Настя
Из всех моментов, когда мне было стыдно, этот смело занимает первое место. Лежать без сознания перед чужими людьми, слушать, как врач при них говорит об истощении. Господи, ну за что мне это? Но теперь я поняла важную вещь: надо прекращать голодовать. Больше такого позора я не выдержу.
И вот они оба здесь. Смотрят с беспокойством, даже у холодного Тимура взгляд поменялся. Жалость… Эта ненавистная мне жалость. Но злиться не было сил. Бороться с ними — тоже. Два упертых барана, давящих своей заботой, и не понимающих, что рядом с ними я чувствую себя слабой. А я не имею права быть слабой, пока не забрала брата.
Я укуталась в кофту, даже не пытаясь сопротивляться. Позволила Матвею забрать свой рюкзак и мягко подтолкнуть на выход. И я пошла. Твердым, уверенным шагом, будто это было мое решение позвать меня в кафе.
В машине братья начали обсуждать, куда поехать. Спрашивали у меня, говорили названия кафе. А я откуда знаю? Я знаю только два места: в одном была в детстве, во втором работаю сейчас. Все остальные названия для меня пустой звук.
Наконец, они что-то решили, и мы поехали. Братья спереди, я на заднем сидении. Смотрела на них и слушала их тихие разговоры, и мне не было страшно и даже не хотелось сбежать. Кажется, я привыкаю к ним обоим, что делать категорически нельзя. Но они такие… необычные. Заботливые, милые, я бы сказала. Каждый со своей особенностью. Абсолютно разные, но живущие на одной волне — они понимали друг друга с полуслова, заканчивали фразы, и в целом наблюдать за ними было интересно.
Тимур привез нас в большое кафе, где невероятно вкусно пахло едой. Зал был почти пустой, лишь за одним столиком сидели двое мужчин и ели мясо. Я непроизвольно сглотнула слюну и заставила себя отвернуться.
Мы заняли место возле окна, и улыбчивая официант протянула меню. Я открыла на странице с салатами и сразу закрыла, увидев цены. Матвей, сидящий напротив, с удивлением посмотрел на меня.
— Я буду только кофе, — сказала я.
Парни продиктовали официанту заказ, называя какие-то странные слова, и она быстро удалилась. Но вернулась с тремя стаканами воды. Вот это по мне. Наверняка, и вода здесь не бесплатная, но хотя бы не стоит как моя целая смена. Я залпом выпила весь стакан, и вода оказалась очень вкусной. Никогда не думала, что она вообще имеет вкус.
Я уткнулась взглядом в окно, пока они оба смотрели на меня. На мне что, кино показывают что ли? Машинально я пригладила волосы, почувствовала, что от аккуратного хвостика ничего не осталась, и собрала его заново. Молчание затягивалось, взгляды давили. И я не выдержала.
— Расскажите о своей семье, — сказала я в надежде, что они снова увлекутся разговором.
— Что именно? — с каким-то удивлением спросил Тимур.
— Не знаю, чем занимаются, например.
И тут они переглянулись. Почему они это сделали? Что я такого спросила? Это же простое человеческое любопытство. Не скажу, что мне прям интересно, но хоть о чем-то говорить.
А потом я вспомнила слова Яны. Слухи, что Филатовы занимаются чем-то незаконным. Ну они же могу соврать! А если и правда они бандиты, а я сижу тут с ними, пью воду и веду светские беседы?
— Мама домохозяйка, у папы бизнес, — спокойно ответил Матвей.
Официантка принесла три тарелки с салатами, и одну поставила передо мной.
— Я же сказала: буду только кофе. Вы всегда поступаете по-своему?
— Ешь и не ворчи, — сказал Тимур. — Ты отсюда не уйдешь, пока тебя от еды тошнить не начнет.
И вот что с ними делать? Как отучить решать за меня, командовать, заботиться? Почему-то мне казалось, что проще заставить себя принимать их помощь, что раньше казалось нереальным. Я нерешительно взяла вилку и посмотрела в тарелку. Желудок скрутился в плотный узел, требуя еды, и рот сразу набился слюной.
Так, а теперь надо постараться есть нормально, медленно, как это делают все обычные люди. У меня никто не отнимет, никто не заберет. Спокойно втыкай вилку в хрустящий салат, потом мясо и сухарик…
Не получилось. Удалось только удержаться от того, чтобы не облизнуть тарелку. Я дикарка. Меня нельзя выводить в люди, я веду себя как пещерный человек. Хорошо, хоть не руками запихнула салат в рот, а воспользовалась приборами.
— А почему вы в общаге живете, а не дома? — спросила я, переводя внимание от себя на разговор.
— Так удобнее, — тихо ответил Тимур, медленно погружая вилку в салат. — А ты?
— А я далеко живу, — быстро ответила я заранее придуманную причину.
Я взяла стакан, допила те жалкие капельки, что остались, и поставила назад. Тут же Матвей придвинул свой полный стакан. Ладно, гулять так гулять. Вода здесь действительно очень вкусная, и я осушила стакан Матвея.
— Откуда ты? — спросил Тимур.
— С деревни, — сказала я тоже придуманный заранее ответ.
— С какой?
— Вы такую не знаете, ее на карте даже нет.
А врать, оказывается, не так уж и сложно. Это даже подняло настроение.
Официант забрала пустые тарелки и поставила передо мной пиалу с желтым густым супом и еще одну тарелку с мясом и рисом. Они издеваются!
Определенно, они издеваются, потому что суп оказался приятно теплым и очень вкусным. Я ела его чуть медленней, чем салат, но быстрее, чем это делают обычные люди.
— А чем ваш отец занимается? — спросила я, отодвигая пустую тарелку.
— Банковский бизнес, — сказал Матвей.
— А вы? Тоже бизнес изучаете, по стопам отца пойдете?
— Скорее всего, — протянул Матвей. — Тимур-то точно, а я бы ушел в спорт.
— Что тебе мешает? — спросила я.
Я смотрела на рис с мясом, не понимая, влезет ли в меня это. Но выглядело это аппетитно, пахло божественно, и я уже подхватывала вилкой содержимое тарелки.
— Вот в лигу выйдем, и буду думать. Если получится спонсоров найти, развить команду, то вполне возможно.
— Матвей у нас мечтатель, — фыркнул Тимур.
— А почему нет? — удивилась я. — У него талант, есть классная команда.
— А у нас есть семейный бизнес. И три сына, которых родили не для красоты.
— Подожди, вас родители родили для бизнеса? Я думала, детей рожают для любви, — сказала я с набитым ртом.
— Так это и есть любовь. Отдать свою самую большую ценность.
— Это если ценность нужна. А раз Матвей видит себя в другой области, то заберите вы этот бизнес с Марком. А он пусть будет бедным, но счастливым, — сказала я и посмотрела на улыбку Матвея. — Не хочу такую жизнь, когда ты сам не можешь ей управлять. И я знаю, о чем говорю.
Тимур покачал головой, но спорить не стал. Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но потому что никогда не жила богато. И не знаю, что значит жить в достатке. До ухода отца у нас было все, что нужно из необходимого. Потом он сбежал, бросил нас, и пришлось резко затянуть пояса. Но я никогда не жаловалась, понимала, что маме и так тяжело. Она старалась, много работала, и… угробила себя.
Я уткнулась в стакан с кофе, прогоняя мысли о маме. Прогоняя образ, который на всю жизнь впечатался в память: мама на полу квартиры. Плачущий Павлик в комнате. И диагноз врачей.
Я с силой сжала ладонь, впиваясь ногтям в кожу. Больно, но уходили слезы. Уходил образ и воспоминания. Не время, не сейчас, не перед ними.
Я отпила большой глоток кофе, обжигая язык, потом еще и еще.
— Насть, что происходит? — выдернул меня Тимур. — Почему ты голодаешь, изводишь себя? Ты работаешь, но для чего? Нужно помогать родственнику, болеешь или что?
— Да, нужно помочь стареньким родителям, — врала я. — На пенсии, денег мало, еще и брат маленький.
— Послушай, мы можем помочь! Не в плане мы, а наше движение. Продукты, ремонт, что угодно. Мы для этого и работаем.
— Не надо! — я остановила Тимура. — Я сама справлюсь, это только мое дело. Не лезьте и не пытайтесь понять. Оба!
— Почему ты такая колючая! — воскликнул Тимур. — Почему отказываешься от помощи, если нуждаешься в ней!
Я поставила стакан на стол и посмотрела в темные глаза Тимура.
— Потому что мне не нужна помощь! Я и так… вся в долгах перед вами, вы меня по самые уши вогнали! Хватит! У вас дел больше нет, как меня опекать? Девчонок других нет что ли, нормальных, красивых? — Я снова начинала злиться. — Вот поэтому из вас троих мне больше нравится Марк! Он бы в спортзале перешагнул через меня и пошел по своим делам, потому что ему плевать! И вам должно быть плевать, как и большинству людей! Но вы упорно пытаетесь лезть в мою жизнь, заставляете принимать помощь, даже не понимая, насколько мне стыдно это делать!
Я с трудом захлопнула рот. Мне определенно нужно учиться благодарить людей не хамством, а как полагается. Как же сложно избавиться от старых привычек и манеры общения! Почему мне хочется оттолкнуть людей, которые нравятся и пытаются помочь, ничего не требуя взамен? Господи, где бы почитать инструкцию, как правильно жить эту жизнь!
— Ты что-нибудь понял? — спросил Тимур у Матвея. — О каком долге она говорит?
Матвей лишь грустно пожал плечами и уставился в окно. Обидела. Бросила их заботу им в лицо. Нет, иметь друзей точно не для меня.
— Все, ребят, мне надо в общагу, — сказала я вместо извинений за свою грубость или благодарности.
— Поехали, — отреагировал Тимур.
Назад мы ехали в полной тишине. Я с чувством вины и осознанием, что никогда не смогу стать нормальной. Детдом сделал из меня настоящего монстра, и теперь я, как злая собака, кидаюсь на всех. Ведь достаточно сказать: «Я подумаю», «Спасибо за заботу, но я справлюсь», «Я ценю вашу помощь, но привыкла решать проблемы сама». Кучу вариантов пришло на ум, но я поступила в своей манере — нахамила, огрызнулась, оттолкнула.
Матвей
Настя вышла у женского корпуса, бросив нам короткое «Пока» и быстро скрылась внутри. Я уже ничего не понимал. То она принимает заботу, пусть брыкается, но в итоге соглашается, то отталкивает. Хочет безразличие, игнор, но как оно может быть, если человек тебе нравится? Как можно стоять и смотреть в эти грустные глаза, и ничего не делать. Это же невозможно.
Я не могу решить все ее проблемы. Да я даже не знаю, какие у нее проблемы и что вообще происходит в жизни этой сильной, но несчастной девушки! Но что-то же я могу сделать — накормить, поговорить, поддержать. А она просит не трогать, не заботиться и вообще не обращать внимание.
Я не мог прогнать из головы момент ее падения. Закатывающиеся глаза, ослабевшие мышцы, голова на моем плече. Все произошло за секунду, и сейчас вспышки воспоминания снова заставили погрузиться в тот страх, что я испытал.
— Позвони Марку, пусть спускается, — сказал Тимур. — Мне координаты скинули, на задание поедем.
Я даже не стал спорить, позвонил младшему и снова уставился в окно. Какой смысл спорить, если Тимур никогда не пойдет против отца, а отпускать старшего одного я не мог. Хоть и дурак бесхребетный, он мой брат, моя семья, а в семье не принято оставлять с проблемой наедине.
— Она спрашивала про работу отца, — тихо сказал Тимур, пока мы ждали Марка.
— Простое любопытство, — отмахнулся я и уткнулся взглядом в пошарпанную стену общаги.
— Или нет…
— Ты опять за свое? Не надоело? У тебя паранойя, и тебе к врачу надо это лечить! Хотела бы она что-нибудь выяснить, действовала бы наоборот, а не отталкивала.
— Отец ждет ответа, — задумчиво произнес Тимур, постукивая подушечками пальцев по рулю.
Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен строго перед собой и, казалось, что даже не моргает. Выглядел расслабленным, спина откинулась на спинку кресла, но нервное постукивание пальцами и сжатая челюсть говорили об обратном: Тимур напряжен. Я не понимал, в чем причина его беспокойства: в стрелке, на которую мы едем или то, что он подставил Настю, но меньше злиться на него я не стал.
— Так и скажи ему, что она обычная! Это ты языком своим болтать начал, отцу зачем-то сказал.
— Не ори, Матвей! — сорвался Тимур. — Если бы все так было просто, нам бы сейчас не пришлось ехать на разборки!
Марк упал на заднее сиденье, и Тимур завел двигатель. Напряжение в машине нарастало: смешался страх, гнев, обида. Мы с братом не слышали друг друга и не понимали. Знаю, что в глубине души он тоже пытается защитить Настю, но показывать этого не может. Или может, но не хочет. Причина банальна до безобразия — отец назовет его слабаком. Тимур никогда не отказывается от своих слов и не меняет решений, и, тем более, не перечит отцу. Это также противоестественно, как хождение на руках вместо ног. Хотя старший быстрее научиться ходить вниз головой, чем спорить с отцом.
— Или будем из-за девчонки с отцом ссориться? Ты рискнешь? — добавил Тимур, выруливая на дорогу под визг шин.
— Я да. А ты?
— А я нет, — ответил Тимур и набрал максимально разрешенную скорость.
— Потому что ты подхалим. Так и будешь всю жизнь под отцовскую дудку плясать! — рявкнул я, не в силах сдерживать рвущийся гнев. — Ты давно разучился своим голосом говорить, только и знаешь, что лебезить перед отцом. Осталось только руки ему при встрече целовать и в ноги кланяться. Не удивляюсь, если ты и так это делаешь, пока нас нет.
— Я тебя сейчас с машины выброшу, и пешком пойдешь! — отреагировал Тимур. — Слишком много ты болтаешь не по делу!
— И пойду! Только не с тобой, а назад. А вот ты что будешь делать, если там сейчас толпа на тебя быковать начнет? Младшенького в них кинешь?
— Эй, я вообще-то здесь, — возмутился Марк.
— Заткнись! — хором сказали мы с Тимуром, не оборачиваясь. Вечно Марк свои пять копеек невовремя вставляет.
— Раз ты не веришь ей, значит нечего лапы свои тянуть! Лес, кофта, забота наигранная! Отвали от Насти и не пытайся ничего выяснить!
Тимур фыркнул, и разозлил меня еще больше.
— Ревнуешь?
— Злюсь! Ясно? Меня это бесит!
Тимур цокнул языком и покачал головой. Моя ревность забавляла его, может, потому что я всегда проще относился к отношениям. Слишком был увлечен спортом, чтобы тратить время на строптивых девчонок. Но Настя другая. Ее сила, упертость, любовь к баскетболу просто не могли остаться без моего внимания. Не увидь я ее на поле, может, так и ходил бы мимо, не обращая внимание на грустные глаза. Потому что до ее появления я думал только о баскетболе, учебе и немного о работе отца. А теперь я даже не знаю, что у меня на первом месте. Хотя кому я вру. Знаю, конечно, только признаваться себе в этом не хочу.
— Ты же слышал, ей Марк нравится, а не ты, — сказал Тимур с ухмылкой.
— Это ты не услышал сути! Ей нравится не Марк, а то, что он неживой! В нем эмоций, как в дереве, и он, конечно, никогда заботиться ни о ком не будет! О его безразличии можно слагать легенды.
— А я все еще здесь, — снова подал голос младшенький. — Но вы продолжайте, очень интересно.
— В ее теле душа еле держится, а ты говоришь шпион. Смешно. Когда только у тебя чувство юмора появилось, — сказал я. — Ты сам видел, как она в голодный обморок грохнулась, с какой скоростью еду поглощает, или думаешь это тоже часть плана?
Тимур уставился перед собой, но под рукой скрипнула оплетка руля. Знаю, что согласен со мной, только вслух этого не скажет — гордость не позволит.
Тимура с пеленок учили быть опорой для отца. Он еще не ходил в школу, но уже отлично умел выполнять команды родителей. Отец натаскивал, как собачку, прощупывал и ломал границы, воспитывал старшего, как в лагере. По сути, у Тимура и детства-то не было. Одни приказы и задания. На мне родители решили отдохнуть и даже позволили быть ребенком, но тоже с ранних лет я знал: спорить с отцом нельзя. Но было дико обидно, когда я убегал гулять, звал старшего, а он сидел в бумажках с отцом.
Понятно, что старший сын — главный наследник, и случись что с отцом, дело перейдет в руки Тимура. Я не знал и четверти того, что знает старший, и ему даже в институте можно не учиться — о бизнесе он может читать лекции, а не слушать их.
Отец всегда брал Тимура с собой на всякие собрания, переговоры и хвастался им. Мол, посмотрите, пацану десять, а он уже столько всего знает! И сейчас берет в качестве помощника, личного телохранителя и персональной гордости. На этих мероприятиях Тимур оброс полезными связи и к нему можно обратиться практически с любой проблемой.
Старшего даже от армии откупать планируют, в отличие от нас с Марком. И нет, я лучше десять раз отнесу службу, чем быть прихвостнем отца и позволю решать за меня такие вещи. А вот Тимуру выбора не дали, а в армию он всегда хотел. И друзьям своим говорит, что пойдет. Но разве отец отпустит своего сыночку-корзиночку!
К воспитанию Тимура отец даже не подпускал маму. Он всегда показывал на нас с Марком и говорил: вот это твои дети, а старший мой. И мама не спорила, позволила сделать из сына робота.
И это было так стремно, на самом деле. Я таскал Тимура за собой, пока отца не было дома, и ему это нравилось! Чудили, конечно, мы здорово, как и любые пацаны, но были в эти моменты настоящими братьями. Но постепенно таких встреч становилось все меньше и меньше, то некогда было старшенькому, то отец орал, что он на глупости время тратит. А потом я сдался и перестал с ним дружить. С Марком всегда было неинтересно, он тихоней вечно был и маме жаловался на меня. Ну и разница в два года в детстве ощущалась как пропасть.
Я вздохнул и посмотрел на Тимура. Это не человек. Это солдат. Может ли он чувствовать хоть что-то, кроме обязанности отцу? У него ведь и девчонки были, правда, заканчивалось все довольно быстро, потому что в голове одни цифры и приказы. И до появления Насти я был уверен, что этот холодный принц никогда никого не подпустит к себе. А о том, чтобы он заботился о ком-то, кроме родителей, я вообще ни разу не слышал.
И Настя ведь не в его вкусе, насколько я знаю. Тимур вечно с серьезными дамами только встречался, такими же умными, как он сам. А Настя другая. Она дерзкая, не боится высказывать свое мнение, и матом ругается так, что у меня уши краснеют. Я улыбнулся, вспоминая, как она на тренировках не стесняется в выражениях.
Улыбка сразу испарилась с лица, едва мы приехали к гаражному массиву — типичному месту для драки. На город уже опустился вечер, и улицу освещало только несколько тусклых фонарей. Нас ждали. Через лобовое стекло я видел пятерых парней, и внутри неприятно сжалось. Численное превосходство ожидалось, но мы хорошо подготовлены. Пожалуй, это еще одно, за что я благодарен отцу — с раннего детства нас учили боевым искусствам, и уже в тринадцать лет мы с Тимуром легко раскидывали старшеклассников. Но биться со шпаной и биться с криминальными авторитетами — разные вещи. Особенно зная, что в их карманах может быть как холодное оружие, так и огнестрел. Но мы уже здесь и отступать, конечно же, никто не собирается.
— Молчи и не лезь. Понял? — сказал Тимур.
— И не собирался, — буркнул я.
Тимур вытащил ключ из замка зажигания и вышел. Уверенный в себе, с прямой спиной, как скала. Не было в нем ни страха, ни сомнений. Он знал, как пугать одним лишь взглядом, и пер прямо к толпе. Мы с Марком плелись позади, как дети за отцом на прогулке. За сотни стрелок мы научились не бояться, ну или хотя бы делать вид. Каким бы грозным ты ни казался, но жизнь все же дороже гордости.
От толпы отделился парень в кожаной куртке и сделал два шага вперед к Тимуру. Они остановились друг напротив друга, мы остались позади.
— Что за наезды на Филатова? — сказал Тимур.
— Нам нужен откат, — сказал парень и закурил сигарету.
— Основание?
— Вы работаете на нашей территории, и чтобы вас не трогали, платите откат.
— Мы двадцать лет работаем и вас ни разу не видели, — сказал Тимур.
— Вы другим откат платили, а сейчас здесь мы. Филатов решил обойти эти правила и отказался платить.
Я слушал с открытым ртом. Отец решил не платить? Что за подстава от него? Я хоть и не силен в его бизнесменских штучках, но знаю, что он постоянно кому-то что-то платит. Пару раз отец заикнулся, что конкуренция слишком большая, врагов много, а голодных ртов еще больше. И чтобы вся эта куча не мешала спокойной работе, он платит деньги.
— Отказался, потому что вы наесться не можете. Почему вообще мы должны платить, если работаем законно?
— Мне плевать — законно или нет, правила для всех едины. А будешь болтать, плата вырастет. Так что не трать мое время и готовь деньги, — сказал пацан.
Старший стойкой выдержал это, но я знал, как его это бесит. Он мог многое простить, но такое — нет. Тимур вообще очень любит личное пространство и свою неприкосновенность, и каждый такой выпад в свою сторону считает оскорблением, покушением на его ледяной замок, в котором он живет.
— А не пошел бы ты? — разозлился Тимур.
Парень хмыкнул и схватил Тимура за воротник куртки. Марк дернулся, но я остановил его. Не время. Пока старший справляется сам, а влезь мы сейчас, потасовка неизбежна. Я все еще надеялся, что обойдется без драки, что не придется отбивать костяшки и завтра чесать на учебу с синяками. Очень не хотелось портить вещи, валяться в грязи, пачкаться чужой кровью. Не люблю я это.
О том, что драке все же быть, мы поняли через пару секунд. Тимур скинул руки парня и налетел на него. Тут же подоспели другие, и нам с Марком пришлось вмешаться.
Я оттащил одного пацана от брата, влепил ему, и пока он отходил, схватил второго. Такой выход ярости тоже ничего, если под рукой нет мяча. Конечно, мяч не даст сдачи, но не всегда удается выплеснуть свою злость в баскетболе.
Я дрался и думал об отце. О том, что сейчас мы здесь из-за него, и ведь он знал, что так будет. Я даже был уверен, что это он дал команду Тимуру напасть первым. Отец хочет показать, что ему плевать на правила, на городских авторитетов. У него же есть сыновья, которые готовы подставить себя ради его денег.
Я злился на Тимура, что он не может отказать отцу. Что он, сильный и крепкий, стал бесхребетным и не имеет собственного мнения. Если бы он поддержал меня и перестал выполнять идиотские приказы отца, сейчас не было этой драки. И риска. И жили бы мы нормально, возможно, стали бы настоящими братьями. Чем обычно занимаются настоящие братья? Смотрят вместе футбол, цепляют девчонок, тусуются в клубах. Но никогда такого не будет — мы слишком разные во всем, словно из разных миров.
Злился на то, что завтра приду в институт с синяками, а мне готовить команду к следующим соревнованиям. Пацаны начнут задавать вопросы, и мне снова придется врать друзьям. А если достанется по ногам или рукам, то и на тренировках буду играть глазами. Ненавижу это все!
И мне полегчало, совсем немного, но злость вернулась в ту бездну эмоций, что хранится внутри меня. Я отпустил пацана, посмотрел вокруг себя, оторвал Марка от другого парня и потащил в машину.
— Тимур…! — выругался я. — Хватит! Поехали!
Старший послушно отпустил главного и отступил.
— Неделя на выплату и потом мы найдем вас сами! — крикнул нам вслед парень.
Тимур послал пацана через плечо, и мы сели в машину. Быстро стартанули с места.
— Пусть отец сам решает эту проблему! — заорал я, и Тимур дернулся.
— Я поговорю с ним, — тихо сказал Тимур.
Я посмотрел в зеркало, но лучше бы не делал этого. Посмотрел на братьев — они были такими же, как я. За слоем грязи и крови скрывались царапины, кровоподтеки, и завтра будет намного хуже. Я сжал и разжал кулак, проверяя пальцы на переломы. Слава всем, кто сидит наверху, но конечности целы.
— Нас в общагу не пустят в таком виде. И никуда не пустят, — сказал я. — Поехали домой, пусть мать увидит, что ее муж делает с сыновьями!
— Успокойся, Матвей! — рявкнул Тимур. — Умоемся и зайдем.
Я фыркнул и отвернулся к окну. Все у него так просто и легко. На любую проблему найдется решение и ответ. Подумаешь — ну подрались, ну получили по морде, ну будут нас шарахаться в институте. Это же мелочи, правда? Только он не учел одного — мы только что нажили себе врагов.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Братья", Алёна Шахнина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.