— Да поймите вы, нам не положено, у нас ветклиника, не приют! Мы и так его на два дня дольше положенного держали!
Я лежу в пластиковом боксе и слушаю этот театр на одного хвостатого зрителя. Спорят врач и женщина, которая меня сюда принесла. Руки у нее добрые и тоже пахнут присыпкой, как у всех медработников.
— Мы не питомник, — бубнит врач. — Оставить не можем. Приюты попробуйте сами обзвонить, но они не берут, у них и так переполнено. Возьмите на передержку, повесьте объявление на «Авито». Глядишь, за пару недель пристроите.
Женщина смотрит на меня. Я поджимаю перевязанную лапу. Работает безотказно. Она вздыхает так, будто подписывает кредитный договор на десять лет, подхватывает переноску, и несёт в свою машину.
В машине она совсем подобрела, видно, любит кошек.
– Меня Лена зовут, а тебя? – спрашивает она. Мне вообще редко представляются, это приятно, так что я дружелюбно сощурился.
Она говорит:
– Побудешь пока Кокосом.
А, это потому что я белый. Ну, лучше так, чем безымянным на помойке, где она меня подобрала.
— У меня муж, Стас, — говорит она, выезжая с парковки, — он вообще собачник. Поэтому мы договорились ни собак, ни кошек ни держать. Попугай у нас, в качестве компромисса.
Прям серпом по ушам: «Стас–собачник». Хотя, попугай это интересно. Я даже уши навострил, забылся, что я бедный-несчастный сирота.
– И чтоб ни одного волоска на диване, понял?
Ох, дорогуша, ничего не могу обещать. Ты даже не представляешь, сколько на мне волосков.
Но я согласно зажмурился. Прокатит.
Квартира великолепная. Пахнет бульоном, хлопком и попугаем. Я ступаю больной лапой по ламинату и понимаю — на этом полу можно кататься, как на коньках. Идеально для ночных забегов. Сразу как поправлюсь, конечно.
— Привет! — орёт с кухни противный голос.
Это он ещё не понял, кто пришёл. Иду туда. Осторожно, на полусогнутых, вдруг он размером с коршуна, бывают же такие.
Не-а, жёлтое недоразумение.
Попугай смотрит на меня бусинками глаз с холодильника.
— Дурак, — говорит он.
Я в шоке.
— Сам дурак, — шиплю я.
Он меня передразнивает.
Погоди, когда у меня лапа заживёт, я тебе покажу.
Попугая, кстати, зовут Манго. Это потому что он жёлтый.
Первые дни я веду себя как святой. Идя к лотку нарочито шумлю, чтоб привлечь внимание – вот, мол, приучен.
Стас–собачник выглядит так, как будто ему в принципе всё мешает жить, на свой счёт не воспринимаю. Вечно недовольный. Лена за меня поручилась, он теперь ждёт подвоха.
А подвох – это он сам и есть.
Ссоры меж ними вспыхивают из-за всего: не та соль, не та громкость в телевизоре, не там стоят ботинки. Я — лишь повод, искра в бочке с порохом.
— Зачем ты эту дрянь притащила в дом! – это он про меня. – Нарочно, меня позлить.
— Ой, какая тебе разница, я вообще удивлена, что ты его заметил, только и делаешь, что в телефоне сидишь!
Это правда, иногда я забываю что он вообще дома, сидит себе по часу в туалете, хихикает. Хм. Не похоже на проблемы с кишечником, у кого такие проблемы есть, они так не хихикают.
Лена приходит с ночных смен в больнице серой, как наполнитель у меня в лотке. Пьёт кофе, глядя в одну точку. Попугай в такие моменты молчит, а я запрыгиваю на подоконник и делаю вид, что мне всё равно. Хотя внутри у меня что-то щемит. Что-то похожее на ту боль, когда тебя выбросили на помойку на другом конце города.
Через неделю становится ясно, что объявление на «Авито» не работает. Лена купила мне миску с рисунком рыбки, мягкий плед и игрушечную мышь. Стас при виде мыши закатил глаза так, что чуть не ослеп.
На восьмой день судьба даёт мне шанс отплатить за кров и еду.
В гости приходит дамочка. Лена на сутках. Стас сияет, как начищенный лоток. Зовёт её «Малышка».
«Малышка» сюсюкает надо мной, я делаю вид, что сплю.
В прихожей стоит её сумочка — открытая, бесстыдно распахнутая, как клюв Манго по утрам.
Пока эти двое закрылись в комнате, в которой им явно закрываться никак не следовало бы, я залез в сумочку. Выудил оттуда лапой такой малюсенький ёршик, как потом узнал, это щёточка для ресниц. И ещё помаду, и покатил её, как мячик, за обувницу.
— Кис-кис! — зовёт дамочка, собираясь уходить.
Много чести. Знаем таких беспринципных. Такие вот котов на помойку выкидывают, чуть что, например, ребёнок там образовался. Хотя я вообще не против ребёнков, если б меня спросили… ладно, отвлёкся, не о том речь.
Через два дня у Лены со Стасом–собачником скандал из-за семейной годовщины. Я лежу на своём пледе и наблюдаю. Градус повышается. Лена швыряет в мужа пультом, тот уворачивается и уходит в туалет. С телефоном.
Пора.
Пока Лена в слезах сидит на кухне, а Манго разучивает новое слово «козёл», я иду в прихожую, сую лапу за обувницу, и вот уже качу помаду по коридору, как бразильский футболист. Она стукается об Ленину ногу.
— Что это? — она наклоняется.
Лена красится редко, и то, только тушью. Я смотрю ей в глаза и убегаю. Возвращаюсь с щёточкой для ресниц в зубах. Кладу перед ней.
Лена смотрит на это добро, потом поджимает губы — точно как я, когда вижу закрытую дверь в туалет.
— Ну-ка, — говорит она тихо. — И где ты это взял, шерстяной детектив?
Я смотрю на попугая, помогай мол, птица-говорун.
– Малышка! – говорит попугай.
Вернувшись из телефонной будки, ой, из туалета, Стас увидел Лену, сидящую в кресле, перед ней улики на журнальном столике. Я сидел у неё на коленях. Попугай на плече. Идеальная композиция.
— Козёл! – выдал Манго.
А он ничего, сообразительный.
О чём они говорили, я не слушал. Визги, крики, «сама виновата». Старая песня. Стас ушёл среди ночи, хлопнув дверью так, что по натяжному потолку пошли волны.
Лена взяла меня спать к себе в кровать.
Поутру она долго наглаживала мне пузо, а потом удалила объявление с «Авито».
— Ну что, усатый нос, — сказала она мне. — Остаёшься.
Я зевнул. Пф. Как будто я когда-то в этом сомневался.
Теперь у меня есть дом. Диван покрыт моей шерстью, в углу стоит когтеточка с мячиком, а в миске всегда еда. Лена приходит с ночных смен, я встречаю её, трусь о ноги, мурлыкаю, как трактор. Она гладит меня и говорит: «Солнышко моё».
Манго тоже остался. Вредная птица научилась имитировать звук открывающейся дверцы холодильника и постоянно меня разыгрывает.
С ним я тоже разберусь.
Я же кот. А коты, как известно, всегда добиваются своего.
Но это уже совсем другая история.
Читайте также: