На фоне крупных политических провалов и несвободных от критики результатов экономического курса Трампу удалось, наконец, одержать победу - кадровую. На ключевой пост в экономике – главы ФРС - с подачи самого президента назначен новый руководитель. Утверждение Кевина Уорша в качестве главы ФРС поддержали 54 сенатора в то время как 45 проголосовали против. Прежний председатель не устраивал лидера США тем, что проявлял неуступчивость по отношению к его требованию смягчить кредитно-денежную политику, жесткость которой сдерживает экономический рост.
Экономический рост – не прихоть и не каприз
А этот вопрос в экономическом курсе Трампа занимает центральную позицию. Без ускорения темпов роста экономики достижение всех декларированных лидером США целей становятся призрачными. И прежде всего придется расстаться с мечтой вернуть величие Америке, о чем с присущим ему пафосом заявлял президент во время инаугурационной речи.
Проблема ускорения экономического роста в США, действительно, актуальна. Даже более чем, поскольку основные макроэкономические показатели не дают повода для оптимизма. ВВП в первом квартале увеличился всего на 2 %, хотя ожидался показатель 2,3 %, инфляция в апреле ускорилась до 3,8 % в годовом выражении по сравнению с 3,3 % в марте. Не особенно радуют данные по безработице, на которую помимо инфляции в своем курсе равняется ФРС. В марте она составила 4,3%, что чуть ниже показателя февраля, когда работу искали 4,4%. Но более широкий показатель безработицы U-6, который включает помимо тех, кто ищет работу и зарегистрировался на бирже еще и «разочаровавшихся» (потерявших надежду трудоустроиться) и занятых неполный день работников, в марте вырос до 8% с 7,9% в предыдущем месяце.
Не дает покоя государственный долг, с которым предполагалось разделаться с помощью импортных пошлин. В марте объем американской задолженности перевалил за $ 39 триллионов и по прогнозу Бюджетного управления конгресса, если его не остановить, через десять лет составит $ 56 триллионов или 120 % ВВП.
Не только эти, но и все другие многочисленные социально-экономические проблемы, если не решить, то хотя бы смягчить без уверенного расширения ВВП невозможно. Совершенно очевидно, что от ВВП зависит уровень безработицы, успехи во внешней торговле, повышение заработков, а, значит, улучшения раскаленного социально-экономического климата. Именно внутреннее производство дает надежду на сдерживание государственного долга, поскольку наполняет бюджет и сокращает дефицит, который заставляет наращивать заимствования. На доходах от национальной экономики, которые позволяют вовремя погашать очередные пакеты долговых бумаг и выплачивать проценты, держится вся долговая пирамида. Неуклонное увеличение долга, с которым пока экономика справляется, не оставляет альтернатив ускорению экономического роста. В противном случае обрушение неизбежно. (Представление о том, что долг США опирается на эмиссию доллара, не более чем широко распространенное заблуждение).
Иными словами, требование ускорения экономики вовсе не прихоть и не каприз экстравагантного президента. Эту задачу пришлось бы решать любому лидеру страны. Но рычаги управления экономическими процессами находятся в руках ФРС.
Рычаги управления экономикой в руках ФРС
ФРС, выполняющая роль центрального банка США, воздействует на экономику опосредованно, через коммерческие банки, которые связаны с промышленными предприятиями. Механизм воздействия со стороны ФРС понять не сложно. Жесткая денежно-кредитная политика ФРС (прежде всего высокая ключевая ставка) ограничивает возможности кредитования компаний, более мягкая, наоборот, расширяет доступ к кредитам, причем более дешевым. Заемные средства на приемлемых условиях оживляют деятельность компаний, что выливается в искомый рост ВВП.
При более низкой процентной ставке банков компании имеют возможность обращаться за ресурсами к фондовому рынку. То есть выпускать ценные бумаги (акции и облигации) и продавать их инвесторам. Высокая ключевая ставка служит серьезным препятствием для осуществления этой процедуры. Инвесторам интереснее размещать свои средства в банках, которые дают стабильный и предсказуемый доход, чем покупать бумаги с неизвестным дивидендом, который к тому же в условиях вялой конъюнктуры не гарантирован.
Высокая ставка по той же причине (сравнительной доходности) затрудняет размещение государственного долга. А он прочно встроен в экономическую систему США, и об отказе от него речи нет. Достижением будет считаться хотя бы сдерживание роста самого долга и расходов на его обслуживание. В условиях высокой ключевой ставки это крайне проблематично. Ведь чтобы государственную долговую бумагу купили, доход по ней должен быть не ниже предлагаемого банком. Таким образом высокая ставка провоцирует наращивание долга подобно снежному кому.
Казалось бы, после вышеприведенных аргументов сомнений в необходимости снижения процентной ставки ФРС не остается. Ан нет. Дело в том, что ФРС считает главным объектом своего внимания инфляцию. При этом руководствуется жесткой логической связкой – инфляции должна быть противопоставлена жесткая денежно-кредитная политика.
Этот постулат является следствием теоретического представления о том, что инфляция порождается избыточным денежным предложением. Значит, для подавления инфляции денежную массу и доступ предприятий к ней надо ограничить. То есть повысить процент, который придется заплатить за пользование заемными у банков средствами. Но , как отмечалось и как совершенно очевидно, затрудненный доступ к кредитам сдерживает активность бизнеса, препятствуя экономическому росту. Отсюда велеречивые рассуждения о том, что ФРС приходится балансировать между экономическим ростом и инфляцией. При этом в последнее время укоренилось представление о том, что крен должен быть в сторону борьбы с инфляцией. То есть жесткой денежно-кредитной политики.
Трамп требует переноса акцента. По его мнению, сейчас важнее экономический рост. А значит, необходимо смягчать политику ФРС, то есть снижать ключевую ставку.
Смягчать денежно-кредитную политику хотят не все
Понятно, что эта идея именно сейчас в период некоторого ускорения инфляции вряд ли найдет широкое понимание. Оппоненты наверняка будут ссылаться на сам факт ускорения, и то, что инфляция превышает «таргет» (цель) в 2 %. И для убедительности сообщат, что текущий темп роста цен чуть ли вдвое превышает целевой ориентир. Но, во-первых, нигде нет указаний на то, что таргет должен быть именно таким, и что надо стараться достичь его всеми силами даже жертвуя ростовыми показателями экономики. Во-вторых, если убрать эмоции, то текущая инфляция не в два раза (что звучит устрашающе), а всего на 2 % превышает таргет. А это воспринимается совсем иначе -бизнес с трудом различает разницу между 2 % и 4 %. Как-то пришлось прочитать в газете «Уолл стрит джорнэл» ироничное замечание по поводу этой неутихающей дискуссии - если не удается достичь установленного таргета, просто повысьте его значение. Совет ироничный, но не лишенный смысла- таргет ведь устанавливает сам регулятор, исходя из определенный условий. А они, как известно, имеют свойство меняться. Вчера было 2 %, а сегодня вполне может устроить 3% или 4 %.
И еще один важный нюанс. В экономике очень важно видеть и понимать, что стоит за каждым показателем. Они в отличие от точных наук могут иметь разное наполнение. Так, современное ускорение роста цен в США обязано удорожанию моторного топлива и отчасти продовольствия. Важно, что это вызвано не процессами во внутреннем экономическом механизме, а внешними обстоятельствами. А это означает, что манипулирование в области денежно-кредитной политики никакого антиинфляционного эффекта иметь не будет. Но работу бизнеса затруднит определенно.
Таким образом, ссылки на инфляцию, как главный аргумент в пользу дальнейшего следования в русле жесткой денежно-кредитной политики неосновательны. Отправленный в отставку с поста главы ФРС Джером Пауэлл понять это был не в состоянии. Дональд Трамп решение о смене главы ФРС принял не враз и сгоряча. И вовсе не по каким-либо личным мотивам, хотя в попытках сместить Пауэлла прибегал к не вполне этичным приемам. На пост главы ФРС Пауэлла выдвинул сам Трамп во время своего первого президентского срока в 2017 году. Тогда президент отзывался о нем как о «сильном, умном и очень, очень талантливом парне». Однако к лету 2025 года вернувшийся в Белый дом Трамп начал критиковать главу ФРС за то, что тот снизил ставку, но «слишком поздно». И в этой критике есть немалая доля правды- времена меняются, проблемы обостряются и с их решением медлить нельзя. Хозяйственные проблемы иногда рассасываются, но чаще усугубляются.
В теории и практике экономики нет догм
Экономика не терпит догматизма. Теория подсказывает тенденции, возможные направления действий регулятора. Но ни в коем случае не содержит готовых рецептов. Тем более обязательных к применению. Конкретные управленческие решения в значительной мере зависят от обстоятельств, имеющих место «здесь и сейчас». Пауэллу с его юридическим образованием (он первый за 30 лет доктор юриспруденции, а не экономики), видимо, понять это было не просто. Явно сказывалась профессиональная деформация юриста, привыкшему к четкой взаимосвязи «статьи» и последствий ее применения. Шаблоны и прецеденты в этой области не работают. В экономики жесткой связи нет-здесь работают тенденции, вероятность, а нередко и побочные эффекты, зачастую негативные.
Не было у него и опыта работы в области экономики. Занятость в инвестиционных банках не выходила за рамки юридического обеспечения работы офисов.
С фигурой Уорша президент США связывает надежды на понимание экономической ситуации и соответствующих действий. Если отбросить традиционные для американского лидера восторженные характеристики, то послужной список Уорша свидетельствует о том, что в экономике он не новичок. Причем опыт он приобрел как на уровне практической деятельности, так и общефедерального масштаба. Он работал в инвестиционном банке Morgan Stanley, где занимался вопросами слияний и поглощений. Затем перешел на работу в Белый дом и стал экономическим советником 43-го президента США Джорджа Буша. Для обсуждаемого назначения более значимо, что Уорш был членом совета управляющих ФРС в период с 2006 по 2011 год. В совет он вошел в возрасте 35 лет, став на тот момент самым молодым членом руководства регулятора. Иными словами, роль и задачи ФРС ему более чем знакомы.
Информацию о смене главы ФРС финансовые круги приняли сдержанно. В известной мере сказывается консервативный имидж сферы денег и финансов. На памяти, ставший легендой Алан Гринспен, возглавлявший ФРС 18 с лишним лет, Бен Бернанке с восьмилетним стажем, да и сам Пауэлл работал в ФРС с 2018 года. Их курс был понятен и предсказуем. А тут обещают перемены, причем существенные. Настораживает.
Поскольку привычные формулы не отпускают, а мнение главы ФРС приравнивается к истине в последней инстанции, то пресса полна тревоги по поводу возможного (и даже неизбежного) ускорения инфляции. Срабатывает укоренившаяся догма, утверждающая, что смягчение денежно-кредитной политики непременно выльется в инфляцию. Еще раз придется напомнить, что в экономике нет ничего раз и навсегда устоявшегося. Утверждения о неизбежном разгоне инфляции при снижении ставки – не более чем предположения сторонников определенной школы. В экономике нет жесткости исполнения теоретической зависимости (экономика все-таки не физика с, например, законом всемирного тяготения), даже, если это написано в учебнике. Это не более чем тенденция, которая может реализоваться. А может не реализоваться. Все зависит от прочих условий.
Очень волнует критиков предстоящего изменения курса денежно-кредитной политики потеря независимости ФРС. В СМИ принято подчеркивать независимость этой структуры с явным намеком на то, что правительство в деятельность учреждения вмешиваться не должно, а ее руководство лучше всех на свете знает, что делать.
Между тем ФРС предписано наряду с другими ведомствами бороться за претворение в жизнь намеченного правительством курса развития с помощью кредитно-денежных рычагов. Помимо задач по контролю за банковской системой, обеспечения ее устойчивости и регулированию денежного обращения у ФРС есть и относящиеся к сфере материального производства. В центре внимания «поддержка роста денежно-кредитных агрегатов, соответствующего в долгосрочной перспективе экономическому потенциалу увеличения производства; содействие эффективному достижению целей по максимизации занятости; поддержание стабильности цен и обеспечение умеренных долгосрочных процентных ставок». Умеренных- чтобы экономика развивалась.
Кроме того, независимость вовсе не означает обязательную оппозицию. Скорее это качество ассоциируется с компетентностью, гибкостью, взвешенностью принятых решений. А независимость главы ФРС имеет четкие границы и заканчивается там, где вступает в противоречие с приоритетными целями и задачами государства.
* * *
Если с помощью смягчения денежно-кредитной политики, действительно, удастся подхлестнуть экономику, то будут сняты такие остро социальные вопросы, как инфляция и безработица, не говоря о доходах бюджета. Разумеется, это тоже из области гипотез. Но это - шанс. В противном случае-отсутствие шанса. Между шансом и отсутствием шанса, очевидно лучше выбрать шанс. И этим соображением руководствуется Трамп. В конце-концов глава государства –президент, и именно он отвечает за благополучие страны, которое обеспечивает экономический курс, включающий денежно-кредитную политику.
Михаил Беляев, кандидат экономических наук, ведущий аналитик Агентства СЗК
Понравился материал? Тогда ставьте палец вверх и подпишитесь на канал, ведь это - совершенно бесплатный способ поблагодарить автора за труд и стимулировать на создание новых публикаций!