Накрытый стол — один из самых старых сюжетов в живописи. Но писать еду можно по-разному. Один художник изображает снедь холодно и аккуратно, как упражнение в фактуре. Другой — с аппетитом, как человек, который и сам любит вкусно поесть, накрыть большой стол и позвать гостей. Мы собрали русских художников, для которых еда была не просто натурой, а отдельной радостью.
Иван Хруцкий: академик плодов и овощей
В первой половине 19 века натюрморт в России считался жанром второстепенным, и все же именно тогда появился художник, сделавший накрытый стол своим главным сюжетом. Иван Хруцкий, живописец белорусского происхождения, учился в Петербургской Академии художеств у Карла Брюллова и его коллег, но славу ему принесли не портреты, а «живопись цветов и фруктов» — так тогда называли натюрморт.
«Цветы и плоды» — образцовая постановка Хруцкого: пышный букет, корзина винограда и персиков, спелые яблоки, лимоны, тыква, стакан воды, в котором играет свет. У мастера были свои фирменные приемы. Один из них — стакан с тонкой долькой лимона. Маленькая деталь, которая намекает, что хозяин только что вышел и сейчас вернется к столу. Другой — соседство экзотики и родных полей: рядом с заморскими лимонами и виноградом Хруцкий непременно клал что-то узнаваемое, васильки или ржаные колоски. Такие нарядные натюрморты публика приняла с восторгом — заказы посыпались один за другим, и художник охотно повторял удачные композиции с небольшими изменениями. Академия художеств присвоила ему звание академика с замечательной формулировкой: за отличные труды «особенно по живописи плодов и овощей».
Константин Коровин: счастье рыбака
Главный русский импрессионист был страстным рыболовом: в имении Охотино во Владимирской губернии, на реке Нерли, он часами возился со снастями, а потом писал собственный улов, любуясь перламутровым блеском чешуи. «Какая во мне жажда восхваления всего, что вижу я», — признавался художник. Натюрморт был для него не учебной постановкой, а, по его же словам, одой жизни.
Рыбалка у Коровина была делом дружеским и шумным. Его постоянными спутниками становились Валентин Серов и Фёдор Шаляпин. Певец потом вспоминал эти вылазки с нежностью: целый день на реке, до сладкого изнеможения, ночевка в крестьянской избе, уха из свежего улова. В таких натюрмортах, как «Рыбы, вино и фрукты», рыба, плоды и бутыль написаны размашисто и щедро — так, что начинают мерцать, будто драгоценности. Это еда глазами очень счастливого человека.
Константин Маковский: боярский лебедь
Константин Маковский был самым высокооплачиваемым русским художником своего времени и большим жизнелюбом, которому нравились роскошь и широкие жесты. Старинный русский быт он не просто изучал, а коллекционировал: сарафаны, шитые жемчугом кокошники, парчу, драгоценную утварь. В его мастерской устраивали знаменитые «живые картины»: на эти вечера съезжалось до полутораста гостей, потомки старинных родов наряжались в боярское платье и замирали в позах, а Маковский зарисовывал сцены, чтобы потом перенести их на холст.
Так родился и «Боярский свадебный пир». Маковский изобразил кульминацию застолья — момент, когда в палату вносят традиционное завершающее блюдо, жареного лебедя. Невеста на картине — жена художника, жених — он сам. Полотно сразу стало сенсацией: Павел Третьяков хотел его купить, но не сошелся в цене, и картину за огромные деньги приобрел американский ювелир. А спустя десятилетия «Пир» купил известный художник комиксов Роберт Рипли, который еще мальчишкой получил открытку с репродукцией этой картины.
Андрей Рябушкин: русский пир
Андрей Рябушкин пришел в искусство из крестьянской иконописной семьи. Талантливого подростка заметили и помогли перебраться в Москву, где он учился у Василия Перова. Получив за успехи право на пенсионерскую поездку, Рябушкин выбрал не заграницу, а русскую провинцию: ездил по старым городам, Новгороду, Угличу, Ярославлю, копировал фрески, изучал в музеях древнюю утварь, оружие, костюмы.
Городской суеты и художественных салонов он сторонился и почти всю жизнь прожил в деревне, в имениях друзей под Петербургом и Новгородом. «Пир богатырей» Рябушкин написал для столовой писателя и художника Ильи Тюменева, в чьем имении часто собирались любители русской старины. На холсте — княжеская горница в теплом свете свечей, стол, уставленный яствами и золотыми кубками, богатыри в кольчугах. Пир здесь не просто застолье, а образ мирной, сытой, защищенной жизни.
Илья Машков: снедь московская
Илья Машков родился в казачьей станице Михайловской на Хопре, старшим из девяти детей, в семье мелких торговцев, которые выращивали и продавали фрукты и овощи. Путь в искусство вышел долгим: учеба в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у Валентина Серова и Константина Коровина, исключение «за художественное вольнодумство» и, наконец, объединение «Бубновый валет». Его участники писали нарочито просто и ярко — крупными мазками и чистым цветом, отказавшись от гладкой манеры академической живописи. Эту манеру Машков довел до предела в двух больших парных натюрмортах — «Снедь московская: хлебы» и «Снедь московская: мясо, дичь». Совсем недавно отгремели голодные годы Гражданской войны, когда горожане сидели на скудном пайке. А к середине 1920-х страна ожила, рынки наполнились — и Машков пишет изобилие с почти детской радостью, любуясь коврижкой черного хлеба.
Другой основатель «Бубнового валета», Пётр Кончаловский, обращался к еде как к сюжету всю жизнь. Он увлекся росписью трактирных подносов и вывесками над лавками. Эту броскую манеру Кончаловский перенес в свои натюрморты: писал хлеб, фрукты, овощи, рыбу и дичь и часто раскладывал их на красном подносе.
Работы двух героев этого текста, Кончаловского и Рябушкина, сейчас можно увидеть вживую. «Пётр Кончаловский. Сад в цвету» — юбилейный проект к 150-летию художника в корпусе Бенуа Русского музея в Санкт-Петербурге. Это почти двести работ: ранние натюрморты времен «Бубнового валета», поздние полотна, портреты и, конечно, хлеба, фрукты и накрытые столы. «Передвижники 2.0» — проект о поколении Товарищества передвижных художественных выставок. После Репина, Сурикова и Поленова в Товарищество пришли художники, чьи имена сегодня знают куда хуже, — и Андрей Рябушкин с его «Пиром богатырей» один из них. Выставка открылась в Музее изобразительных искусств в Великом Новгороде, летом переедет в Ростовский кремль, а осенью — в Троице-Сергиеву лавру. Оба проекта реализованы при поддержке банка ВТБ.