Часть 2.Девочка на кушетке под маской вдруг тихо болезненно всхлипнула. Аркадий кинулся к ней, дыхание стало лучше, чуть ровнее, значит отогревание пошло.Это хорошо, это значит будет жить, но оставить двоих детей и идти в метель за неизвестным стариком да ещё с раненой волчицей у порога, безрассудно. Человек в здравом уме так не делает. Но Аркадий чувствовал, что если сейчас никто не пойдёт, до утра дед может не дотянуть. А если сам пойдёт, то дети могут остаться без единственного человека который знает как им помочь.
В городе можно было вызвать бригаду, здесь же между жизнью одного и другого человека иногда стоял один фельдшер, одна печка и метель длиной в лес. Он снова схватил рацию, на этот раз сквозь шипение пробился голос хриплый далёкий,но человеческий. Это был участковый Ивлев:
- Плохо слышу, повтори...
Аркадий заговорил быстро, кратко без лишних слов. Рация долго шипела, потом Ивлев ответил:
- До вас от нас не меньше часа, ищем трактор. Лесник Захар поедет держитесь.
Час в метели могло значить и два. Аркадий опустил рацию и посмотрел на дверь, волчица не стучала больше, просто сидела и ждала, не уходила будто знала лучше людей сколько у них на самом деле осталось этих минут. Аркадий сделал то, что мог, сначала окончательно отогрел Лику, сменил всё мокрое, поставил дополнительно кислород, ввёл то что полагалось по её дыханию. Девочка проснулась ненадолго, открыла глаза мутные от боли и холода, увидела его лицо в свете лампы и хрипло спросила, где дед?
- Дед идет, - соврал он.
Она кивнула так словно этого пока достаточно и снова ушла в полусон. Потом мальчишка, которого звали Илья, Аркадий шинировал ему руку, слушал лёгкие, ещё раз ощупал живот. Илюшка терпел молча, только один раз до крови закусил губу когда рука встала на место.
- Кричи, если хочешь,- сказал Аркадий.
- Лика услышит, - прошептал Илюшка и спросил. - Вы пойдёте за дедом?
Аркадий не ответил сразу. К средине ночи в избе стало жарко как в маленькой топке. Стёкла окончательно ослепли от пара. Серко выполз из-под лавки и лёг на детской кушетке не подходя к двери ближе чем нужно. Он всё ещё боялся ту, что сидела снаружи, но не лаял. Аркадий знал своего пса тот не брехал сейчас не от послушания, а потому что чувствовал, что волчица пришла не за кровью. В очередной раз подойдя к окну Аркадий увидел у крыльца уже не было волчицы, а дальше у поленницы в метельном молоке темнели ещё две небольшие тени. Они не подходили близко, не лезли к дому, держались в стороне. Волчата были не совсем малыши, но ещё и не взрослые.
Судя по силуэтам им было по году, может чуть больше. Один хромал на заднюю лапу, второй постоянно тёрся боком о снег, словно на шкуре было что-то колючее. Аркадий медленно выдохнул, вот почему от волчицы пахло молоком, вот почему она не ушла в лес. Даже раненая она вела к людям не только детей Семёна, за ней шли её собственные.
Он открыл шкаф с препаратами, достал обезболивающую пару ампул, бинты и фонарь запасные батарейки, термо одеяла, жгут, шприцы, спирт и ножницы, потом остановился. Если уйти, детей нужно оставить на кого-то живого и не пугливого, но на кого? Соседи далеко, метель на дворе, добежать, конечно,можно, но потеряешь время. Да ещё не каждый впустит ночью двух чужих полуживых детей в дом.
Аркадий снова схватил рацию, на этот раз Ивлев ответил быстрее, голос уже без сна, но злой.
- Мы выехали - Захар, я и тракторист. До вас ещё минут сорок. Дорогу замело.
- Слушай внимательно, - сказал Аркадий,- мне нужен кто-то здесь, детей я одних не брошу.
- Марфу Игнатьевну возьму по дороге, она ближе к тебе живёт.
Марфа Игнатьевна была старая акушерка на пенсии, но руки у неё всё ещё были лучше многих молодых и самое главное ей не нужно долго объяснять, где бинт, а где шприц.
- Бери,- сказал Аркадий, - и быстрее.
Пока ждали он впервые за всю ночь открыл наружную дверь шире, ветер тут же толкнул его в грудь, но теперь он был готов. Фонарь выхватил белую стену снега, крыльцо,силуэты волчат, поленницу и волчицу совсем близко. Она не отпрянула, только чуть подняла голову. Теперь Аркадий увидел рану и болт- наконечник от короткой стрелы охотничий или самодельный вошёл под лопатку и обломился. Кровь уже не текла сильно, но шерсть вокруг была слипшаяся тёмная. На левом боку ближе к рёбрам виднелась ещё одна полоска длинная как от ножа или железного крюка.
Волчица не сводила с него глаз, он медленно поставил на крыльцо широкую миску с тёплой водой и кусок отварного мяса из котелка не чтобы подружиться, просто потому что раненый зверь с голодными волчатами у дома и так был опасностью, а голодный и обезвоженный ещё большей. Сначала никто не двинулся , потом хромой волчонок осторожно сделал шаг, второй, посмотрел на волчицу и только после её едва заметного движения головой подошёл к воде. Пил жадно, второй забрал мясо и тут же ушёл в тень подальше от света.
Волчица не трогалась, всё так же сидела и смотрела на Аркадия. Он вдруг понял - еда для неё сейчас не главное ,её держала тут не собственная боль и не щенки... Старик в лесу всё ещё лежал там,где она его оставила.
- Ладно,- тихо сказал Аркадий, - понял.
Он закрыл дверь и вернулся к детям. Марфа Игнатьевна прибыла вместе с трактором, который подогнали почти к самому крыльцу. Ивлев, Захар лесник и тракторист Федя ввалились в избу как вырезанные из льда. Марфа шла последней - маленькая сухая в тяжёлой шали и валенках. Сразу с порога рявкнула:
- Где у тебя тяжёлые?
Аркадий чуть не рассмеялся от облегчения, но только махнул рукой в комнату. Марфа увидела детей, ощупала Лику, глянула на Илюшку, на лекарство у стола, на таз с тёплой водой и сказала:
- Справлюсь, иди.
Это были лучшие слова за всю ночь. Ивлев пытался возражать:
- Один ты не пойдёшь.
- Я и не пойду один, - ответил Аркадий и посмотрел в окно. Волчица уже стояла на крыльце. Лесник Захар тоже посмотрел и долго молчал, потом сказал то, чего Аркадий от него не ожидал.
- Она нас не поведёт, она поведёт тебя.
- Это ещё почему?
- Потому что к нам она не пришла, к твоему крыльцу пришла.
Захар был местный, слишком местный, чтобы разбрасываться такими словами. Аркадий почувствовал короткое раздражение - не до сказок сейчас, но тут же понял, что это и не сказка, а просто трезвая лесная логика. Зверь доверился не всему посёлку, а одному человеку, чью дверь выбрал сам. Решили быстро Марфа, Ивлев и тракторист остаются у детей, Захар идёт с Аркадием. Взяли с собой бензопилу, верёвку, носилки, медицинский рюкзак, рацию. Ивлев хотел дать карабин, но Захар отмахнулся, только не при ней.
Вышли в белую ночь . Волчица пошла не прямо в лес , а сперва вдоль улицы между занесёнными заборами, мимо тёмных хат, ни разу не оглянулась на людей. Только раз у старой бани Друговых остановилась и подождала пока Аркадий с Захаром догонят. Потом свернула за околицу туда,где уже никакой дороги не было, один сплошной ломкий наст. Сбиваемый ветром свет фонаря то пропадал в снегу, то возвращался. Идти было тяжело, каждый шаг утопал выше щиколотки, волокуши скребли ледяной наст, Захар ругался сквозь зубы. Аркадий дышал паром в воротник и всё время ловил себя на одной нелепой мысли только бы не потерять из виду серую спину впереди.
Они шли так минут тридцать не меньше, вот старая сосна с расщеплённым верхом, вот камень в рост телёнка, вот сухой овраг, который нужно обойти слева. Всё это волчица видела и шла без заминки, будто нитью сшивала темноту для человека. Потом лес резко сгустился, Аркадий понял, что они у зимовья , ещё до того как увидел постройку. Пахнуло мёдом, дымом и раздавленной хвойной корой, точно так пахнут человеческие места, когда беда уже прошла по ним сапогами.
Через минуту фонарь высветил разворот санного следа, обломок ящика, рассыпанную сушёную траву и наконец саму избушку. Не дом, скорее крепкую лесную сторожку с низкой крышей и пристроенным навесом. На неё навалилась сломанная берёза, не вся, но тяжёлой половиной с ветками снегом и ледяной корой. Навес был смят, дверь перекосило, а под самой стеной почти в сугробе темнела фигуру человека.
- Семён!- крикнул Захар.
Ответа сначала не было, потом из снега у стены донеслось очень слабое :" Я тут ". Они подбежали к нему. Семён оказался стариком не древним, но уже лесным. Узкое лицо, впалые щёки, . в инее, ему могло быть и шестьдесят и больше. У таких возраст всегда пишется не годами. Его левая нога была зажата между бревном навеса и сломаным косяком. Правое плечо тоже ушло под тяжесть, но главное было не это. Главное было что он ещё смотрел, был жив.
- Дети, - первое что он прохрипел, - где?
- У меня, живые, - ответил Аркадий опускаясь рядом.
Старик закрыл глаза и выдохнул так будто до этого вообще не дышал.
- Это волчица их привела,- сказал Захар и в его голосе не было ни удивления, ни шутки, только усталое признание очевидного. Семён открыл глаза снова и с усилием посмотрел в сторону темноты, волчица стояла у самых развалин боком, волчата прятались за ней.
- Ясно, - прошептал старик, - значит успела.
Аркадий быстро осмотрел его.
- Плохо, очень плохо. Нога раздроблена, крови потерял много, плечо вывихнуто или сломано, переохлаждение, но пока живой в сознании, значит шанс есть. Мы тебя вытащим только не геройствуй.
- Сам вижу, не геройствую, - попытался усмехнуться Семён, но закашлялся.
Под навесом торчала ещё одна беда- снегоход разбитый ушедший мордой в снег, один бок проломлен, из- под него тянулся тёмный след в сторону оврага.
Это те двое? - спросил Захар.
Семён едва заметно кивнул.
- Один сразу - в ствол, второй в лес с арбалетом, она его отогнала, потом вернулась ко мне, я детей отпустил, она следом пошла ...
Аркадий мельком глянул на стрелу в её плече и всё понял без лишних слов. Пока Захар заводил пилу и искал как резать навес без нового обвала, Аркадий сделал то, что можно было сделать на месте. Наложил жгут выше колена, ввел обезболивающие...
- Не спать Семен.
- Я бы и рад , - прошептал тот, - только тяжёлый стал.
- Тяжёлый потом будешь, сейчас нет.
Пила взвизгнула по мокрому дереву, волчица не отступила, она сидела так близко к развалинам, что обычный человек уже давно решил бы сейчас кинется. Но она не кидалась, только иногда тяжело дышала и всё время следила за Аркадием. Навес освободили минут за двадцать, для Аркадии это были целые
сутки. Когда бревно наконец пошло вверх, Семён закричал, только один раз не громко, но так, что волчата тут же втянули головы, а сама волчица шагнула вперёд. Аркадий даже не обернулся только выставил ладонь в её сторону и коротко сказал:" Тихо." Сам бы он никому потом не посоветовал так делать, но она остановилась.
Старика уложили на волокуши , укрыли всем что было термо одеялом, овчиной, брезентом. Ровно в тот момент когда Аркадий уже хотел с командовать идти к избе ,Семён судорожно схватил его за рукав.
- Не туда, в погреб под полом ещё ...- Аркадий замер, Семён кажется собирал последние силы на эти слова.- Не человек, волчонок в яму сорвался, она из-за него и вернулась ко мне, потому не ушла.
Аркадий медленно обернулся на волчицу, она уже стояла у пола обвалившегося порога и смотрела прямо на чёрную щель под настилом сторожки, ни на старика, ни на детей, которых спасла, а туда... Вот почему она не ушла, вот почему вернулась сюда, вот почему всё время держалась рядом.Пока люди работали под полом оставался её собственный детёныш.
Продолжение завтра