«ПОСЛЕТУСИЕ»
Еду в поезде в Питер и вспоминаю свой период около 23-25 лет. Вспоминаю не столько сам период, сколько то чувство, которым он сопровождался.
У меня тогда было нереально количество тусовок, постоянного ежедневного общения, взаимодействия с разными людьми и вечеринок. Все, что меня волновало — тусовки, новый опыт и контакт с людьми.
Тогда я еще не до конца понимал, что сами тусовки мне на самом деле не были нужны. Мне не были нужны все эти фестивали, вечеринки, сходки на квартирах и концерты. И даже путешествия.
Потому что на самом деле мне нужно было только одно: хоть как-то хотя бы на какое-то время не ощущать внутри себя сжирающее одиночество вселенского масштаба.
Я бесконечно терял себя и растворялся в коммуникациях. Но не потому что я этого хотел. А потому что я не хотел встречаться лицом к лицу с тем, что внутри меня происходит. Потому что только так удавалось хотя бы на чуток забыть и отвлечься от этой внутренней боли.
И я не просто не понимал, что с этим делать, я попросту не видел, внутри чего я нахожусь. Контакт с этим чувством был невыносимым, критически болезненным и потому — всячески избегался мной.
В этот период самое грустное для меня было — окончание любой тусы. Потому что в этот момент все расходятся, расползаются по своим домам, пространство пустеет. А я в нем зависал до самого конца и уходил последним, потому что знал, куда мне придется возвращаться: в ту самую дыру, от контакта с которой хотелось выть, стонать и рыдать.
И я помню, как я осознал, что пока я тусовался, убегая от своей боли, люди учились, строили отношения, в чем-то развивались и потихоньку «отваливались» из тусовки. Потому что они взрослели и в их жизни появлялись новые смыслы помимо тусовок.
Туса, как следствие, становилась все меньше. И в какой-то момент ее как будто не стало вовсе. Все расползлись по собственным жизням, как расползаются к метро под утра после вечеринки. И остался только я, наедине со своей жизнью, от которой я так старательно пытался убежать.
И у меня не было вообще ничего. Мне некуда было идти. Никто меня нигде не ждал. И никому я не был нужен. Кроме моей темноты, с которой я тогда впервые и столкнулся, когда убегать было попросту некуда.
▶️
Вспоминаю сейчас это все и так мне грустно становится за него. И очень много поднимается сочувствия и сострадания, хочется себя того как-то поддержать, сделать так, чтобы он почувствовал себя понятым в этом его одиночестве.
Обнять его, поделиться силами и молча побыть рядом. Потому что я его на самом деле понимаю, понимаю, насколько это казалось беспросветным. Ему не нужно ничего мне объяснять.
Хочется уверить его, что он научится дружить со своей темнотой. Что он встретит своих. Найдет и свое творчество, и свое дело. И станет нужен самому себе. Да, не сразу и не скоро. И ближайшие 5-7 лет станут для него настоящим внутренним испытанием на прочность и устойчивость.
Но он справится, у него все получится. И что он станет больше, чем боль, которая его поглощала, а через это — найдет свою дорогу к Богу.
Просто это потребует времени.
