В каждой советской квартире пахло по-особенному. Кто-то узнает «Красную Москву» с первой ноты. А кто-то вспомнит густой аромат крема из тюбика с балериной. Эти запахи стали частью нашей памяти, и за каждым стоит конкретная история.
Парфюмерия и косметика в СССР были не просто товаром. Это был целый мир, где фабрики работали десятилетиями, рецептуры хранились в секрете, а за хорошим кремом выстраивались очереди. Вы наверняка помните хотя бы одно из этих названий.
Слово «Дзинтарс» в переводе с латышского - «янтарь». Рижская фабрика начала свою историю ещё в XIX веке, но настоящий расцвет пришёлся на 70-е и 80-е годы. Духи, кремы, лосьоны, декоративная косметика. Ассортимент поражал по советским меркам.
Почему прибалтийская косметика ценилась так высоко? Потому что воспринималась почти как импортная. Элегантные флаконы, мягкие текстуры, ненавязчивые ароматы. Женщины, которым удавалось привезти из Риги набор «Дзинтарс», чувствовали себя обладательницами настоящего сокровища. На работе такой подарок вызывал тихую зависть и восхищение.
Если «Дзинтарс» считался прибалтийским шиком, то московская фабрика «Новая Заря» была настоящей столицей советского парфюма.
По одной из версий, рецептура духов "Красная Москва" восходит к дореволюционным духам «Любимый букет императрицы», которые Брокар создал к юбилею дома Романовых. Насколько это точно, специалисты спорят до сих пор. Но сами духи стали символом целой эпохи.
Тяжёлый, сладковатый, цветочный аромат с нотами ириса и жасмина. Вы, наверное, узнаете его мгновенно, если хоть раз слышали. Флакон с красной звездой на крышке стоял у бабушек на полке рядом с фарфоровыми фигурками. И казался чем-то торжественным, почти праздничным.
Но «Новая Заря» выпускала не только «Красную Москву». Духи «Может быть» покупали молодые женщины, которым главный советский парфюм казался слишком строгим. Аромат «Может быть» был легче, свежее, с цветочно-фруктовыми нотами. А само название интриговало и звучало как вопрос, на который хотелось получить ответ.
«Синий вечер» выбирали для особых случаев. Название само создавало настроение: сумерки, полумрак, что-то загадочное. Аромат спокойный, но заметный. Не для рабочего дня, а для театра или свидания. Многие женщины берегли этот флакон и доставали его только по случаю.
Были и другие. «Ландыш серебристый», нежный и весенний, напоминал о майском утре.
Каждый флакон в те годы был событием, потому что духи покупали не каждую неделю. Их дарили на праздники, берегли, ставили на видное место.
Но была ещё одна глава советской косметики, о которой говорили шёпотом и мечтали вслух. Западные духи.
«Шанель № 5» была недостижимой королевой. Не потому, что её нельзя было достать совсем, а потому, что достать её удавалось редко и дорого. Флакончик попадал в руки через туристов из ГДР, через родственников, вернувшихся из командировки за границу, через знакомых знакомых, которые кого-то знали. Цена была в три-четыре раза выше, чем в магазине. Но женщины платили. Потому что это была не просто косметика. Это была история, рассказанная через запах. История той жизни, которая существовала по ту сторону железного занавеса.
«Клима» казалась немного ближе. Иногда появлялась в комиссионных магазинах, иногда привозили туристы. Запах лёгкий, цветочный, совсем не похож на густоту «Красной Москвы». Молодые женщины, которые видели западные журналы или слышали рассказы подруг, копили деньги и ловили момент.
С кремами всё было проще и одновременно сложнее. Проще, потому что ассортимент невелик. Сложнее, потому что хороший крем ещё нужно было поймать на прилавке.
Крем «Балет» выпускала московская фабрика «Свобода». Это был тональный крем в тюбике с изображением балерины в изящном прыжке. Нога вытянута, поза грациозная. Крем ложился плотно, скрывал неровности кожи и держался весь день. Других вариантов почти не существовало, и «Балет» покупали все, кому нужен был ровный тон лица.
И вот тут я расскажу историю, которую вы точно оцените.
Наша соседка, Анна Георгиевна, женщина обстоятельная и решительная, собралась в магазин за кремом. Она точно помнила: нужен тот самый, тональный, с балериной на тюбике. Но пока дошла до прилавка, название вылетело из головы начисто. Бывает ведь такое. Стоит перед продавщицей, хмурится, силится вспомнить. А потом выдаёт : «Девушка, дайте мне крем с задратой ногой!»
Продавщица замерла. Потом сообразила. И расхохоталась так, что услышали в соседнем отделе. За ней засмеялась очередь. Анна Георгиевна тоже не выдержала. «Балет» ей, конечно, продали без вопросов. А соседки этот крем с того дня так и называли: «крем с задратой ногой». И никто ни разу не переспрашивал, о чём идёт речь. Все понимали мгновенно.
Кроме «Балета», почти в каждом доме стоял крем «Любимый». Продавался в плоских баночках и стоил копейки. Использовали для всего подряд: для лица, для рук, для обветренной кожи зимой.
Был ещё «Детский» крем. По названию для малышей. Но покупали его и взрослые, потому что он смягчал кожу лучше многих «серьёзных» средств. Это знание передавалось между подругами, как рецепт хорошего пирога.
Отдельная глава советской косметики: тушь «Ленинградская». Маленький чёрный брусок в картонной коробочке со щёточкой. Чтобы накраситься, нужно было смочить щёточку слюной и потереть по бруску. Звучит непривычно для нынешнего поколения? Но миллионы женщин проделывали этот ритуал каждое утро.
Помада продавалась в нескольких оттенках: красный, розовый, коралловый. Иногда попадался тёмный бордовый. Текстура плотная, запах своеобразный. Но женщины умудрялись выглядеть красиво и с таким скромным набором цветов. Потому что дело было не в количестве оттенков, а в умении ими пользоваться.
А лосьоны? «Огуречный» использовали для протирания лица. Его покупали и подростки с проблемной кожей, и взрослые женщины для ежедневного ухода. Запах свежего огурца на спиртовой основе. Просто, доступно, и при этом работало.
Мужчин тоже не обделили вниманием. Одеколон «Шипр» и одеколон «Тройной» стояли в каждой парикмахерской и почти в каждом доме. «Тройной» порой использовали совсем не по прямому назначению. Но это уже другой разговор.
А молодые мужчины, если им удавалось достать западный одеколон, носили его как орден. «Dior Sauvage», «Givenchy Gentleman», даже просто какой-нибудь немецкий одеколон - это была отметина. На танцах, в клубе, на улице. Запах выдавал человека с первых шагов. И все понимали: этот парень был либо в командировке, либо у него есть родственники за границей, либо он умеет крутиться.
Советский «Шипр» свежий, бодрящий, немного терпкий. Но западные духи были другими - в них был намёк на роскошь, на что-то недосягаемое. Мужчины копили деньги, ловили туристов на улице, просили привезти из ГДР или Чехословакии. Иногда получалось. Флакончик прячут в ящик стола, достают по праздникам или когда особенно нужно произвести впечатление.
Советская косметика не могла соперничать с западными марками по разнообразию. Выбор был скромным, упаковки простыми. Каждый продукт решал конкретную задачу. «Балет» выравнивал тон. «Любимый» спасал кожу в морозы. «Красная Москва» превращала обычный вечер в праздник.
Люди не просто пользовались этими вещами, они к ним привязывались. Мамы показывали дочерям, как надо нанести тон и сколько тереть щёточкой по бруску туши. Это было негласное знание, которое шло из семьи в семью.
Вот почему запах «Красной Москвы» вызывает не просто тёплое чувство. Он возвращает в конкретную квартиру, к конкретному человеку, в конкретный вечер. «Ландыш серебристый» пахнет маминой сумочкой. А крем «Балет» напоминает не только о тональном средстве, но и о соседке Анне Георгиевне, которая умела рассмешить целый магазин одной фразой.
Что стояло на полочке в ванной у вашей мамы или бабушки? Какой аромат из детства возвращает вас назад, в то время?