заживо сжёг.
Эта жестокость возмутила Игоря. Он начал обдумывать, как можно устранить «Ворона», но в начале ноября сам угодил в больницу.
Всё случилось так: по тревоге их вызвали на окраину Мытищ — там шла кровавая драка «стенка на стенку». Игорь попытался остановить дерущихся. Он раскидал нескольких нападавших, но остальные повалили его на землю и избили ногами. В больнице у Игоря диагностировали переломы рёбер и ключицы.
В январе 1991 года он узнал, что «Ворона» убили. Преступника ликвидировал один из владельцев видеосалонов, пострадавший от его рук, когда авторитет потребовал от него очередной раз выплатить дань... Но владелец вместо денег сунул ему нож в грудь.
«Ну и ладно, — подумал тогда Игорь. — Хоть меня не будут подозревать. Хоть кто‑то решился постоять за справедливость».
Июнь 1992 года. Вологодская область.
Уже наступила ночь. Луна пробивалась сквозь кроны деревьев, бросая бледные пятна света на земляной пол избы. Сверчки стрекотали где‑то в траве, а издалека доносилось уханье филина — лес жил своей ночной жизнью.
Игорь сидел на самодельной кровати, уставившись в тёмный угол избы. Мысли уносили его далеко отсюда — в Мытищи, в отделение, к коллегам, к тем делам, что остались незавершёнными. Он вспоминал лица, разговоры, моменты, когда всё пошло не так… Вспоминал «Ворона», «Жана», Гасана, «Жука», Мишку, Вовку, маму, майора Холодова — и то, как пришлось бежать, скрываться, бросать всё.
Он встряхнулся, будто отгоняя наваждение, встал и потрогал телогрейку, развешанную у входа. Ткань ещё оставалась влажной, но уже не такой сырой, как раньше.
— Ну что, Холодов? — говорил вслух Игорь, и голос его звучал глухо в тишине пустой избы. — У нас ничья. Ноль — ноль. Уж тут ты меня точно не сыщешь.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только горькое удовлетворение. Холодов, конечно, ищет его. Наверняка уже поднял на ноги всех своих людей, разослал ориентировки, прочёсывает города и посёлки. Но Вологодская глушь — не Мытищи. Здесь тайга, болота, сотни километров бездорожья. Здесь следы теряются быстро.
Игорь подошёл к окну, выглянул наружу. Луна освещала поляну перед избой, отбрасывая длинные тени от деревьев. Костёр, который он разжёг вечером, уже догорел — лишь тлели угли, изредка вспыхивая алыми искринками.
— Пока ты там ищешь меня по вокзалам да притонам, — тихо произнёс Игорь, — я тут учусь огонь без спичек добывать, воду кипятить, еду искать… Выживать, в общем. И знаешь что? Мне это даже нравится. Свобода — она такая: холодная, голодная, но настоящая.
Он вернулся к кровати. Устроившись поудобнее, Игорь закрыл глаза. Усталость, накопившаяся за дни пути, наконец взяла своё. Мысли замедлились, образы прошлого стали расплываться, растворяться в темноте.
Где‑то вдалеке снова завыл волк. Звук был протяжным, тоскливым, но не угрожающим. Игорь прислушался, улыбнулся краешком губ и прошептал:
— Да, брат, понимаю тебя…
Дыхание стало ровным. Сон накатил волной — глубокий, без сновидений. В эту ночь Игорь впервые за долгое время спал спокойно. Тайга приняла его, укрыла своей тишиной, спрятала от всех, кто мог бы его найти. А завтра будет новый день — и новые задачи: найти еду, укрепить убежище, понять, как жить дальше. Но это будет завтра. А сейчас — сон.