По материалам "Особой папки" Л. П. Берии (1946-1950)
Исследование темы принудительного труда в советской экономике - дело будущего. По сей день в научной литературе эта проблема лишь только обозначена1. Корни ее следует искать и в практике советского хозяйства, начиная с "военного коммунизма", и в его теории, начиная с труда Н. И. Бухарина "Экономические проблемы переходного периода". Как следует из работ О. В. Хлевнюка, первое решение об использовании труда заключенных было принято Политбюро ЦК ВКП(б) 27 июня 1929 года. Отныне в специально учреждаемые исправительно-трудовые лагеря ОГПУ передавались все осужденные на три года и больше. Тогда же Политбюро предопределило и стратегические перспективы принудительного труда. Решено было развивать сеть лагерей в отдаленных районах СССР с целью их колонизации.
Осужденные на срок до трех лет оставались в ведении НКВД союзных республик в специально организованных сельскохозяйственных и промышленных колониях. С самого начала существования системы принудительного труда обнаружились и присущие ей проблемы: "заключенные, которых еще совсем недавно не знали чем занять, превратились в один из самых дефицитных ресурсов" и даже стали в 1930 году предметом ведомственного конфликта между ОГПУ СССР и НКВД РСФСР2.
Подобно царскому ведомству внутренних дел эпохи Милютина и Столыпина, послевоенное НКВД/ МВД стало сверхминистерством и контролировало большую часть "внутренних дел" государства. Кроме всего прочего, в ежедневной хозяйственной практике это ведомство выступало полноправным представителем государства-собственника, владельцем рабочей силы заключенных ГУЛАГа, а также военнопленных и интернированных ГУПВИ (Главного управления по делам военнопленных и интернированных).
"Парад побежденных" 17 июля 1944 года в Москве (СМОТРЕТЬ ФОТО)
Уникальное положение сверхминистерства зафиксировали "Особые папки", которые велись Секретариатом НКВД/МВД для высшего руководства страны. Начиная с 1944 года в них откладывалась вся переписка ведомства с высшими партийными и государственными органами, а также персонально с И. В. Сталиным, В. М. Молотовым, Г. М. Маленковым, Н. С. Хрущевым и - с 1946 года - Л. П. Берией. С 1946 года статус бывшего шефа НКВД повысился: в качестве заместителя Председателя Совета Министров Берия начал курировать наряду с вопросами безопасности и внутренних дел проблемы тяжелой промышленности и инфраструктуры и сосредоточил в своих руках почти всю сферу принудительного труда. Материалы "Особой папки" Берии позволяют детально исследовать историю высшего, общегосударственного руководства трудовым использованием.
Читайте "Родину" в Макс - подписаться
В последние месяцы войны из фронтовых лагерей Красной Армии в ведение НКВД начали поступать массы военнопленных. К ним добавилось немецкое и японское население, мобилизованное советской администрацией для работ в составе рабочих батальонов МВД, на территории СССР.
В докладной записке МВД на имя Сталина и Берии сообщается, что "в соответствии с постановлениями ГОКО от 16 декабря 1944 года № 7161сс и от 29 декабря 1944 года № 7252сс все трудоспособные немцы в возрасте - мужчины от 17 до 45 лет и женщины от 18 до 30 лет, находившиеся на освобожденной Советской Армией территории Румынии, Венгрии и Югославии, были мобилизованы и интернированы с направлением в СССР (…) По постановлению ГОКО от 3 февраля 1945 года № 7467сс, в целях пресечения террористических выступлений и диверсионной деятельности немцев, оставленных немецким командованием в тылу продвигающихся частей Советской Армии, дополнительно были интернированы все годные к физическому труду и способные носить оружие немцы - мужчины, находившиеся в тылу 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов (Верхняя Силезия и Восточная Пруссия) - с направлением их на работы на предприятия Наркоматов, нуждающихся в рабочей силе и имеющих возможность обеспечить прием, размещение и трудовое использование этого контингента". Мобилизованные находились в ведении НКВД и были объединены в рабочие батальоны по 1000 человек под руководством 12 кадровых армейских офицеров каждый.
Инициатором этих решений выступил НКВД Массовому интернированию немцев предшествовала отправленная по поручению Сталина специальная миссия заместителя наркома внутренних дел Аполлонова и начальника Главного управления войск НКВД по охране тыла Горбатюка в освобожденную часть Восточной Европы в декабре 1944 года. По итогам обследования 15 декабря 1944 года шеф НКВД обратился к Сталину и Молотову с докладом. В нем сообщалось, что миссия учла 551049 немцев, в том числе мужчин в возрасте от 17 до 45 лет - 97484. Берия писал: "Мобилизацию немцев для работ в СССР представляется целесообразным провести из числа мужчин в возрасте от 17 до 45 лет. Учитывая наличие некоторого количества нетрудоспособных по разным причинам, количество подлежащих мобилизации для работ в СССР трудоспособных немцев можно установить до 70 тысяч. (…) Оформление мобилизации в Румынии, Болгарии и Югославии провести распоряжениями военных властей этих стран. (…) Мобилизованных немцев направить для работы по восстановлению угольной промышленности Донбасса и черной металлургии Юга"3.
К 1 сентября 1945 года число интернированных достигло 208239 человек (см. табл. 1-2).
Подобные меры во второй половине 1945 года были распространены и на часть японского гражданского населения Дальнего Востока.
Читайте также:
Японец задумал увезти из России останки всех военнопленных соотечественников
Часть военнопленных оставалась в рабочих батальонах Министерства вооруженных сил (МВС), но подавляющее большинство нового контингента перешло в монопольное владение МВД, Впрочем, все вопросы содержания и трудового использования военнопленных в составе рабочих батальонов МВС также подлежали контролю со стороны МВД.
К февралю 1946 года, с завершением вывоза японских военнопленных из Китая и Кореи в СССР, общая численность военнопленных в лагерях ГУПВИ/МВД и рабочих батальонах МВС составила 2 млн. 228 тыс. человек, в том числе 1 млн. 645 тыс. с советско-германского фронта и 583 тыс. японцев.
Благодаря военнопленным и интернированным количество трудовых ресурсов, подлежавших принудительному использованию в сталинской экономике, в 1945 году достигло рекордной цифры 3 млн. 900 тыс. человек, при этом доля тех, кто оказался в сталинских лагерях в результате войны, более чем в 1,5 раза превысила долю советских заключенных (здесь, правда, не учтены данные о так называемых спецпереселенцах из числа репрессированных народов, "кулаках" и др.). В 1946 году эти показатели в общем сравнялись (см. табл. 3).
Интересно, что после репатриации военнопленных и интернированных из СССР сталинское государство вынуждено было сохранять средний уровень числа заключенных: в 1951 году - 2528 тыс. человек, в 1952-м - 2504 тыс., в 1953-м - 2468 тыс. Понятно, что пополнение мест заключения поддерживалось вне зависимости от реального уровня преступности.
После войны военнопленным и интернированным принадлежала роль основного трудового ресурса советской экономики, ведь в 1945 году доля лиц принудительного труда среди экономически активного населения СССР превышала 12 процентов. Имея в виду чрезвычайно высокую степень милитаризации советской экономики (по разным оценкам, до 80 процентов валового национального продукта), а также широкое распространение "двойных технологий" (когда, например, вагоностроительный завод производил не столько вагоны метро, сколько военную технику), следует заключить, что практически все основные отрасли советского хозяйства были нацелены на массовое применение "внеэкономических методов" использования рабочей силы. Суровые климатические условия основных добывающих регионов СССР, создание новых промышленных центров в отдаленных районах страны, жесточайшая нехватка железнодорожных и шоссейных дорог, наконец, масштабное военное строительство - все это только обостряло потребность в дешевой рабочей силе.
"Парад побежденных" 17 июля 1944 года в Москве (СМОТРЕТЬ ФОТО)
Два миллиона военнопленных, поступивших в течение 1945 года в распоряжение НКВД, не могли управляться при помощи старых схем. Карьерный взлет Берии от наркома внутренних дел до заместителя Председателя Совета Министров СССР (декабрь 1945) и назначение наркомом (с февраля 1946 года - министром) внутренних дел С. Н. Круглова совпали с новыми порядками в деле трудового использования военнопленных.
По аналогии с Главным управлением лагерей НКВД (ГУЛАГ) было создано Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ). Центральному органу были жестко подчинены управления (отделы, отделения) по делам военнопленных и интернированных (на уровне краев, областей, союзных и автономных республик), в ведении которых, в свою очередь, находились лагеря НКВД для военнопленных.
Марш пленных немцев по улицам Киева, 16 августа 1944 года (СМОТРЕТЬ ФОТО)
29 сентября 1945 года было введено в действие "Положение о трудовом использовании военнопленных". Согласно ему, распределение рабочей силы по конкретным хозяйственным объектам осуществлялось по решениям ГОКО (впоследствии Совета Министров) и НКВД. При этом стройки и предприятия, на которые направлялись военнопленные, выступали в качестве хозяйственных органов-работодателей ("хозорганов"), а НКВД в лице лагерей военнопленных качестве владельца ("поставщика") рабочей силы. Лагерям НКВД "хозорганы" (через платежи в бюджет или непосредственно на счет лагеря) платили за труд используемых ими военнопленных, а лагеря платили "хозорганам" за услуги по содержанию военнопленных. Рабочая сила предоставлялась "хозорганам" лишь с санкции ГУПВИ, после заключения типового договора с лагерем и выполнения ряда условий, среди которых главным было наличие обустроенного жилья для военнопленных, транспорта, а также конкретных производственных заданий и объектов НКВД. За лагерной администрацией сохранялось формальное право отзывать рабочую силу при нарушении "хозорганом" одного из предварительных условий или при задержке оплаты за использование рабочей силы. От лагеря требовалось поддержание стабильного числа ("явочной численности") работающих на объекте, сохранение их работоспособности. Поэтому одной из главнейших забот органов НКВД было физическое состояние военнопленных: их жилищные условия, снабжение, питание, медицинская помощь, использование по специальности, охрана труда, длительность рабочего времени. Это становилось все более важным по мере репатриации и физической убыли военнопленных и интернированных, обострения дефицита рабочей силы. Парадокс состоял в том, что НКВД, созданный как карательное учреждение, теперь должен был превратиться в ответственного за "эффективное" использование подневольных работников.
Читайте также:
Как использовался труд японских военнопленных в промышленности Дальнего Востока и Восточной Сибири
Распределение военнопленных германской армии и ее союзников еще не было завершено, когда осенью 1945 года в распоряжение ГУПВИ начали поступать первые из 500 тысяч японских военнопленных. Однако к единовременному приему и содержанию столь больших масс военнопленных ГУПВИ оказалось неподготовленным. Первая же зимовка принесла с собой истощение, болезни и высокую смертность среди военнопленных, в первую очередь японцев, не приспособленных к суровым условиям Дальнего Востока и Сибири. Прямо-таки примерно-педагогический характер носили два декабрьских приказа по НКВД. Приказ № 0298 от 10 декабря сообщал о предании суду военного трибунала руководителей Тульского лагеря N 323, виновных в распространении среди военнопленных сыпного тифа. А приказ № 001493 от 15 декабря информировал о взысканиях, наложенных на начальников управлений лагерей № 204, 399, 418 за высокий уровень заболеваемости и смертности среди содержащихся в них военнопленных…
Впервые озабоченность физическим состоянием и смертностью военнопленных руководство НКВД проявило еще в начале 1943 года; позже были введены три категории трудоспособности военнопленных. Но хозяйственных нормативов трудоспособности не было. Только в начале 1945 года, когда по результатам проверки на предприятиях угольной промышленности было зафиксировано, что среднее число работающих военнопленных здесь составляет 60-65 процентов от списочного состава, приказом НКВД было установлено, что "вывод трудового фонда на работы" не должен быть менее 80 процентов6.
С 1946 года все заметнее становится дефицит принудительной рабочей силы, и материалы "Особой папки" Берии позволяют в деталях проследить эту динамику. В течение января - июля 1946 года руководство НКВД/МВД издало более десяти приказов и директив о мерах по оздоровлению и улучшению содержания военнопленных.
Как показывает анализ автографов Берии на поступавших к нему документах, а также резолюций Круглова и его заместителей, отношение МВД к проектам распределения рабочей силы зачастую зависело от личных указаний Лаврентия Павловича. Первым примером становления солидарной политики Берии и МВД можно считать ряд документов "Особой папки" о распределении военнопленных японцев. Так, 31 января 1946 года НКВД с подачи Берии отклонил просьбу секретаря ЦК КП(б) Киргизии Боголюбова о выделении военнопленных японцев на строительство железной дороги Кант- Рыбачье в Киргизской ССР. А 3 мая МВД отказалось удовлетворить ходатайство секретаря Хабаровского крайкома Назарова о дополнительном направлении в край 10 000 японцев7. Все это МВД сопроводило своими предложениями о дополнительном обеспечении японцев зимней одеждой и обувью. Тогда же появился проект перевода японцев в более привычные для них климатические условия - в Закавказье.
18 июня 1946 года в постановлении СМ СССР № 1263-519сс речь шла уже "об отправке на родину больных и нетрудоспособных военнопленных немецкой и других западных национальностей". Во исполнение этого решения 12 июля МВД предложил Берии репатриировать 20 800 нетрудоспособных интернированных немцев, занятых в угольной промышленности.
Читайте также:
Японские пленные тепло поблагодарили за нахождение в советском лагере
Разумеется, перед МВД и его клиентами тут же возникла проблема: кем заменить больных и немощных. При участии угольных министерств 17 декабря 1946 года МВД подготовило проект постановления Совмина о направлении вывозимых из германских тюрем в СССР 27 500 трудоспособных немцев-мужчин для работы в угледобыче и шахтном строительстве взамен репатриируемых8.
Чувствуя недостаточность перечисленных мер, 20-21 декабря 1946 года МВД направило Берии проект постановления ВС СССР "Об условно-досрочном освобождении из мест заключения МВД СССР 175 000 человек, подлежащих направлению для работы в промышленности". А 30 декабря уже был готов и проект одноименного указа Президиума Верховного Совета9.
Тем с большей легкостью МВД отказывало практически всем просителям, рискнувшим прибегнуть к посредничеству Берии. В ходу была элементарная волокита. Именно так рассматривались бумаги министра химической промышленности М. Г. Первухина. 9 марта 1946 года он обратился к Берии с просьбой поручить МВД организовать при Лисичанском химкомбинате лагерь для военнопленных и интернированных. Ходатайство прошло положенную ему цепочку сверху вниз: от Берии к Круглову, от Круглова к его заместителю Чернышеву и, наконец, к начальнику ГУПВИ Кривенко. 18 марта последний дал отрицательное заключение, но лишь 6 апреля его подписал Круглов10.
Вопрос с рабочей силой решался положительно, если Берия кодировал прошение. Например, на письме секретаря Воронежского обкома Тищенко от 9 апреля 1946 года о дополнительном выделении на строительство завода СК-2 500 военнопленных Берия написал Круглову: "Прошу рассмотреть и помочь". Рядом появилась резолюция Круглова Чернышеву: "Переговорите со мной". И уже 1 мая Берия получил положительный ответ МВД11.
Обычно Берия направлял бумагу Круглову (реже - Круглову и ходатаю "на совместное решение"): если с нейтральной резолюцией, то на его личное усмотрение (что, как правило, заканчивалось отказом), если с просьбой помочь - то для положительного решения.
Примечательно, что к лету 1946 года резко сократились сроки рассмотрения названных просьб: к тому времени произошел практический переход основных рычагов управления трудовым использованием в руки Министерства внутренних дел. Уже 10 июля 1946 года появилась директива МВД № 156сс, согласно которой запрещался перевод военнопленных с одних работ на другие без ведома МВД СССР.
Читайте также:
Как немецкие военнопленные отреагировали на приговор нацистской верхушке
Начавшаяся с репатриацией военнопленных цепная реакция дефицита затронула и традиционную для еще довоенного советского хозяйства систему принудительного труда - ГУЛАГ. В применении к строительству электростанций, чья технология основывалась на массовом применении неквалифицированного физического труда, это значило сокращение масштабов работ (и в перспективе кризис самой технологии). Неудивительно, что МВД с готовностью отказывалось от руководства советской экономикой: тому способствовали и нехватка рабочей силы, и дефицит сил для ее охраны.
Потом, уже после Сталина, на подмогу принуждению пришли "комсомольские призывы" на целину и строительство БАМа, "северные надбавки" и многомиллионные отряды стройбата. Но и это не помогло советской экономике. Кризис нарастал…
Читайте также:
Как военнопленные и репатрианты работали на восстановлении Сталинграда
- 1. См.: Хлевнюк О. Принудительный труд в экономике СССР. 1929-1941// Свободная мысль. М., 1992. № 13.
- 2. Хлевнюк О. В. Политбюро. Механизмы политической власти в 1930-е годы. М., 1996. С. 28-29.
- 3. ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 68. Л. 144-147.
- 4. Источник: ГАРФ, Ф. 9401. Оп. 2. Д. 235. А. 342; Д. 172. А. 193.
- 5. Источник: Knoll H. Oesterreichische Kriegsgefangene und Internierte in sowjetischer Hand//Gefangen in Russland. Die Beitrage des Symposions auf der Schallaburg 1995. Graz-Wien, 1995. S. 17; "оценка автора.
- 6. Сборник приказов и директив НКВД СССР по трудовому использованию военнопленных в лагерях НКВД. М., 1945. С. 70-72.
- 7. ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 144. Л. 175, 227-230; Д. 147. А. 202.
- 8. Там же. Д. 148. Л. 311-316; Д. 152. A. 317-320.
- 9. Там же. Д. 152. А. 467-468, 480-481.
- 10. Там же. Д. 145. А. 366-372. Подобным же образом было отказано и заместителю председателя Калининского облисполкома, председателю Полтавского облисполкома, секретарю Хабаровского крайкома и заместителю председателя Хабаровского крайисполкома, министрам судостроительной промышленности, транспортного машиностроения, жилищно-гражданского строительства, заместителю министра промышленности строительных материалов, начальнику Северо-Западного управления Главнефтегазстроя Министерства строительства топливных предприятий и т. д.
- 11. Там же. Д. 146. Л. 337-339. Точно так же была удовлетворена просьба начальника Главгазтоппрома при Совете Министров СССР Матвеева о возобновлении вывода военнопленных на сланцевоперерабатывающий завод в Кохтла-Ярве (Эстонская ССР) в количестве 650 человек. Причиной тому было недвусмысленное мнение Берии, прозвучавшее в его резолюции Круглову от 3 февраля 1947 года: "Прошу рассмотреть вместе с т. Матвеевым и помочь ему". Слова Берии: "Прошу рассмотреть и помочь Министерству речного флота" помогли заместителю министра речного флота Черевко закрепить 500 военнопленных на строительстве Сталинградского порта. А резолюция на письме министра авиационной промышленности Хруничева: "Прошу Вас оказать заводу № 95 необходимую помощь. На этот завод возлагается серьезное специальное задание" сохранить рабочую силу на строительстве завода № 95 треста № 20 (г. Верхняя Салда).