Несмотря на события в мире, каждый из нас живет и свою личную жизнь с ее кризисами и успехами. Последние порой могут вскружить нам голову, а могут — расстроить. Почему мы можем печалиться, когда исполняется мечта, и почему это нормально, «Таким делам» рассказала психолог, гештальт-терапевт и специалист по работе с острым и хроническим горем Нина Тимошенко.
Исполнение мечты — это и приобретение, и потеря
Чтобы объяснить, что такое незамеченное горе, я расскажу две истории. В первой: женщина, у нее есть муж, с которым они давно хотели ребенка и долго готовились к его появлению. И вот дитя рождается, семья счастлива! Но уже через несколько недель женщина начинает горько плакать и говорить, что хочет все вернуть обратно.
История вторая. Мужчина из провинциального города, который много лет мечтал вырваться и переехать в Москву. Он тяжело работал, старался, устроился на новую должность, перевез семью, дети пошли в школу. Все благополучно. Но как-то вечером он приходит и говорит жене: «Я хочу в свой город вернуться”.
В обеих историях, у людей сбылись мечты, но им почему-то тяжело и плохо. Почему?
Дело в том, что когда мы что-то выбираем, мы неизбежно от чего-то отказываемся. Маленький провинциальный городок, из которого хотелось вырваться, оказывается вдруг уютным и привычным: там всегда знаешь, кому позвонить, где купить вкусные пирожные, здесь любят и знают. Что-то в этом городе вызывало раздражение и скуку, а что-то, как выясняется, человек любил.
Переехав в большой город, мужчина проделал огромную работу, но на этом не все — он продолжает постоянно осваивать новизну: искать подходящие маршруты, запоминать номера нужных автобусов, привыкать к другим продуктам в магазине, водить в выходные детей туда, где сам не бывал.
Любая новизна — это стресс. А значит, и улучшение жизни — это тоже стресс
Одновременно с этим в ситуации улучшения жизни и освоения новых привычек и правил психика человека вынуждена делать еще одну важную работу — по расставанию с прошлым. Оно могло казаться нам надоевшим, как домашний вытертый свитер в катышках, который давно бы надо заменить на стильную пижаму, но вместе с тем он привычный, родной, освоенный телом, и в нем хорошо и спокойно.
Эти два психических процесса: горевание и освоение нового, — очень истощают. В этот период человеку может казаться, что он чувствует себя необоснованно уставшим.
Порой, если человек делится с кем-то тем, что он скучает по своему провинциальному городку и ему не хватает его предсказуемости и понятности, в ответ он может услышать: “Скучаешь — возвращайся обратно”. Но, скорее всего, человеку не нужно возвращаться, ему нужно потосковать, ему нужно побыть с этими воспоминаниями и, не спеша, с ними проститься. В этот период человеку часто нужна возможность поделиться своей печалью, и в ответ не получить советов о том, как действовать.
В таких случаях нам грустно, потому что произошли изменения, которые требуют осмысления. Осмысление этих изменений — это и прощание с прошлым, и признание, что появилось новое.
Если говорить о женщине, которая родила долгожданного ребенка, то важно понимать, что она не только обрела счастье, но также потеряла свою свободу и независимость. Она потеряла свое добеременное тело, привычную внешность, а вместе с улыбками ребенка и этой младенческой нежностью, в ее жизни появились бессонные ночи, страх, грудь, которая болит, шрам от кесарева и непонимание, почему ребенок кричит.
Я думаю, что мечты, к которым мы стремимся, обычно состоят из прекрасных приобретений, но мы редко бываем готовы к тем трудностям и тревогам появляются вместе с исполнением этих желаний. Это приводит к разочарованию, и нам может казаться, что лучше бы ничего не менялось, что мы сделали ошибку, переехав в город мечты или родив долгожданного ребенка.
Но это не так — скорее всего, ошибки нет, и мы проживаем нормальный процесс горевания о том, какую жизнь мы потеряли, даже если долго хотели ее изменить. Выбирая что-то хорошее, от чего-то другого мы отказываемся. А там, где мы от чего-то отказываемся, мы имеем право печалиться.
Несбывшаяся мечта — тоже горе
Есть другой тип незамеченного горя — это ситуации, когда у нас что-то не случилось или что-то стало невозможным. Если продолжать аналогию на примерах наших героев, то это не отказ женщины от свободной нематеринской жизни в пользу материнской, а случаи, когда стать матерью не получилось. Никто не умирал, никого не бросали, а просто беременность не пришла.
Другой пример: человек хотел жить в какой-то стране, готовился к этому, но переехать туда не получилось. Это такое незамеченное горе, когда что-то очень желанное, куда было инвестировано много надежд, усилий, времени и денег, в нашей жизни не случилось.
Кому-то может показаться, что если у нас чего-то не было, то мы это и не теряли, а значит, и горевать по этому не имею права.
Но на самом деле даже если чего-то не существует в физическом мире, это может существовать в психическом — занимать место у нас в душе
В случае с женщиной, которая не забеременела, она фантазировала, какой будет ее жизнь с младенцем. Мечтающий об эмиграции человек думал о том, как именно он бы жил в любимой стране. Это значит, что желанное задолго до реализации уже существует внутри нас и занимается там место. Следовательно, когда мы понимаем, что желание не исполнится, мы переживаем утрату части своего будущего, своей идентичности, которую еще не приобрели: не стать матерью или жительницей желанной страны. И это то, что необходимо оплакать.
Мы часто недооцениваем силу, которую имеет над нами несбывшееся. Оно обладает эффектом незавершенного действия: то, что было прервано и не закончено, остается в памяти гораздо дольше, чем то, что было спокойно завершено.
Так, если у меня не получилось отгоревать мое неслучившееся будущее, то это будет влиять на то, как я живу дальше. Скорее всего, в таком случае я не смогу так же рьяно вкладываться в новые планы, так же полнокровно жить в направлении другого будущего. Как будто что-то внутри меня будет говорить: «Не надо вкладываться ни во что, оно не получится, и тебе будет больно”.
Чтобы это перестало на нас влиять, очень важно забрать себя из неслучившегося будущего: присвоить себе свою мощь, свои силы, свою возможность мечтать и планировать. Даже если что-то не было сделано, нужно заметить свои огромные усилия, свое упорство.
Горевание — это важно
В постсоветской культуре не принято полноценно горевать — вместо этого люди скорее отдаляются от случившегося, забывают, с глаз долой — из сердца вон. Так часто поступают с детьми: была одна школа, перевели в другую, — все, забудь старую, ищи друзей в новой, привыкай. Не надо вспоминать прошлое, его не изменить. Но дело в том, что в человеке воспоминания, напряжение и печаль никуда не деваются.
Как терапевт я часто работаю с историями из далекого прошлого, например, когда человека в детстве не взяли на прощание с бабушкой или дедушкой, и никак это с ним не обсудили. То есть для ребенка любимый человек просто исчез в неизвестность. Будто почти дочитал книгу до предпоследней страницы, а последнюю вырвали и сказали: “Не надо тебе это знать, бери следующую книжку”. Но так это не работает, люди любят дочитывать книжки до конца.
Если продолжать метафору, то дочитывание книги — это осмысление того, что было и что закончилось. Когда ребенок, которого перевели в новую школу, может поговорить с мамой о том, что старая школа была неплохая, что у него там были товарищи, а еще дорога от дома была красивая и проходила через парк. Ребенку важно донести до близкого, что ему сейчас очень грустно, что больше он не будет ходить в ту школу по тому парку. И печалиться для него сейчас нормально.
Идея, что не нужно смотреть на то, что потеряно, рождается из мысли, что каждый раз будет одинаково больно
Сколько раз посмотрел и вспомнил — столько раз невыносимая боль. Но это не так. Боль трансформируется, успокаивается, особенно если рядом есть человек, который скажет: «Я вижу твою боль, я переживаю за тебя, я с тобой». И тогда печаль сменяется светлой грустью: “Хорошо, что эта мечта у меня была. Я не могу переехать в ту страну, но я могу ездить туристом или смотреть фильмы на языке этой страны, преподавать язык, который я выучила”. Результата не получилось, но я могу присвоить себе путь, который я прошла, а также опыт и знания, которые приобрела. Но это возможно только после оплакивания.
Ежедневные утраты
Мне кажется, что у людей на постсоветском пространстве есть негласная договоренность не говорить о плохом. Возможно, это связано со стыдом: если с кем-то случилась беда, то этот человек не очень в порядке, и поэтому вежливым будет не замечать то, что с ним произошло. Считается, что самое хорошее, что можно сделать для человека, — это сделать вид, что его беды не существует. Есть даже выражение: “Не бередить раны”.
Со временем в России это стало меняться. Я вижу это по воспитанию детей: современные родители приучают их, что провалы и утраты — это естественная часть жизни, про которую надо говорить. Например, если у ребенка не получилось налить молока, его успокаивают: “Сейчас не получилось, но мы попробуем еще раз и тогда получится”.
Каждый день мы переживаем утраты разной степени. Например, из-за вечерней работы не успеть в спортзал — это потеря, или из-за экономического кризиса больше нет возможности взять ипотеку — это потеря.
В условиях жизни заложены ошибки, провалы и неудачи, и важно уметь с ними справляться, оплакивая их
Знаю случай, когда уже у взрослого человека умерла бабушка, когда он был в командировке, и родственники не сообщили ему об этом — объяснили, что не хотели отвлекать от работы. Получается, что человек вернулся домой, а бабушку уже похоронили, и у него не случилось прощания. Не желая тревожить, его в итоге оставили в неведении, не дали сделать важный выбор о том, что для него в приоритете: остаться в командировке или прервать ее, чтобы быть с близкими, когда они в трауре.
Выживание, а не жизнь
На культуру горевания влияет и исторический опыт — например, после Второй мировой войны людям некогда было оплакивать потери, потому что нужно было выживать, работать и кормить детей. Нужно было взять себя в руки и несмотря ни на что пойти работать. А ведь это в большой степени привычный нам способ обращения с утратами.
Опасность такого способа в том, что когда человек годами и десятилетиями живет, игнорируя утраты и потери, есть риск, что жизнь, в которой много непрожитого горя, будет похожа на выживание. Такой человек может хорошо функционировать, но у него будет потеряны чувство счастья, возможность влюбляться, мечтать, вкладываться в свои мечты. Потому что он будет бояться пережить очередную потерю, с которой не понятно как обойтись и куда ее в своей психике расположить. В такой функциональной жизни очень мало радости.
Наша психика устроена так, что мы не можем заблокировать только тяжелые чувства, вместе с ними блокируется и способность очаровываться, верить в хорошее, быть счастливым.
Непредсказуемый мир и сожаление
Еще один тип незамеченного горя — ситуации, когда человек оплакивает то, что он когда-то не сделал, о своей какой-то другой жизни, которую он не выбрал и не прожил. Это состояние может быть и в 30 лет, и в 60 лет. Тут мысли звучат так: “Надо было тогда поступать в институт”, “Зря я тогда не переехал”, “Почему я испугалась поменять профессию?”.
Я думаю, что это можно назвать своеобразным ретроспективным планированием, когда вместо будущего, человек живет прошлым: “Надо было тогда сделать” вместо “Я планирую это сделать”. В этом случае человек находится в постоянном сожалении и обвинении себя.
Я вижу это как архаичную попытку нашей психики проконтролировать непредсказуемый мир. Каждый день мы живем в условиях недостатка информации и пытаемся сделать лучшее из того, что возможно для нас сегодня. По прошествии лет нам становится понятно, что совсем чуть-чуть не хватило информации, и мы думаем: “Если бы я тогда знал, я бы поступил иначе”.
Мы как будто пытаемся совершить древний обряд и поговорить с богами: “Верните мне время назад, и я сделаю все правильно!”. А нам бы вместо этого сказать: “Е-мое, какой сложный мир и какие трогательные и хрупкие мы пытаемся пробраться через него, хотя у нас внутри такая буря из мотивов, приоритетов, установок, тяжелого опыта и вечно меняющейся реальности! И сквозь все это мы пытаемся жить свою жизнь!” Вместо этого мы себя критикуем, и редко кто говорит себе: «Боже, как хорошо, что я сделал это тогда, и вот это все-таки смог”.
Сожалеть о чем-то — это один из способов сохранять связь: пока я думаю и грущу о том, каким хорошим врачом могла стать, я немного принадлежу сообществу медиков, немного приближаюсь к людям, которые тоже считают врачебное дело лучшим на свете.
Можно попробовать прервать свое сожаление о прошлом и спросить, что возможно сейчас. Возможно, если не сожалеть о мечте, которая уже не сбудется, можно будет посмотреть в настоящее и узнать, что предлагает оно.
Текст подготовлен и опубликован при поддержке проекта Ad Rem — команды юристов, исследователей и психологов, выступающих против насилия, в защиту женщин и детей.
Спасибо, что дочитали до конца!
Текст: Нина Тимошенко
Помочь нам