Представьте бомбардировщик, у которого не закрывается люк. Не потому что сломался, а потому что бомба внутрь попросту не помещается. Половина её торчит наружу, створки наваливаются на стальной бок и замирают, не дойдя друг до друга. И вот с таким грузом под брюхом тяжёлая машина разбегается по полосе и уходит в небо.
Так выглядел один из самых странных эпизодов нашей авиации времён Великой Отечественной, и связан он с бомбой по прозвищу "пятитонка".
Что такое ФАБ-5000НГ
Полное имя у неё было другое, ФАБ-5000НГ. Цифра 5000 означала вес в килограммах, по которому бомбу и считали, хотя снаряжённой она весила около 5,4 т. В длину 5,2 м, в поперечнике метр. Поставь стоймя, выйдет с двухэтажный дом.
Человек, который её придумал
А буквы "НГ" достались ей от инициалов человека, который её придумал. Звали его Нисон Гельперин, и был он не оружейником, а профессором-химиком, по чьим учебникам не одно поколение студентов осваивало химическую технологию.
Перед войной его бюро занималось делом, в которое сегодня трудно поверить, делало авиабомбы из железобетона. Металла в стране не хватало, и корпуса отливали из бетона с тонкой арматурой. Испытания показали, что по силе взрыва такие бомбы почти не уступают стальным.
Как родилась идея
А пятитонную громадину Гельперину поручили уже в разгар войны, в 1942 году, и в очень сжатые сроки. Сама идея сверхбольших бомб выросла из чужого провала.
Перед тем у нас пробовали переделать старый бомбардировщик ТБ-3 в управляемый снаряд, набить взрывчаткой и навести на цель, но затея не пошла.
Тогда рассудили иначе, раз летающую бомбу из самолёта не выходит, пусть самолёт просто донесёт бомбу. Очень большую.
Единственный самолёт в стране
Бомбы были готовы, и заодно придумана хитрая оснастка, чтобы такую тяжесть поднять и подвесить. Но дальше встал вопрос, на чём её вообще нести. Во всей стране нашёлся ровно один подходящий самолёт, тяжёлый четырёхмоторный Пе-8. Других просто не было.
И даже он к такому грузу готов не был. Бомба не влезала в отсек, хвостовое оперение упёрлось в края, и его обрезали на 35 см. Корпус прятался внутри только наполовину. Створки люка ложились бомбе на бок и до конца не сходились.
Перегруз выходил больше тонны сверх того, что машина считала своим пределом, а поднимали бомбу в отсек шестью лебёдками, руками такое не сдвинешь.
Начинка
Внутри был не простой тротил. Гельперин собрал особую смесь из тротила, гексогена и алюминиевой пудры. Алюминий клали не для веса, а для жара, он растягивает вспышку и поднимает температуру.
Такой начинки в бомбу входило около 3,2 т, и позже эту же смесь стали ставить и в другие крупные бомбы.
Начинка оказалась такой прожорливой, что одна бомба съедала больше взрывчатки, чем целый снаряжательный завод выпускал за сутки. Поэтому заряжали каждую "пятитонку" неделю.
Взрывчатку подвозили частями на дальнюю охраняемую площадку и понемногу заполняли корпус. Семь дней работы ради одного-единственного сброса.
Испытания под Москвой
Весной 1943-го бомбы повезли на полигон под Москвой. Сперва проверяли простое, выдержат ли крепления, как поведёт себя машина на взлёте и в воздухе.
Оказалось, взлетает нормально и в управлении не капризничает. Просела только скорость на ровном ходу, торчащая наружу бомба портила обтекаемость.
Потом сбросили две. Первая упала на поляну. Воронка вышла неглубокая, зато траву вокруг сорвало и выжгло на приличном расстоянии во все стороны. Пни, что стояли на поляне, обгорели, а часть из них занялась огнём. И всё это от одного удара с неба.
Вторую сбросили в густой строевой лес. Взрывной волной снесло и раскидало около 600 деревьев. Не веток, не верхушек, целых деревьев со стволами в руку толщиной и куда толще. Дальше, ещё на несколько десятков метров, валило примерно каждое третье дерево.
Воронка у "пятитонки" получалась мелкой, в землю бомба почти не уходила. Так и было задумано. Взрыватели ставили на мгновенный подрыв, чтобы рвануло сразу, не зарывшись.
Тогда волна шла не вниз, в грунт, а стелилась вдоль земли, широко, во все стороны. Для удара по фортам и плотной застройке это было дороже любой глубокой ямы.
Первые боевые вылеты
Военные посмотрели на это и решили, что бомба годится. Первый боевой вылет состоялся летом 1943-го, в небе над Курском и Орлом. Два Пе-8 вышли на железнодорожную станцию под Орлом.
Одного захода хватило, чтобы снести сразу 100 м путей вместе со стоявшими на них вражескими вагонами и платформами, счёт шёл на десятки.
Потом попробовали сбросить бомбу прямо на наступающие колонны противника. Но быстро поняли, не для того она. "Пятитонка" создавалась рушить долговременные укрепления, а не гоняться за войсками в поле, да и передовая была рядом, при таком взрыве недолго задеть своих.
Пробовали бить и по дальнему тылу врага, но перегруженный Пе-8 терял скорость и поворотливость, превращаясь в лёгкую добычу для вражеских истребителей. От таких вылетов отказались.
Крупные неподвижные цели
Тогда бомбу развернули на то, ради чего и делали, на крупные, неподвижные цели. В феврале 1944-го две "пятитонки" легли на Хельсинки, под ними перестали существовать военный завод и железнодорожные мастерские.
В марте одна-единственная бомба под украинским Браиловом на несколько дней остановила всё движение по железной дороге, чинить там было уже нечего. Один сброс, и узел стоит.
Город-крепость
Но самой громкой целью стал Кёнигсберг, город-крепость с поясом фортов, который немцы держали за неприступный. Одну из первых "пятитонок" сбросили на его укрепления ещё в конце апреля 1943-го, а вёл машину экипаж лётчика Перегудова.
О точной дате того вылета историки спорят до сих пор, ведь бомба тогда ещё толком не вышла из испытаний.
Сами испытатели в своё время отдельно отметили то, что на войне оказалось важнее размеров воронки, боковые взрыватели и развитая система детонаторов делали волну настильной, она шла низко и широко, накрывая куда больше, чем летели осколки.
Ради этого свойства "пятитонку" и слали туда, где стояли форты и тесные кварталы.
Последнюю такую бомбу форты Кёнигсберга приняли на себя 7 апреля 1945 года, за месяц с небольшим до Победы.