Если раньше в дороге мне на ум приходили строчки из «Мумий Тролля» или «Ума Турман», то теперь, стоя на берегу Байкала, в голове звучит старинная народная песня:
«Бродяга Байкал переехал…»
И правда — Байкал не просто озеро. Он странник. Он хранитель. Он живой.
Начало
Спасибо организаторам конференции в Иркутске — подарили три дня на острове Ольхон. Не как туристам, не как гостям, а как тем, кто хочет увидеть. А не просто сфотографироваться у скалы и уехать. Так что если вы ждёте all inclusive, шведский стол и номер с видом на «романтический закат», лучше закройте эту заметку. Здесь всё иначе. Здесь всё — по-настоящему. Непросто. Дорого. Но честно.
УАЗик и дорога к сердцу Байкала
Выдался денёк — солнечный, тёплый, будто сам Байкал решил дать передышку. Сидеть в отеле? Ни за что. Взял УАЗик — потрясную (во всех смыслах) машинку: ревёт, трясёт, но идёт туда, куда не каждая «городская» иномарка даже посмотреть осмелится.
Первым делом — оплата входа в национальный парк. Без этого дальше не пропустят. А дальше — начинаются приключения.
Первая остановка — смотровая площадка. И вот он — Байкал. Не озеро, а море. Глубокое, суровое, величественное. Вода — не синяя, не голубая, а стеклянная: прозрачная, холодная, как лезвие. Берега обнажены, скалы торчат из воды, как кости древнего зверя. Ветер гуляет по степи, поднимая пыль и шурша сухой травой.
Небо огромное, без единого облака, и кажется, что стоишь на краю мира. Это не красота в привычном смысле — это присутствие. Байкал не украшает пейзаж — он его создаёт. Он центр. И когда ты смотришь на него, понимаешь: здесь не человек хозяин, а природа. И она щедра только тем, кто умеет молчать. Говорят, раньше всадники на Ольхоне, даже копыта в войлок оборачивали, дабы не шуметь и не тревожить духов острова.
Едва выехав Сос смотровой, ещё не успев свернуть к Мысу Хобой, внезапно наткнулся на них — диких яков. Стояли посреди степи, как древние стражи, будто ждали именно меня. Густая шерсть до земли, массивные рога, взгляд — спокойный, почти царственный. Ни страха, ни любопытства. Просто присутствие. Я вышел из машины — они даже не шелохнулись. Ветер трепал их гриву, солнце играло на чёрной шерсти, и в этот миг я понял: это не просто животные. Это дух острова — дикий, свободный, вечный.
Массивные, с густой шерстью до земли, будто сошедшие с миниатюр древних монгольских летописей. Один из них, наверное это был вожак, поднял голову, посмотрел на нас — спокойно, без страха, как будто знает: эта земля принадлежит ему, а мы лишь гости.
Я стоял и думал: сколько раз читал про них в книгах, видел на фото — но ничто не готовит к встрече с настоящим. Это дух Ольхона во плоти, дикий, непокорный, вечный. Мы молча постояли минуты две, потом они неспешно двинулись дальше, и степь снова стала пустой. Но ощущение осталось: здесь всё живое — и всё священное.
А потом яки медленно двинулись прочь, растворившись в пейзаже, как призраки. А я остался с ощущением: здесь всё живое — и всё священно.
а какие тут цветы!
Пещера отшельника и легенды Чингисхана
Подсказали местные: если хочешь увидеть то, что не в путеводниках — езжай к пещере отшельника Барнавки. Расположена она неподалёку от деревни Улан-Хушун (по-бурятски — Халгай), по красному пути в сторону Малого моря. Дорога — не для слабонервных: колея, камни, ветер в лицо. Но того стоит.
Говорят, в этой пещере жил старец-отшельник, который знал язык ветра и мог предсказывать бури. А рядом с ней — место, где, по преданию, захоронено сердце Чингисхана. Да-да, не тело, не прах — именно сердце. Его якобы принесли сюда верные воины, чтобы великий завоеватель навеки остался частью этой земли. Рядом — скала Хоботы (что значит «Зуб»), острая, как клык. Она смотрит в небо, будто молится.
Шаманизм: голос земли и неба
На Ольхоне почти все были шаманистами. Шаманизм — не религия в нашем понимании. Это связь. Связь человека с природой, с духами предков, с силами стихий. Шаман — не священник, а посредник. Он может войти в транс, поговорить с духами, исцелить больного, отвести беду. Для шамана мир не делится на «живое» и «неживое» — всё одушевлено: ветер, камень, вода, дерево.
Именно поэтому на острове так много родовых столбов. Этих священных знаков — сотни. Они стоят на границах родовых земель, как стражи памяти. У одного из родов — четыре шамана в истории. И четыре столба. Каждый — ромбической формы, с тремя ступенями: низ — Земля, середина — Человек, верх — Небо. Возле каждого — камень-алтарь. Здесь проводят камлания: шаман бьёт в бубен, поёт, танцует, а духи откликаются. На добрые дела приносят «белую» пищу: рис, молоко, белого барана. Иногда — тарасун, молочную водку, которую делают из кобыльего молока. Пьют её не ради опьянения, а ради связи.
Легенда трёх братьев
Дальше путь вёл к скалам, овеянным легендой. Говорят, жил-был шаман. У него была дочь и три сына. Пришло время выдавать её замуж — и отец выбрал выгодную партию. Но девушка не хотела. Она сбежала. Отец в гневе обратил сыновей в орлов и отправил искать. Те нашли сестру, сжалились и решили обмануть отца. Но шаман узнал правду. Он же шаман. В ярости он превратил их всех в камни. А потом, осознав, что потерял всё, сам от горя окаменел. Так и стоят три Скалы рядом и одна чуть поодаль.
И стоят эти скалы стоят у воды — молчаливые, вечные. Одна — высокая, как отец. Три поменьше — сыновья.
И чуть в стороне — тонкая, изящная — дочь. Ветер поёт им колыбельную уже сотни лет.
Мыс Саган-Хушун — белый нос Байкала
И вот путь завершился у мыса Саган-Хушун — «Белый нос». Это самая западная точка Ольхона, где Байкал разделяется на две части: Большое и Малое море.
ну а потом захотелось пообедать, и ждало настоящее сокровище: обед. Уха из омуля, свежая, дымящаяся, с кусочками картошки и лавровым листом. Шулья, это бульон, как мне сказали;. И вот, полная латка ухи.
Ел молча, глядя на воду. Солнце грело спину, а в лицо дул Култук — южный ветер, тёплый, ласковый, как дыхание матери Природы. Он приносит дожди, но сегодня был нежен, почти ласков.
А вот Баргузин — северный ветер — совсем другой. Он чистый, сухой, ясный. Говорят, если Баргузин дует три дня подряд — будет улов. Он несёт удачу рыбакам.
Но самый страшный — Сарма. Назван в честь реки, с которой он срывается в Байкал. Это ураган. Он может перевернуть лодку, сорвать крышу с дома, даже опрокинуть машину. Когда дует Сарма, на Байкале никто не выходит в море. Это не ветер — это гнев самого озера.
Скала Любви и четыре стихии
На обратном пути заехал по совету к Скале Любви. Говорят, если у пары нет детей — нужно прийти сюда вместе, обойти скалу трижды и загадать желание. Почему? Потому что здесь собраны все четыре стихии:
— Огонь — в лучах солнца,
— Вода — в волнах Байкала,
— Воздух — в ветре,
— Земля — в самом камне.
Когда все четыре в гармонии — исполняется даже самое сокровенное.
Кто жил на Ольхоне до бурят?
Не всегда на Ольхоне жили буряты. До них здесь обитали курыканы — древнее тюркское племя, охотники и рыболовы. Они строили каменные курганы, поклонялись духам природы, знали язык ветра. Потом пришли буряты — и принесли с собой шаманизм, лошадей, юрты. Но дух острова остался прежним — свободным, диким, непокорным.
Обратная дорога: дикая жизнь Ольхона
Возвращался через лес. И сколько всего повстречал! Дикие кони — не приручённые, с гривой по ветру, смотрели на нас с недоверием. Изюбри — осторожные, с большими глазами, мелькнули между деревьями и исчезли. А ещё: яки. Да, опять, настоящие яки! Массивные, с длинной шерстью, будто сошедшие с картин древних манускриптов. Они паслись на склоне, не обращая внимания на машину. Это их дом.
Возвращение
К вечеру вернулся в посёлок. Усталость — приятная, глубокая. Не та, что после перелёта, а та, что после встречи с чем-то большим, чем ты сам. Ужин уже ждал — простой, но вкусный: байкальская рыба (омуль на гриле), позы и ,чай из трав. За окном — тишина. Только ветер шуршит в траве.
Байкал не прощается. Он говорит: «Приходи снова».
И я знаю приду. Но потом, допишу и спать, а завтра, завтра поездка на юг, хотите дочитать, подписывайтесь.
Напоминаю: лечение может назначить только врач после очной консультации. А для коллег — мой профессиональный канал по фармакологии: https://t.me/azatasadullin.
Пусть ваши дороги — хоть на УАЗике, хоть пешком — всегда ведут вас туда, где вы чувствуете себя живым.
С уважением,
Азат Асадуллин
профессор психиатр, доктор медицинских наук