Есть слова, которые Пушкин сказал ровно один раз в жизни. Придумал, вставил в строчку и бросил, как обёртку.
Я выписала пять таких, из его писем и стихов. Какие-то прожили всего вечер, какие-то осели в книгах. А одно вы точно знаете, только про него в самом конце.
Сочинял Пушкин нечасто, и почти всё это были домашние шутки для своих. Тем и любопытнее, что из этой горстки вышло.
Огончарован
Влюблённый человек теряет голову, а поэт ещё и язык.
Пушкин сватался к Наталье Гончаровой долго и нервно, с отказами и паузами. И в этой маете обронил про себя словечко: я, мол, совсем огончарован. Не очарован, а именно огончарован. Очарован, и Гончаровой заодно.
Одно слово, а в нём всё сразу. И счастье, и фамилия невесты, и тихая усмешка над собой.
В словари оно не пошло. Да и не для словарей родилось. Для одной женщины.
Полумилорд, полуподлец
Из той же оперы, только настроение куда злее.
В Одессе у Пушкина был начальник, граф Воронцов. Человек важный, гладкий и поэту совсем несимпатичный. Однажды Воронцов отправил поэта в степь считать саранчу. Поэт счёл это унижением и отыгрался единственным доступным оружием.
Он собрал начальника целиком в короткую эпиграмму, всю выстроенную на «полу»: «Полумилорд, полукупец, полумудрец, полуневежда, полуподлец». А в конце добавил почти ласково: «но есть надежда, что будет полным наконец».
Ни одного бранного слова в лоб. А приговор окончательный.
Вот это умение ударить вежливо и есть фирменный пушкинский фокус.
Полудержавный
А вот слово, которое будто пришло прямиком из летописи.
Полудержавный. В поэме «Полтава» Пушкин так и назвал Меншикова: «полудержавный властелин». Того самого, что мальчишкой, по преданию, торговал пирожками с лотка, а вырос в самого богатого и сильного человека России. Сосватал родную дочь за юного императора, едва не породнившись с троном. А потом в один день потерял всё: чины, дворцы, ордена. Своими руками срубил в сибирской ссылке деревянную церковку, у неё его и похоронили.
Почти властелин. Почти держава. И всё равно только «полу».
Угадали бы вы, что это слово не из старой грамоты, а склеил его сам Пушкин из «державы»?
А оно прижилось. Не в речи, так в книгах, и до сих пор тянет за собой всю эту судьбу разом.
Кюхельбекерно
Был у Пушкина друг по лицею, Кюхельбекер. Человек пылкий, нескладный и страшно обидчивый, вечная мишень лицейских шуток.
И Пушкин сложил про скуку да хандру строчку, где само имя приятеля стало приметой тоскливого настроения: «и кюхельбекерно, и тошно».
Целое настроение, спрятанное в одной фамилии.
Кюхельбекер, по преданию, даже вызвал поэта на дуэль. Стрелялись, обошлось без крови, помирились. И остались близки на всю жизнь.
Вурдалак
И сюда же самое громкое.
Кажется, что это слово древнее, народное. А на самом деле его собрал Пушкин. Было старое слово «волколак», оборотень. Поэт чуть подкрутил в нём звуки, и в «Песнях западных славян» родился вурдалак.
И вот именно он, единственный из всей пятёрки, шагнул со страницы в обычную речь. Его говорят и пишут до сих пор: в фильмах, в книгах, в обычном разговоре. И почти никто не помнит, что у слова есть автор.
Четыре шутки для своих и одно слово на века. А ведь мы и сейчас так делаем. Сочиняем словечко в переписке или в общей шутке. Большинство таких слов живёт ровно день и гаснет. Но иногда одно вдруг цепляется и идёт дальше, от своих к чужим, и однажды его подхватывает вся улица.
А у вас есть такое слово? Своё, придуманное, которое понимают только в вашей семье или компании?