Имя Александра Кабанеля сейчас известно далеко не всем любителям живописи. Однако в середине девятнадцатого века он был одним из самых знаменитых французских художников. Почётный член Академии, авторитет в мире искусства, учитель, вырастивший целую плеяду живописцев. Его картины охотно покупали самые богатые люди Европы, они хранились в лучших музеях и королевских собраниях.
Его путь в искусство был, на первый взгляд, безоблачен и прям. В 17 лет Кабанель поступил в Школу изящных искусств и стал её лучшим учеником. Его выпускная работа – «Христос перед судьями» - получила Большую Римскую премию.
Молодого живописца ждали выставки в парижском Салоне и признание в мире академической живописи. Всё так и случилось. Художник заслужил признание своим мастерством и талантом. Но на этом пути Кабанеля ждали несколько громких скандалов. Как ни парадоксально, но именно они принесли ему подлинную известность.
Александр Кабанель: он следовал академической традиции и бросил вызов академиком
Спустя два года после триумфального выпуска Кабанель уже мог претендовать на то, чтоб его картины выставлялись в парижском Салоне. Новая работа тоже была выдержана в библейской тематике. Двадцатичетырёхлетний художник представил на суд мастеров академической живописи картину «Падший ангел».
Прекрасный юноша с безупречным телом сидит, объятый гневом. За спиной вздымаются крылья, волосы развевает ветер, а он пытается сдержать слёзы гнева. Поза кажется спокойной, но каждая мышца исполнена несгибаемой воли протеста.
Он энергичен и безумно привлекателен. Хотя таким быть не должен. Падший ангел, сброшенный с небес – это Враг рода человеческого. Невозможно, чтоб Люцифер был настолько притягателен.
Судьи Салона были шокированы. Они не могли выставить эту картину.
Конечно, академики нашли, к чему придраться:
Движение неправильное, черчение неточное, исполнение неудовлетворительное… И слишком романтично.
Я не могу показать вам эту картину целиком. Представители академической традиции исповедовали принципы классицизма. И, вслед за мастерами античности, считали, что человеческое тело прекрасно. Прекрасно и без одежды.
Поскольку наши с вами нравственные принципы гораздо более устойчивы, я покажу вам только фрагмент. Хотя это, конечно, неправильно. И он не передаёт всей красоты, повергшей в шок почтенных академиков.
Александр Кабанель: истинный художник не сдаётся
Скандал вышел громким. Имя молодого художника прогремело на всю Францию. Но сам он хотел другого: признания мастеров. И спустя три года предпринял ещё одну попытку. Предложил для выставки в Салоне картину "Смерть Моисея".
Она не вызвала нареканий. А в Салоне её увидел очень влиятельный человек. Тогдашний французский император Наполеон Третий. Он стал настоящим поклонником таланта Кабанеля. Что, конечно, способствовало удачной карьере.
Через три года Кабанель получил медаль Всемирной выставки за картину «Триумф Святого Людовика».
И стал наконец членом Академии.
Александр Кабанель: триумфы и скандалы
Заняв прочное положение, Кабанель смог перейти к менее помпезным сюжетам. Его привлекали античные герои. И он прекрасно умел иллюстрировать мифы. Две работы оказались настолько удачными, что Наполеон Третий купил их для своей личной коллекции. Эти картины – «Рождение Венеры» и «Нимфа и сатир». И я их тоже не могу вам показать по понятным причинам.
Зато могу показать шекспировскую героиню Офелию.
И скромно одетую девушку, что слушает голос нимфы Эхо.
Ещё Кабанель охотно рисовал портреты тех, кто мог заплатить внушительную сумму, чтоб увидеть себя в облике античной богини или мужественного героя.
А в 1863 году, когда Александр Кабанель сам отбирал картины для Салона, разразился ещё один громкий скандал. Он отказался выставить картину Эдгара Мане «Завтрак на траве». И нещадно раскритиковал новое искусство импрессионистов, которые разрушали принципы академизма. Те принципы, в которые Кабанель беззаветно верил.
Александр Кабанель и импрессионисты: искусство выше личных счётов
Надо сказать, импрессионистам спор с Кабанелем пошёл только на пользу. О новых открытиях в живописи услышал весь мир. Импрессионисты получили свой собственный Салон и пропуск в мир большого искусства.
А двадцать лет спустя тот же Эдгар Мане представил на выставку в Салоне написанный им портрет Эжена Пертюизе, знаменитого охотника на львов.
Коллегия дружно отказала. И тогда Александр Кабанель, которому было почти шестьдесят, веско сказал, указывая на голову льва в углу картины:
Господа, среди нас не найдется, возможно, и четырёх, кто мог бы написать голову, подобную этой.
Кабанель не разделял принципов новой живописи, но не мог не оценить талант.