Представьте ринг. В одном углу — вы, который хочет меняться. В другом — вы, который хочет покоя. Звучит гонг. И ничего не происходит. Никто не бросается в атаку. Бойцы начинают кружить по рингу только имитируя удары. Ведь на самом деле каждый хочет побыстрее дотянуть до конца раунда. Звучит гонг, и оба вздыхают с облегчением, так как ещё один раунд пройден, и можно жить дальше. До следующего гонга.
Это и есть тот самый внутренний конфликт, где в следующий раунд вместе с непобеждённым самим собой проходят и все несделанные дела, невыполненные обещания, и чувство, что кто-то опять мастерски увернулся от самого себя.
Человек не побеждает и не проигрывает, но почему-то всё время недоволен собой. Ему кажется, что жизнь может стать лучше, а для этого всё же необходимо побороться. Но он не хочет проигрывать — только побеждать. А это невозможно, когда борешься с самим собой. Ведь когда борешься с самим собой, победить без проигрыша невозможно — потому что тогда это не борьба, а фантазия о каком-то супервсемогуществе. Настоящая схватка начинается там, где человек перестаёт ждать гарантированной победы и просто наносит удар. Один. Любой.
И вот тут оказывается, что бить можно по-разному. Есть три типа ударов — в зависимости от того, насколько глубоко человек готов вложиться в этот бой. Вот они: преодолевать, превозмогать и заставлять себя.
Преодолевать. У преодоления всегда есть конкретная цель и ясная преграда. Это рациональный, почти спортивный подход: вы видите дистанцию и бежите, даже если ветер в лицо. Здесь не нужно ломать себя через колено — достаточно перехитрить собственное сопротивление. Преодоление — это когда мы договариваемся с мозгом: «Я понимаю, что задача большая, давай сделаем первый маленький шаг». Это тактика. В ней больше холодного ума, чем горячих чувств: мы не спорим с нежеланием, а обходим его с фланга. Преодоление включается там, где препятствие уже видно и понятно. Мы не подавляем страх или лень — мы просто не даём им права голоса на время действия.
Превозмогать. Здесь начинается работа духа. Превозмогание включается там, где кончаются разумные доводы и физические силы, а препятствие уже не внешнее, а внутреннее. Это шаг через «не могу», когда тело кричит: «Остановись, я умираю», а вы всё равно идёте. Превозмогание — это всегда диалог с внутренним зверем, который хочет только есть, спать и избегать боли. В такие моменты мы не обходим сопротивление — мы проходим сквозь него. И на выходе обнаруживаем, что мы чуть больше, чем просто уставший организм. Превозмогание не решает задачу красиво — оно решает её любой ценой. Это ставка на выносливость духа, а не на ловкость ума.
Заставлять себя. Самый суровый инструмент. Здесь нет ни желания, ни сил, ни порой ясного ответа «зачем». Нет даже сопротивления, которое можно обойти или проломить, — есть только ватная пустота и полное отсутствие импульса к действию. И тогда остаётся только внутренний приказ. Вы становитесь себе и строгим надсмотрщиком, и подчинённым. Именно через это «стиснув зубы» куётся дисциплина. Заставлять себя — значит признать: вдохновение — гость редкий, а дело должно быть сделано. Это борьба с капризным настроением внутри нас. Самое трудное здесь — начать. Потому что заставить себя требует энергии не на само дело, а на преодоление собственного безразличия к нему. Но именно с этого усилия часто начинается всё действие.
.
Почему мы вообще обречены на это? Природа внутреннего раскола
Эти три глагола нужны нам не от хорошей жизни. Они — следствие фундаментальной конструкции человека. Мы не монолит, а подвижное сообщество разных «я», каждый из которого обладает собственными желаниями и целеустремлениями.
Биологическое против социального. Наш мозг тысячелетиями учился экономить энергию, искать удовольствие и избегать угроз. А современный мир требует вставать по будильнику, вести сложные переговоры, откладывать радость на потом. Каждое утро мы заставляем себя вылезти из тёплой кровати, преодолеваем древний инстинкт «лежать и копить калории» ради социальной роли. Мы превозмогаем желание нагрубить в ответ, потому что культурный код велит быть вежливыми. Это разрыв между первобытным «хочу» и цивилизованным «надо».
Врезка. Фрейд: цена, которую мы платим
Будильник буквально орёт и требует просыпаться. А хочется спать. И скорее хочется раздолбать и этот будильник и телефон, в котором он звонит, ещё и каждые 5 минут. Необходимо вставать и идти на работу, чтобы босс был доволен, хотя сам приходит, когда ему вздумается.
Вот этот разрыв и есть наш входной билет в цивилизованный мир. Зигмунд Фрейд сказал об этом без жалости. Культура строится на постоянных ограничениях. Мы всё время вынуждены себе в чём-то отказывать. Хочешь закричать — молчи. Хочешь лежать — вставай. Он написал:
«Невроз — это результат конфликта между инстинктивными желаниями и требованиями культуры».
Так пробуждается зверь внутри нас, но мы не можем предъявить его обществу. Так не культурно поступать. И это изначальное условие совместной жизни с такими же как мы. Подчиняясь правилам социума, мы не договариваемся со зверем внутри — мы его просто укрощаем, подобно тому, как сами подчиняемся. Каждый день. Таков социальный договор.
«Я-реальное» против «Я-идеального». В голове живёт образ того, какими мы должны быть: дисциплинированными, смелыми, успешными, стройными. А реальность подсовывает нам ленивого, тревожного, срывающегося человека. Мы заставляем себя соответствовать идеалу, преодолеваем пропасть между «я сегодня» и «я в мечтах». Когда не получается — включается грызущее чувство вины. И снова в бой.
Врезка. Карл Роджерс: тихий перелом
В голове живёт образ. Он требует: будь лучше. Будь продуктивнее. Будь кем-то другим.
Карл Роджерс десятилетиями слушал людей в своем кабинете психолога, которые рассказывали, как они проигрывают эту битву с самим собой. Он заметил жёсткую закономерность. Чем дальше человек находится от своего идеала, тем глубже становится страдание. Но гнаться за идеалом со злостью, что ничего не получается, значит лишь расширять пропасть между «Я-реальным» и «Я-идеальным».
«Чем больше разрыв между тем, что человек представляет собой на самом деле, и тем, каким он хотел бы быть, тем сильнее его страдание и тем меньше его способность к изменению».
Карл Роджерс
Принимать себя — не слабость. Это по факту становится трезвым расчётом, чтобы перестать наказывать себя за неидеальность. И встать на свою сторону. С этой точки начинается настоящее движение к изменению себя.
«Когда я принимаю себя таким, каков я есть, — я обретаю способность меняться».
Карл Роджерс
Сознательное против бессознательного. Огромный пласт психики скрыт от нас. Там живут вытесненные страхи, детские травмы, запретные желания — то, что Юнг называл Тенью. Мы можем сознательно решить: «Всё, с понедельника меняю жизнь», а бессознательное начинает саботаж: мы внезапно заболеваем, теряем ключи, ссоримся с близкими. Тогда приходится превозмогать невидимого врага, чьего лица мы не знаем, но чью силу ощущаем. Мы заставляем себя действовать вопреки странному внутреннему сопротивлению.
Врезка. Карл Юнг: невидимая Тень
Принято долгожданное решение начать новую жизнь с понедельника. Решимость просто переполняет. А в понедельник, как назло, подскакивает температура. Или случается ссора с близким. Или все вместе и плюсом ещё наваливаются какие-то важные дела, которых вчера не и в помине не было.
Карл Юнг назвал это явление пробуждением архетипа Тени. Новым начинаниям сопротивляется именно то, что было вытеснено в подсознание, всё, что не признается, прячется от себя самого и подавляется. Тень невозможно победить. Этот архетип становится только сильнее от нашего отрицания. И действует особенно по ночам. Карл Юнг написал об этом с ослепляющей ясностью:
«Пока вы не сделаете бессознательное сознательным, оно будет управлять вашей жизнью, и вы назовете это судьбой».
Война с Тенью бессмысленна. Сопротивление только ещё больше маскирует то, что мы и так не хотим замечать, — и тогда оно уходит ещё глубже и обретает ещё большую силу. Её власть скрыта от разума. В этом её незримая безжалостность, когда нам только кажется, что мы полностью контролируем свою жизнь. Карл Юнг знал и это: «Люди сделают всё, что угодно, каким бы абсурдным это ни казалось, лишь бы избежать встречи с собственной душой». Но именно туда, в эту тьму неизвестности, и уходят все нерастраченные силы человека. И появляется злость на себя от бессилия. Единственный выход — не бой с Тенью. Признать её. Изучить. Начать взаимодействовать. И тогда энергия, которая годами уходила на бесконечную войну со своими теневыми проявлениями, перестанет быть врагом и начнёт работать на вас.
Экзистенциальный конфликт. Мы жаждем смысла, но вселенная не выдаёт нам инструкцию. Приходится выбирать самим и нести за это ответственность. Это страшно. Мы преодолеваем пустоту, когда решаем, что для нас важно. Мы заставляем себя двигаться дальше, даже когда гложет сомнение: «А правильный ли путь я выбрал?». Это борьба не с ленью, а с головокружительной свободой быть автором собственной жизни.
Врезка. Франкл: вопрос, на который мы должны ответить
Бывают дни, когда земля действительно уходит из-под ног. И всё, что держало стабильность, вдруг сыпется как карточный домик. Старые цели становятся бессмысленными. А новые идеи и вовсе не приходят на ум. Приходит растерянность. И очень хочется перестать вообще что-либо делать и замереть с неразрешимым вопросом: «Зачем вообще я это делаю?»
Виктор Франкл прошёл через концлагерь, где такие вопросы не задавали, а цель выжить была недостижимой, потому что от самого человека это практически не зависело. В концлагере он потерял семью и сильно подорвал здоровье. Но обнаружил парадоксальную идею, что смысл не выдаётся. И не существует в готовом виде. Смысл создает человек себе сам. Отвечая вызовам жизни. Виктор Франкл писал об этом так:
«Человек не должен спрашивать, в чём смысл его жизни. Скорее он должен осознать, что это он сам тот, кого спрашивают».
Он утверждает, что экзистенциальная борьба не является процессом разгадывания загадок мироздания. Это умение держать ответ перед собственной жизнью. Каждый раз, преодолевая пустоту, мы делаем шаг навстречу жизни. Без гарантий. И именно этот ответ делает нас теми, кто мы есть.
.
Когда борьба становится войной: поворот к самоуничтожению
Итак, внутреннее напряжение — это норма, двигатель. Но что-то идёт не так, когда мы перестаём быть себе союзниками и становимся врагами. Когда к трём глаголам добавляется четвёртый, негласный — «уничтожать». Жёсткая рука, которая заставляет нас, перестаёт быть заботливым тренером и превращается в карателя. Голос внутри шепчет: «Ты недостаточно хорош. Ты должен больше. Ты ничтожество, раз не справляешься». Борьба из созидательной становится разрушительной — войной на выживание, где победитель и проигравший — один и тот же человек.
Здесь нам и встречается Карл Менингер с его книгой «Война с самим собой». Он первым прямо сказал: в каждом из нас есть не только жажда жизни, но и тихое влечение к смерти. И когда мы не можем направить агрессию вовне, мы обрушиваем её на себя. Менингер увидел это даже в социально приемлемых формах: изнуряющий трудоголизм, героическое «сжигание себя» на работе, рискованный спорт — всё это может быть хитрым способом медленно убивать себя под аплодисменты.
Но Менингер не одинок. Многие великие психологи заметили этот опасный крен. Карен Хорни описала «тиранию долженствования»: когда внутренний голос диктует нам бесчеловечный список «ты должен быть идеальным, никогда не ошибаться, всегда быть сильным». Реальное «я» всегда проигрывает идеальному образу, и начинается война ненависти, где человек сам себе и палач, и жертва. Фриц Перлз, основатель гештальт-терапии, представлял эту войну как бесконечную грызню двух собак внутри нас: «собака сверху» — критик, надсмотрщик, который рычит приказы, и «собака снизу» — саботажник, который ноет, обманывает и в итоге срывает все планы. Пока они грызутся, энергия уходит в свисток, а развития нет.
.
Опасности затяжной войны с собой
У этой необъявленной гражданской войны внутри есть страшная цена:
- Истощение. Нельзя вечно жить на осадном положении. Ресурсы психики конечны, и они выгорают.
- Невроз и депрессия. Когда вы постоянно проигрываете своему идеальному образу, приходит выученная беспомощность и чувство вины размером с гору.
- Утрата чувствительности. Чтобы не слышать крик раненой души, мы перестаём слышать себя вообще. И тогда жизнь теряет вкус, остаётся только механическое «надо».
- Саботаж. Как ни парадоксально, но слишком сильное давление вызывает бунт. Мы срываемся в прокрастинацию или зависимости, потому что «собака снизу» больше не может терпеть.
.
Другой путь: как борьба рождает развитие
К счастью, та же энергия может работать на созидание. Когда мы перестаём воевать с собой на уничтожение и начинаем преодолевать ради роста, всё меняется.
Рождение воли. Воля — это не мускул, который можно накачать разовым усилием. Это навык выдерживать дискомфорт ради ценности. Каждый раз, когда вы превозмогаете утреннюю сонливость, чтобы выйти на пробежку не из ненависти к своему телу, а из любви к нему, вы тренируете свободу. Вы доказываете себе: я не раб своих импульсов.
Создание аутентичности. В здоровой борьбе мы выясняем, где навязанные извне «надо», а где — наше подлинное «я так решил». Когда вы заставляете себя учить язык не потому, что «так модно», а потому что это откликается сердцу, вы становитесь собой. Истинная борьба нужна не чтобы сломать, а чтобы отсеять наносное и докопаться до подлинного.
Энергия развития. Психика устроена так: абсолютный комфорт — это болото. Без трения нет роста. Именно преодоление трудностей даёт острое чувство жизни.
Врезка: Лев Выготский и развитие через борьбу
Выдающийся психолог Лев Выготский показал: развитие никогда не происходит в зоне того, что мы уже умеем. Оно всегда лежит в «зоне ближайшего развития» — там, где трудно, где мы пока не можем сами, но способны с чьей-то помощью или через внутреннее усилие. По сути, Выготский легализовал борьбу как главный механизм взросления психики. Не через насилие над собой, а через вызов, который мы преодолеваем, чуть-чуть выходя за пределы своих возможностей.
К этой идее близок и физиолог Алексей Ухтомский с учением о доминанте. Доминанта — это очаг возбуждения, который диктует наше поведение. Можно быть рабом случайных доминант (голода, гнева, лени), а можно через преодоление выращивать в себе новую, более высокую доминанту — служения, творчества, познания. Это требует борьбы с «двойником» внутри — с тем собой, который хочет застыть в прошлом. А философ Мераб Мамардашвили называл это «усилием быть человеком»: человек — это не данность, а состояние, которое всё время приходится завоёвывать заново, превозмогая автоматизм и хаос.
В итоге быть в постоянной борьбе с собой — это нормально, потому что мы не завершённый проект, а живой процесс. Опасность не в самой борьбе, а в том, из какого источника она питается: из ненависти к себе или из желания стать больше. Преодолевая — мы расширяем свои границы; превозмогая — растим стойкость духа; заставляя себя — куём дисциплину. И мудрость не в том, чтобы сложить оружие, а в том, чтобы сложить гражданскую войну внутри и превратить её в танец, где разные части нас слышат друг друга.
Автор: Орлов Михаил Владимирович
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru