Прочная, водонепроницаемая переборка отделяет машинное отделение от остальной части судна. Это чтобы судно оставалось на ходу, если даже остальная его часть будет затоплена в результате кораблекрушения. Но в каждом правиле есть исключения, без этого нельзя.
В этой мощнейшей переборке есть квадратное отверстие. Это вход в длиннющий технологический тоннель, что начинается в носовой части машинного отделения, а заканчивается в районе носовой надстройки и упирается прямо в форпик. Я медленно вращаю ручку на двери и толстая, стальная дверь движется на роликах по направляющим. Вход в тоннель открыт.
Лезть в этот тоннель вовсе не моя обязанность. Дело механика в ЦПУ (центральном посту управления) сидеть, а не по тоннелям лазить. Для этого в машинной команде мотористы есть. А Саша Коблев, мой подчиненный моторист, уперся, и хоть ты ему кол на голове теши. У него, видите ли, клаустрофобия, боязнь замкнутого пространства. Что же ты врачам об этом не говорил, когда медкомиссию перед рейсом проходил? Как пиво пить в пивной у входа в порт, так у него никакой клаустрофобии! Не можешь добиться исполнения дела своим подчиненным, делай работу сам. Важно, чтобы дело было сделано. Так в мореходке будущих судовых механиков учили!
Войти в этот тоннель никак нельзя. Потому что он размером один метр в ширину и один метр в высоту. Квадратный такой тоннель, но очень маленький. В тоннеле можно только ехать. Но вы не подумайте, там нет метро. А рельсы есть! Во всю длину тоннеля роль рельсов выполняют две трубы, на которую роликами опирается металлическая плоская тележка. Чтобы передвигаться в тоннеле, надо на эту тележку лечь лицом вниз, а потом руками хвататься за «рельсы» и подтягивать себя вместе с тележкой. Как вам такое средство передвижения?
Справа и слева вдоль тоннеля трубы самых разных размеров и кабели. Энергетические коммуникации. Мне надо этому хозяйству ревизию провести, потому что это мое заведование. Бывает, что протечки во фланцах надо устранить, или сальник у вентиля заменить. Поэтому я осматриваюсь и сам себя везу на этой тележке. Пять, десять, двадцать метров от входа отъехал, и сразу тихо стало. Шума грохочущего машинного отделения уже почти не слышно. Оглядываюсь назад, а вход в тоннель уже и не видно почти. Продолжаю движение.
Чем дальше двигаюсь, тем все тише становится. И мысли почему-то тревожные в голову стали приходить. Думаю, вот так в могиле, наверное, тишина жуткая. Потом в голову пришла мысль, а вдруг кто-то тот, кто не знает, что я в тоннеле, возьмет, и входную дверь задраит. Изнутри ее никак не открыть. И достучаться невозможно, никто не услышит в грохоте от дизель-генераторов.
Старпома вдруг вспомнил. Того самого, ну вы знаете про кого я? Что, не знаете? Был в нашем мортрансфлоте старпом (старший помощник капитана), очень опытный моряк, скоро капитаном мог стать. Одна только беда у него, очень дотошным был, все проверял тщательно. И вот во время стоянки в порту прислали бригаду рабочих-шабашников, как потом оказалось, разгильдяев, чтобы те форпик очистили.
А форпик, это носовая цистерна, обычно используемая под пресную воду. Я сам по молодости в форпик лазил. Главный механик меня посылал, чтобы шланг для откачки остатков воды в самое глубокое место затащить. Пробирался я со шлангом и фонарем в руке сквозь переборки и отсеки и все думал, а найду ли я выход из цистерны? Там переборки и переборки одна за другой, а между ними отверстия круглые. Немного пролезешь и уже глухо все, как в том месте, про которое я выше написал. Потом успокоился, так по шлангу же и вылезу, шланг меня из форпика выведет!
Работяги три дня форпик чистили, ил и грязь выгребали А ближе к обеду в последний день доложили старпому, что все готово, форпик чист, как не знаем что! Можно проверять! Старпом в это время очень занят был. Я, говорит, после обеда проверю. Рабочие и сами на берег сошли, обедать в портовую столовую пошли. А старпом обедать, видно, не захотел, ему же работу проверить надо. Он в рабочую робу переоделся, фонарик мощный взял, и в форпик полез. Наверное, в самую его отдаленную часть.
А тут работяги пришли с обеда, а старпома нет. Подождали немного, нет старпома. Наверное, он во время обеда залез в форпик, все проверил и в каюту к себе ушел. Давайте задраивать! Вот они люк скоренько на шпильки поставили и задраили на сорок гаек. И ушли окончание работы отмечать «солнцедаром» (это вино такое)!
А старпома никто на судне найти не может. Вахтенный матрос клянется, что с судна старпом не сходил. Ничего понять не могут. Судну в рейс выходить, а старпома нет. Прислали подменного судоводителя. Из отпуска, наверное, отозвали. А в форпик пресную воду закачали. И в рейс ушли.
Только позже вода из форпика перестала поступать. Когда в порт вернулись, форпик вскрыли. Тело старпома к приемному патрубку присосало. Такая нехорошая история получилась. Потом требования по технике безопасности ужесточили. Если моряк в танк (цистерну) или другое закрытое помещение забирался, то второй человек должен был его у выхода страховать, ждать. Но это так по инструкции. Что же, если я в тоннель полез, то Сашка Коблев вместо того, чтобы работу делать, должен у входа в тоннель дурака валять?
А я уже до середины тоннеля доехал. Только чувствую, сердце начало стучать так, будто из груди выскочить хочет, и из тоннеля этого убежать. И одышка появилась. Дышу, широко открывая рот, а воздуха не хватает. Может воздух не такой как надо? Может в нем кислорода не хватает? Да и откуда кислороду взяться в этом закупоренном пространстве!
Чувствую, вспотел весь, хотя в тоннеле не жарко, а даже наоборот, очень прохладно. А еще подташнивать стало и живот вдруг заболел.
Стал прислушиваться, будто поскрипывает что-то, где-то. А вдруг там случится что наверху, кораблекрушение, например? Тогда подволок (потолок) туннеля опустится, и меня здесь расплющит. А вдруг машинное отделение затопило уже, и сейчас в тоннель поток воды морской хлынет? А может я вахтенному механику забыл сказать, что я в тоннель полез, и он прикажет, для порядка, дверь в тоннель задраить?
А вдруг тележка моя с рельсов сойдет и ее заклинит здесь? Как я выбираться буду? Как, как, на карачках. А если у меня сердце прихватит? Так и буду в этом тоннеле долбаном валяться! Как они узнают? Как они меня отсюда вытащат? А вдруг внезапная смерть? Так и останусь здесь, пока нового механика не назначат! А он полезет тоннель осматривать и меня найдет!
Еду дальше, до конца тоннеля, а руки как деревянные. Перевернулся на тележке вверх лицом, отдышался, снова поехал. Вот и тупик. Хорошо еще, что ничего ремонтировать не надо было, в порядке все коммуникации. Развернулся на тележке лицом к выходу из тоннеля, руками в рельсы вцепился и покатился, полегоньку. Думаю, только бы живым отсюда выбраться. Больше вы меня сюда, в этот тоннель, никакими коврижками не заманите! Пусть лучше Сашка Коблев от своей клаустрофобии лечится, а не в море ходит!
Обратно ехать уже спокойнее. И дыхание вроде наладилось. Тошноты тоже больше не чувствую. Выбрался, наконец, из двери и на красный ящик с песком присел. Сижу и улыбаюсь. Что это со мною было? Неужели она самая, клаустрофобия?
Книжки потом полистал, статьи почитал. Так это не только у меня одного такой приступ психического расстройства случился. А. Хичкок, тот самый, что страшные фильмы ставил, тоже сильно клаустрофобией страдал. Потому и фильмы такие жуткие снимал! И даже Наполеон Бонапарт от клаустрофобии маялся.
Я потом еще пару раз в этот тоннель лазил, но уже держал себя в руках и думал только о хорошем. Стал умышленно в узкие места забираться. В цистерны или даже под паелы (настилы из рифленого железа, полы такие в машинном отделении). И все наладилось.
Недавно на МРТ (магнитно-резонансную терапию) сосудов головного мозга меня врач-невролог послала. Там меня уложили на тележку и кнопочку в руки дали. Если страшно станет, сказали, на кнопочку сразу жмите. Мы вас спасем. А тележка в трубу заехала и остановилась. И лежу я, как в том самом месте, где очень тихо. В абсолютно закрытом пространстве. А еще грохот поднялся со всех сторон, будто черти ко мне из преисподней пробиваются. Но я на кнопочку не нажал. Я ведь в судовом тоннеле натренировался боязнь закрытого пространства преодолевать. Все долгие пятнадцать минут хорошие воспоминания в голове прокручивал. Потому и результат исследования получился благополучным.
По такой же, клаустрофобической причине, некоторые люди в лифте себя очень некомфортно чувствуют. У таких людей, с недостаточной выработкой организмом серотонина с дофамином, страх не найти выхода из закрытого помещения возникает, на фоне общей тревожности. А вдруг лифт остановится и двери не откроются?
Одни ученые считают, что эта боязнь закрытого пространства сформировалась у наших далеких, первобытных предков. Чувство страха и тревоги понуждало их искать спасения от опасности. Потому люди и выжили, что тревожность научила их избегать всяких положений, из которых они не могут выбраться и спастись.
Другие говорят, что это чувство появляется у человека в результате перенесенного еще в детстве страха и паники от попадания в закрытое пространство. Некоторые даже утверждают, что страх закрытого пространства является наследием того ужаса, что человек испытывает в момент своего рождения!
Самые храбрые, наверное, наши космонавты (и астронавты тоже), которые взлетают в ревущей ракете далеко в космос, находясь при этом в маленькой, узкой капсуле. Еще и рукой могут нам помахать, и слово простое «Поехали» произнести.